Как пчелиные носки стали началом дружбы

После репетиций все собрались в гостиной, Намджун пытался читать книгу, но Тэ и Чимин постоянно ему мешали, усевшись по обеим сторонам от него, переговариваясь и беспрерывно пиная и толкая друг друга. Чонгук залип за столом с графическим планшетом, Джин и Хосок ковырялись в телефонах, а Юнги слушал музыку в наушниках. Мия устроилась за стойкой с карандашом и блокнотом, она делала портретные наброски, наблюдая за ребятами. Они знакомы не так давно, а они уже стали ей так дороги, каждый по-своему. Она улыбнулась, наблюдая за ними. Непоседа Тэ, по обыкновению, никак не мог успокоиться – простыми тычками в Чимина он, конечно, не ограничился, и начал добираться до друга, перелезая через Намджуна, который, в свою очередь, пытался спасти книгу и стряхнуть с себя шкодливого товарища. Ребята втроём начали барахтаться на диване. Мия заметила, что любимые носки Тэ порвались, сквозь огромную дыру сверкала голая пятка. Эти носки из жёлтой и коричневой шерсти Тэ носил при любом удобном случае и в любую погоду. Даже если на улице стояла жара, полосатые носки неизбежно красовались на ногах у парня. Объяснялась эта трогательная любовь, как после осторожного вопроса Мии объяснил ей Чимин, очень просто – носки связала Тэхёну любимая бабушка, которая умерла несколько лет назад. За это время они порядочно истрепались, однако Тэхён и не думал с ними расставаться. И вот – порвались. – Тэ, твои носки протёрлись, давай я зашью? – тихонько предложила девушка, когда парни, наконец, успокоились. Тэ молча отрицательно покачал головой. – Я подберу похожую пряжу, сделаю незаметно, не переживай, я знаю, как они тебе дороги. – Тэ некоторое время молчал, опустив голову. – Я только их постираю. – Не нужно, так прореха станет ещё больше, постираешь потом. Тэ ушёл в свою комнату, вернулся в других носках, а прохудившиеся молча протянул девушке и также молча пошёл обратно, закрыв за собой дверь. Мия отнесла носки в свою комнату, запланировав завтра поход в галантерейный магазин. Никто не заметил этой сцены, кроме Чонгука, который всё это время задумчиво наблюдал за ними. Подходящая пряжа нашлась не сразу, пришлось пройтись по нескольким магазинам, однако, когда Мия нашла то, что нужно, она чуть не прыгала от радости. Вернувшись в общежитие, девушка закрылась в своей комнате и принялась рукодельничать. Раз Тэ не хотел, чтобы все знали о том, что происходит, она сделает это потихоньку. Через час девушка довольно разглядывала результат своего труда – места прорехи было практически незаметно. Однако во многих других местах носки истерлись уже настолько, что скоро их придётся штопать и ещё не раз. Она вздохнула и пошла разыскивать Тэ. Тот со вчерашнего вечера не выходил из своей комнаты и никого к себе не пускал. Осторожно постучавшись и не получив никакого ответа, Мия тихонько толкнула дверь – та оказалась открыта. В комнате никого не оказалось. – Тэ в гостиной, – мимо как раз проходил Джин. Девушка прошла в гостиную, Тэ она нашла за роялем. Он выглядел задумчивым и наигрывал какую-то грустную мелодию. Мия осторожно присела рядом и протянула ему носки. Тэхён встрепенулся, быстро развернул их и начал судорожно рассматривать носки там, где была прореха. Когда он поднял глаза на девушку, в них стояли слёзы. Он порывисто обнял её. – Спасибо! Ты не представляешь, что это для меня значит, – пожал ей руку, заглядывая в глаза. И снова быстрым шагом ушёл в свою комнату. А через несколько минут вернулся в любимых носках и с улыбкой на лице. Вновь подсел за фортепиано. – Сыграем в четыре руки? – предложил девушке. – Что предлагаешь? – Что-нибудь весёлое и жизнеутверждающее! – Сыграем, – улыбнулась она. И они сыграли, потом ещё, потом посыпались заказы, потом началась караоке-вечеринка под аккомпанемент новообразовавшегося инструментального дуэта. Чонгук всё это время вновь неотрывно наблюдал за ними. На следующее утро, по обыкновению, Мия проснулась раньше всех и после пробежки принялась готовить завтрак. Первым из комнаты вышел заспанный Тэ, положил подбородок на плечо девушки, заглянул на плиту и довольно протянул: «Мм, кашка…Сейчас умоюсь и помогу», – и отправился обратно приводить себя в порядок. Девушка замерла – кажется, она вошла в круг доверия обезьянки. Улыбнувшись, она принялась помешивать кашу.