Ангел их сновидений

      Стоит проникнуть в чужой сон, как тут же исчезаешь, растворяясь во всполохах чужих неосознанных мыслей. Это что-то за гранью мира, за гранью тебя самого, существующее, но вместе с тем являющееся ничем.       Доступ к снам — вовсе не пропуск в чужую душу, а лишь из-за угла брошенный на ее оболочку взгляд, деяние, которое вообще не должно бы быть возможным, едва ли не грех. Я понимал это. Понимал, однако это не стало достаточной силой, чтобы удержать меня на месте.       Стоило мне закрыть глаза, а миру услужливо укрыться пеленой ночи, как я проваливался в их сны, как бы темны, как бы светлы они ни были. Братья. Я бродил по поверхностям их душ раз за разом, ловил их похолодевшие в страхе ладони, выводя за собой из сгустившейся в их маленьком мире тьмы кошмара.       И слепящий первые секунды теплый свет возникал из ниоткуда, словно бы весь воздух вспыхивал россыпью мелких кристаллов, и наши босые стопы касались мягкой травы. Не более чем пустая зеленая поляна, блистательно красивая в свете играющего лучами солнца, уединенная и тихая в своем спокойствии. Не было разговоров, громкого дыхания, смеха, один лишь шум играющего ветвями сосен ветра и тепло, что медленно возвращалось к их рукам, которые я не отпускал ни на секунду.       Тысячи пережитых вместе кошмаров и всегда лишь одно место, что встречало истинным покоем. Стоило братьям ступить за его границы, открывая глаза в пробуждении, как их память услужливо сохраняла лишь локацию, в которой самого Льюиса никогда не существовало.       Преданный и любящий ангел их сновидений. Навсегда.