Домашнее видео

Идея для «третьей серии» вызревала в моей голове очень долго. Нет, фантазии мне не занимать, а уж по части всяческих извращений я превзойду кого угодно, разве что мой личный бог смог обойти меня в этом – на каждую мою идею ты выдашь две своих, правда, Локи? В этот раз я решил добавить элемент неожиданности. Не озвучивать тебе твою роль до включения камер, даже не говорить о том, что съемки именно сегодня. Поэтому, когда я врываюсь в спальню, нарочно громко топая берцами, удивление на твоем лице совершенно искреннее. Джарвис, крупный план на глаза. Даю тебе пару секунд, чтобы рассмотреть меня. Я долго готовил этот образ и, разглядывая себя в зеркало пять минут назад, пришел к выводу, что сам бы себя трахнул, честное слово. Теперь же, глядя, как удивленный взгляд превращается в похотливый, как ты нервно облизываешь пересохшие губы, я понимаю, что не прогадал. Ни с берцами, ни с военными штанами цвета хаки, ни с черной майкой-борцовкой, ни с болтающимся на шее жетоном. Да, мой милый, ты недавно сам выдал себя с головой, когда мы смотрели старый военный фильм и ты аж на стуле заерзал, когда в кадре появился сначала карательный отряд СС, а потом была сцена допроса. Ну что же, вступай в игру, я уже придумал, за что тебя наказать. Форму СС я счел перебором. Может, я превращаюсь в старого ханжу, просто это слишком напоминало о «Гидре». Как бы то ни было, для твоего милитари-фетиша моего ролевого костюма оказалось достаточно. Ты в домашних мягких штанах и моей старой футболке, в руках книга, волосы забраны в хвост, из которого выбиваются пряди. Самое то. Уютный, теплый, немного разомлевший. Прекрасно. Теория контрастов продолжает подтверждаться. Три шага до кровати. Выбить из рук книгу, больно сжать запястья, изобразить максимально озлобленный взгляд. Очень надеюсь, что вышло убедительно, но оценить это смогу только при просмотре записей с камер. Впрочем, думаю, что все отлично. Все те же пять минут назад, примеряя новый для себя образ, я корчил в зеркало такие злобные рожи, что приснись такое среди ночи – трусами не отмашешься. – Т-тони? Испуг в голосе, легкое подрагивание губ, широко распахнутые глаза. – Как ты меня назвал? Встряхнуть за плечи, сдернуть за руку с кровати на пол. – М-мистер Старк... простите, я... – У меня к тебе несколько вопросов, и в твоих интересах отвечать на них как можно более честно. – А что, если я не отвечу? – теперь в голосе намек на издевку. Провокация в чистом виде. – Тогда мне придется тебя наказать. Вцепиться в волосы, потянуть, заставляя встать, почти дотащить до кресла с высокой спинкой и резными подлокотниками. Твои босые ноги шлепают по полу, пижамные штаны чуточку короче, чем надо, – видны щиколотки. От этой картинки что-то екает в груди и на миг заставляет почувствовать себя последним негодяем. Но ведь именно это сейчас то, что нужно нам обоим. Идеальные образы, идеальная обстановка, идеальное взаимодействие. Толкнуть в кресло, тут же снимая с пояса наручники, пристегнуть к подлокотнику. Зафиксировать ноги шершавой веревкой, грубо и с такой силой, что абсолютно точно останутся болезненные красные следы – так надо; попутно будто случайно погладить щиколотку, вызвав какой-то уж совсем неприличный стон. – А теперь к делу. Это ты оставил белье на столе в моей мастерской? – Нет, – слишком быстрый ответ. – Ты хорошо подумал? – Да... да, сэр. Кажется, я предупреждал, что за ложь буду жестоко наказывать. – Я дам тебе еще пару секунд на раздумье. На мгновение на твоем лице отражается сомнение, но после: – Помогите! Громкий крик о помощи, надо сказать, застал меня врасплох. Этим ты мне и нравишься. Дерзкий и непредсказуемый. Однако я тоже умею быстро ориентироваться в ситуации и реагировать. Джарвис, блокировка дверей. Так, на всякий случай. А то вдруг кто из Мстителей действительно решит поспешить на подмогу. – Никто. Тебе. Не поможет. Пощечина. Для убедительности. Я знаю, почему ты кричишь. Ты же хотел кляп, я правильно помню? Нет, малыш, сначала поиграем по моим правилам. Достаю строительный скотч. Даааа, тот самый, который очень болезненно сдирать. Мычишь и стонешь. Как можно допрашивать того, чей рот намертво заклеен? Пока никак. Допрос перерастает в пытку. Вытаскиваю из кармана нож. Полуавтомат. Не люблю автоматы, в них порой подводит пружина. Тут же довод лезвия осуществляется небрежным движением запястья. Холодный металлический щелчок. Ты вздрагиваешь всем телом и испуганно косишься на нож. Загнанно дышишь и откидываешь голову назад, вроде как вот он я, весь твой, делай со мной что хочешь. Нет, я в этот раз не жажду крови. Поэтому наклоняюсь и целую бледную кожу. Прижимаюсь губами к артерии, чтобы почувствовать пульс, провожу языком от ключицы до мочки уха. Ты заходишься мелкой дрожью, ты, ожидавший болезненного пореза, а получивший порцию ласки. Тонкие штаны не скрывают твоего возбуждения, и тут я наконец окончательно оформляю в голове мысль, для чего, собственно, мне нужен был нож. Ткань легко расходится под лезвием. К черту старую футболку, к черту штаны, которые, к тому же, тебе малы. Теперь ты сидишь передо мной абсолютно голый, связанный и прикованный к креслу, с заклеенным ртом, и, о Асгард, я готов кончить на месте от такого зрелища. А теперь – приступим к пыткам. Достаю из-под кровати аккуратный черный сундучок, спрятанный туда накануне вечером. Уважаемые знатоки, что же в черном ящике? Ухмыляюсь, медленно откидывая крышку и созерцая арсенал «инструментов». Ты вытягиваешь шею, силясь тоже разглядеть содержимое, но получаешь легкий удар по щеке. Пока что легкий. Первыми в ход идут зажимы для сосков. Тихий стон. Мало. Мне этого мало. Достаю шокер. Заряд на самом деле очень низкий. Так, разве что пощекотать, но выглядит эта штука устрашающе, особенно в руках «военного». – Готов сознаться? Ты улыбаешься. Строительный скотч мешает улыбке растянуться на лице, но я по глазам вижу, что улыбаешься. Плохой мальчик. Легкий разряд в плечо. Не пронимает, да? А если на внутренней стороне бедра? Ага! Вздрагиваешь и шумно выдыхаешь через нос. – Мы можем это прекратить, если ты готов признать свою вину. Интенсивные движения головой из стороны в сторону. Еще один разряд. И хватит. Мне становится скучно. Как насчет катетера в уретру? Громко протестующее мычишь и дергаешься так, что едва не опрокидываешь кресло, на котором сидишь. Что, готов сдаться? Так быстро? Откладываю свои инструменты и резко сдираю скотч. Остается красная отметина, и у меня снова екает в груди. Но нельзя, нельзя, чтобы в глазах мелькнуло хоть подобие жалости. Тем более что твой рот теперь свободен, а стоп-слова я по-прежнему не слышу. И стоящий колом член – явное доказательство того, что ты наслаждаешься ситуацией не меньше, чем я. – Так чье белье? – рычу я тебе в самое ухо и сдавливаю пальцы на бледной шее. – Я не знаю, – хрипло и сорванно. – Какие предположения? – Может, мистера Роджерса?.. Вот тут мне требуется все моя железная выдержка, чтоб не разоржаться в голос, не заистерить, согнувшись пополам от хохота. Не потерять самообладание. Потому что фантазия услужливо прокручивает перед глазами, как Капитан, мать его, Америка с самым серьезным видом крадется в мою мастерскую, чтобы торжественно возложить на мой рабочий стол свои трусы. У меня чуть все не упало, а это испортило бы игру. Позже я вырежу с записи тот кадр, где у меня в беззвучном смехе трясутся губы, а пока... – То есть ты отрицаешь свою вину? Кивок. Все, говорить отказываемся, да? Ну тогда придется занять твой рот другим делом. Помню, что ты хотел кляп, но кляпы бывают разные. Снова роюсь в «волшебном» сундучке. Кляп-паук, он же кляп-кошка, а в миру, по-простому, – расширитель. Фиксирую черный ремень у тебя на затылке, наблюдая, как металлическая часть расширителя впивается в твои губы, заставляя держать рот широко открытым. Долго так не просидеть, не рискуя захлебнуться слюной, поэтому я поспешно разрезаю веревки и отстегиваю наручники, чтобы резко сдернуть тебя с кресла, поставив на колени перед собой. Ну что, мой сладкий, готов доставить хозяину удовольствие? Пряжка армейского ремня издает какой-то совершенно немыслимый холодный лязг, от которого все твое тело покрывается мурашками. Ах ты, маленький грязный фетишист. Слегка приспускаю штаны, под которыми предусмотрительно нет белья. – Последняя возможность сознаться, Локи. Снова мотаешь головой. Ну что ж. Обеими руками обхватить твою голову и насадить на свой член. Да, детка, так. Глубоко и быстро трахать твой рот, приказав попутно: «Подготовь себя». Смотреть сверху вниз, как ты заводишь руку за спину и начинаешь себя растягивать. Я ведь так долго не выдержу. Хотя одна деталь уже становится лишней. Кляп, безусловно, хорошая штука, но я хочу, чтоб ты поработал губами и языком. А я проконтролирую процесс. Расстегиваю ремешок. Ты тут же плотно смыкаешь губы. – Открой рот. Мотаешь головой. Удар по щеке, и сразу же по другой. Хватаю тебя за волосы, упираюсь головкой члена в сомкнутые губы. – Я сказал, открой рот. Подчиняешься. Умница. – Оближи. Возьми глубже. От следующих твоих действий у меня подкашиваются ноги, ты стонешь и насаживаешься на свои пальцы, а твой язык вытворяет такое, что я готов кончить буквально от пары движений, но тут происходит нечто незапланированное – ты опережаешь меня и изливаешься на мои берцы. Ай-яй-яй. – Кажется, я не разрешал тебе кончать! Видимо, катетеры все-таки пригодятся. Вручаю тебе стеклянный. Семь миллиметров в диаметре. – Сделай это сам! – Хозяин, нет, пожалуйста! – Тогда, может, вот это? Достаю уретральную втулку, с металлическим кольцом, для закрепления на головке. Мотаешь головой и трясущимися руками вставляешь катетер в уретру. Я заворожено смотрю, как стеклянная трубка исчезает в твоем члене. – Молодец, хороший мальчик. А теперь продолжай сосать. Боже, мне кажется, что из моих уст это звучит нелепо, но ты с готовностью берешься за дело, и я забываю обо всем на свете, уж тем более о том, что надо позировать для камеры. Смотрю на покрасневшие и припухшие губы, скользящие по моему члену, а потом прикрываю глаза для концентрации на ощущениях и кончаю. – Глотай. Подчиняешься мгновенно. Эй, так не честно, парень, а за что мне тебя наказывать? Ах да, точно! – Ты испачкал мои берцы. Придется их вымыть. Оглядываешься в поисках тряпки, тянешься за тем, что когда-то было пижамными штанами. Нет уж, милый. – Языком! Уж насколько я себя считал искушенным в сексе, сколько перевидал разного рода извращений, но ничего более пошлого, чем мой личный бог, слизывающий собственную сперму с моих берцев и при этом растягивающий себя уже тремя пальцами, я не видел. Едва опавший член от подобного зрелища снова начинает подниматься. Оно и к лучшему. Не зря же ты себя растягивал. И к тому же, мне все еще нужно выбить из тебя признание. Точнее, не выбить – обойдемся в этот раз без порки – а вытрахать. Приподнимаю твое лицо за подбородок, заставляя выпрямиться и толкаю ботинком в грудь. Опрокидываешься на спину, моментально разводя ноги. Маленькая шлюшка. Мне определенно нравится, как выглядит черный ботинок на твоей бледной коже, но мне уже не до созерцаний. Наброситься сверху, закидывая твои ноги себе на плечи, резко войти до самого основания, практически сложив тебя пополам. С самого начала задать быстрый и грубый ритм, заставляя тебя громко стонать и ругаться матом. Ударять по щеке за каждое грязное словечко, а потом снова стиснуть пальцы на горле. – Так чье белье на столе? – спрашиваю, буквально втрахивая тебя в пол. – Мммм... мое, – хриплый стон-признание. Хах, конечно твое, я лично тебе его покупал. Допрос окончен, и мы оба уже на грани. – Хозяииииин, – полувздох-полувсхлип, и ты снова опережаешь меня, буквально на пару секунд. Я слышу твои короткие выдохи и гул собственной крови в ушах. Наваливаюсь сверху и впервые за этот вечер целую в губы. Нежно и чувственно. Потому что мы с тобой не умеем без контрастов, правда, Локи?