Волчица и семеро козлов... и кот!

Раскидав по своим квартирам пассажиров заднего сидения, которые были только счастливы, наконец, оказаться в своих постелях, мы тоже разошлись. И я была рада, что больше он не извинялся и не выглядел виноватым. Ну, по крайней мере, именно это он мне старался показать, хотя я и уловила в его поведении нотки подавленности, однако решила не обращать на это внимание. Скоро оно всё равно пройдёт. Со мной иначе нельзя. Касперского дома я не обнаружила. Похоже, он уже у меня. Но придя к себе домой, я поняла, что в квартире ещё кто-то есть. С пьяну было не вспомнить, чья это обувь. Да и кто, вообще, запоминает обувь. Поначалу я испугалась, но прибежавший встречать меня радостный кот, тут же развеял эти страхи. Касперский бы ни за что не позволил находиться в моей квартире чужому человеку. Значит, это кто-то из своих. Однако учитывая позднее время, меня немного напряг чей бы то ни был визит. К тому же никто ко мне не заходит. По крайней мере, без предварительного предупреждения. Лишь единственный человек всегда вваливается ко мне как к себе домой в любое время суток. Но для этого должна быть очень веская причина. И сейчас меня обуревают плохие предчувствия, подозрения и в то же время любопытство, ЧТО заставило его прийти ко мне в такой час, бросив все дела, когда как он по обыкновению должен быть совсем в другом месте. Чует моя любительница приключений, что я снова где-то просчиталась. Ну, либо он всё-таки телепат, и уже в курсе, что я обдолбанная. Может, ну его. Просто сбежать от греха подальше... - Я ещё долго должен тебя ждать? - раздался глас из гостиной, и был он настолько строгим, что я даже вздрогнула, потому что он показался мне чужим, но сомнений быть не может, я знаю, кому он принадлежит. И впервые я была не рада его видеть, однако ноги сами привели меня в гостиную, где на диване, закинув ногу на ногу, сидел греческий Бог с самым что ни на есть грозным видом и залипал в телефон. Он молча поднял на меня взгляд, и я непроизвольно сглотнула. Блин, он ещё ничего не сказал, а я УЖЕ чувствую себя виноватой. Вот только в чём? Даже представить страшно. - Не хочешь объяснить мне, - начал он, и я сразу же напряглась. - Зачем тебе ЭТО? - он поднял правую руку, пальцы которой сжимали какую-то до боли знакомую пачку с таблетками. Ох, ты ж! Это же... - А тебе никто не говорил, что в чужих вещах копаться - неприлично, - решила я обойти вопрос. - Я ни то что не копался, да я даже не притронулся к ящику, где они лежали, - на полном серьёзе ответил тот, я ухмыльнулась, покачав головой и скрестив руки на груди(да он не телепат, тут уже телекинезом попахивает). - Зря не веришь, - всё так же продолжил греческий Бог. - Меня вообще сюда притащил кот, а потом ОН же достал эти таблетки и передал их мне, - я вытаращилась на него с расширенными глазами, но тот даже не улыбнулся, сохраняя серьёзный, если не суровый вид, тогда я посмотрела на кота, активно трущегося о мои ноги, обычно он так трётся по двум причинам: соскучился или... провинился. Ну, спрашивать что-либо у него, смысла нет. Всё равно не ответит. Но... неужели это правда? Он реально это сделал?! Не, Кас, действительно, умеет открывать ящики и даже двери, однако... КАК он понял про таблетки?! А вообще... что за подстава! - Если уж ОН обеспокоен, что ты их принимаешь, то как Я могу это игнорировать, - проговорил греческий Бог. - Алекс, что происходит? - его тон стал по-отечески мягче, что на мгновение я и вправду ощутила себя маленькой беззащитной девочкой. - Это всего лишь антидепрессанты, - в итоге соврала я, сама не зная, почему, на автомате вышло, просто это моя самозащита. И вообще, у каждого человека это в крови - выгораживать себя. - А ничего, что эти "антидепрессанты" ЗАПРЕЩЕНЫ в нашей стране, - произнёс он и зыркнул на меня ТАК... в общем, захотелось срочно провалиться, испариться или даже умереть, но в то же время меня вполне устраивало, что он злится, потому что если он даст слабину, то я этим воспользуюсь, и хрен знает, чем это потом всё кончится. Поэтому... надо разозлить его ещё больше. - В США и Великобритании разрешён. Там он легальный лекарственный препарат, - продолжила я преспокойно вешать лапшу, хотя это правда, а вот дальше пойдёт лапша... - Там его купить может любой желающий. - ПРЕКРАЩАЙ ВРАТЬ! - действительно, не на шутку рассердился тот, резко встав с места, я даже инстинктивно назад отшагнула, кот, перестав тереться об меня, тут же встал передо мной, загородив своим телом, как обычно, он всегда делал, когда ещё не долюбливал Мордора. Я, конечно, знала, что моя наглая ложь его разозлит, но... не думала, что до такой степени. Не припомню, чтобы он хоть раз повышал на кого-то тон. Да ладно повышал... кричал и, вообще, злился так открыто. Мне понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя от шока и... продолжить выводить его из себя. - А ты уже прекращай влазить не в свои дела. Особенно, когда тебя об этом не просят, - холодно произнесла я. - Ты мне не мать. Не спрашивайте о логике моего поведения, ибо она полностью отсутствует. Просто он застал меня врасплох и не очень в здравом уме. Я, может, уже и не под кайфом, но пока ещё не трезвая. И мне сейчас с ним проще поругаться, чем пытаться всё объяснить. Потому что я знаю, что он всё поймёт. А потом у него появится чувство вины и сожаления, и он снова будет смотреть на меня как на малое дитё или, вообще, на жертву обстоятельства. А мне не нужна жалость, потому что она меня... бесит! Бесит! БЕСИТ! Но вот именно ЕГО жалость... пробуждает во мне совсем иные чувства. Однако это меня тоже бесит! В комнате воцарилась тишина. Кое-кто смотрел на меня теперь совсем другим взглядом: он больше не был разозлён, но и ни удивлён, ни поражён, ни даже обижен - хуже, всё намного хуже... - Да. Я тебе не мать, - с сухим разочарованием произнёс он. - И даже не отец. Но я думал, что хотя бы друг. Но, видимо, вообще никто. Просто какой-то надоедливый сосед, который... - греческий Бог направился к выходу из гостиной. - Тебя больше не потревожит, - бросил он напоследок и ушёл. Когда он проходил мимо, единственное, о чём я думала, что нужно его остановить, но... я этого не сделала. Не знаю, почему: может, потому что сейчас моё тело и мой разум живут по отдельности, а может... я боялась, что мои чувства к нему возьмут верх, и всё станет ещё только хуже. Поэтому... прежде чем идти к нему с повинной, я для начала решила хоть немного протрезветь. Но, к сожалению, от наркотиков отделаться не так-то просто, как, собственно, и от алкоголя. Хотя однофигственно. Но если я не поговорю с ним сегодня, завтра уже может стать слишком поздно. Скорее всего, завтра я его даже дома вряд ли найду. Приняв контрастный душ и даже холодной водой себя окатив, я переоделась. Кот всё это время не отходил от меня ни на шаг и всё время тёрся, будто за что-то извиняясь. Но разве я могу его в чём-то обвинить. Даже у кота намного больше здравого смысла, чем у меня осталось. Так что, успокоив его, мы вместе отправились на переговоры. Когда мы с котом вошли, до моих ушей сразу же донёсся голос хозяина. Он с кем-то разговаривал. И я подумала, что он, возможно, не один, но так как собеседник не отвечал, то тут же сообразила, что говорит он по телефону, а ещё через несколько секунд поняла... что он с кем-то ссориться... - Извини, сегодня не получилось... - раздражённо говорил он, хоть и старался скрыть это самое раздражение. - Да, я знаю, но что я могу поделать. Обстоятельства. А я не прорицатель, чтобы их предсказывать... Я не злюсь на тебя... Хааа, прости... Даён, я... Дай сказать... Ты можешь меня хоть минуту не перебивать... Я приеду завтра. Обещаю... Даён? - после этого его голос на несколько секунд стих, а потом раздался вздох... - Дерьмо, - неожиданно донеслось до моих ушей, и я подумала, что сейчас не лучшее время для выяснения/налаживания отношений. Поэтому, передумав, я развернулась, чтобы по-тихому уйти, но кот вдруг побежал по направлению гостиной. - Нет, Кас, стой, - прошептала я ему вдогонку, но тот уже ускакал. Чёрт! Опять подстава! Ну что за кот такой! Хааа... в итоге мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Хозяин тем временем сидел на полу, запрокинув голову на сидение дивана и сверля потолок взглядом. - Ты ругнулся, - усмехнулась я, чтобы начать разговор хоть с какой-нибудь положительной ноты. - Тебе послышалось, - буркнул тот, даже не взглянув на меня, всё так же продолжая буравить дыру к соседям сверху. - Мне не может послышаться. У меня абсолютный слух, - я самодовольно хмыкнула. - Ага. А ещё у тебя, похоже, абсолютная наглость, - вдруг выдал он, я рассмеялась. - Тебе разве не говорили, что подслушивать - неприлично. - Я не подслушивала, это всё кот, - спихнула я вину на пушистого предателя, который преспокойно стоял рядом. Греческий Бог ничего не ответил, но улыбнулся и похлопал ладонью по полу рядом с собой. У меня сразу же отлегло от сердца. Почти. Ведь меня сейчас ждёт не очень приятный разговор. А как говорится, лучшая защита - нападение. - Если у тебя проблемы из-за моих проблем, то не лучше ль тебе уделить побольше внимания СВОИМ проблемам, прежде чем до МОИХ проблем докапываться, - проговорила я, опустившись на пол, кот лёг между нами, словно судья. - Мои проблемы не имеют никакого отношения к твоим проблемам, - хмыкнул тот. - Ой, да как же, - фыркнув, я возвела взгляд к потолку, удивившись, что там нет дыры, потому что у него сейчас не взгляд, а дрель. - В любом случае они не настолько катастрофичны, как твои. А ты свои вдобавок ещё и усугубляешь, - греческий Бог поднял голову и серьёзно посмотрел на меня. Брр, не люблю его этот рентгеновский взгляд. И в то же время... именно этот взгляд каждый раз заставляет меня говорить правду, хоть и горькую, но от этого мне всегда потом становится легче. А всё же трудно это - правду говорить. Чистый, мазохизм. Но есть такая категория правды, от которой легче может и не стать. И именно ТАКУЮ правду мне придётся сейчас ему выложить, если я не смогу выкрутиться. Но разве его можно обмануть? - Почему твои зрачки так сильно расширены? - спросил он, уже пристально всматриваясь в мои глаза, пока я отрешённо пялилась на него. От растерянности я сразу же отвела от него взгляд. Чёрт, про это я совсем забыла. Ну, я ж не профессиональный наркоман. У меня нет привычки, шифроваться. - Ну... сейчас ночь, - я кивнула в сторону окна. - Слабое освещение. И я выпила. Алкоголь тоже расширяет зрачки. Тот промолчал. И его молчание не предвещало ничего хорошего. Потому что буквально через пару секунд я ощутила на своём подбородке его пальцы, с непривычки я дёрнулась(ведь он уже давно не прикасался ко мне), а потом он повернул моё лицо к себе, и в мои глаза ударил яркий свет телефонного фонарика. - Сонбэ, - возмутилась я, попытавшись отвернуться, но тот не дал мне этого сделать. - Они не реагируют на свет, - раздался его недобрый тон. - При алкогольном опьянении зрачки, действительно, расширяются, но они так же и сужаются, если на них попадает яркий свет, хоть и медленнее, чем в обычном состоянии, - он отпустил меня и выключил фонарик, некоторое время он снова погрузился в молчание, и это время показалось мне пыткой. - Как давно ты подсела на эту дрянь? - спокойно спросил он, а мне захотелось, чтобы он снова кричал, только не это холодное спокойствие, больше похожее на безразличие, но я-то знаю, что внутри он уже раскалён до красна. Поэтому мне не нравилось, что даже со мной он притворяется мистером Спокойствие. - Дело вовсе не в них, - нехотя возразила я. - Алекс, это наркотики! - снова вспылил тот, и я даже обрадовалась, потому что его несдержанность показывала его настоящего, а ещё она действовала на меня отрезвляюще и внушала решительность. Только я пока ещё не определилась на что именно решилась: выгородить себя или всё-таки рассказать правду. Ну, для начала, наверное, стоит всё же попробовать первое, а если не прокатит, то... как получится. - В какой-то степени - да, - осторожно согласилась я, принявшись гладить кота, чтобы успокоиться и сосредоточиться. - Потому что хоть Риталин или, точнее, метилфенидат относится к категории психостимуляторов НЕамфетаминового типа, а всё же... работает он по аналогии с амфетамином. Вызывает все те же ощущения, что и настоящий наркотик, только в разы слабее. Но зависимость от него не хуже кокаиновой. ОДНАКО... - греческий Бог уже вовсю зыркал на меня в полнейшем поражении и возмущении, а я тем временем старалась быть максимально уверенной, предельно объективной и как можно больше убедительной, но опять же лишь от части честной, поэтому тщательно подбирала слова. - Как наркотик он может быть лишь в том случае, когда начинается его бесконтрольное употребление. А если строго соблюдать дозировку и не превышать её, то ничего страшного. - Ничего страшного, значит, - недовольно хмыкнул тот. - Но учитывая многочисленные и опасные побочные эффекты, в которые входит даже летальный исход, что-то я в этом сильно сомневаюсь. - Да блин, этими таблетками детей лечат, начиная уже с 6 лет. А ещё они реально как антидепрессанты. Так как выступают в роли ингибитора обратного захвата дофамина и норадреналина. Помогают бороться с депрессивным и подавленным состоянием, - я решила крыть научными фактами, которые он тоже наверняка уже знает. - Алекс, он запрещён во многих государствах мира. И отпускается строго по рецепту. Как ты его только достала? - Даркнэт, - спокойно ответила я. - Там всё что угодно можно достать. Проблемы могут возникнуть только с перевозкой через границу, но... мне попались "хорошие" доставщики. И снова тишина. - Хааа, у меня на тебя приличных слов не хватает, - греческий Бог вздохнул так, как ещё, наверное, ни разу не вздыхал в своей жизни. - И вообще, откуда ты про него знаешь? - Риталином "лечат" СДВГ - синдром дефицита внимания и гиперактивности. Это когда ребёнок не может ни на чём сосредоточить своё внимание, постоянно отвлекается, он рассеян, не сидит на месте, чрезмерно активен, и его ничем не возможно успокоить. А Риталин как раз корректирует все эти недостатки. Он повышает концентрацию внимания, помогает успокоиться и сосредоточиться. Этот синдром проявляется в основном в детском возрасте. Мне его по ошибке поставили. В детстве я была до крайности гиперактивной и непослушной, плюс моя проблема с мелкой моторикой вызывала у врачей подозрения. Но дело в том, что у детей с синдромом СДВГ заторможенное умственное развитие, а у меня, наоборот, оно оказалось слишком быстрым и прогрессивным, поэтому лекарство отменили, как и диагноз, но какое-то время я его принимала. Однако отказ прошёл беспоследственно. - Ну, допустим. А где доказательства того, что СЕЙЧАС у тебя от него не зависимость? - он впился в меня требовательным взглядом, и я отвела от него глаза, негромко проговорив: - В моих расширенных зрачках виновата совсем другая таблетка, - я сделала паузу, отсрочивая неизбежное. - Молли, - наконец, произнесла я. *Молли - одно из слэнговых названий экстази. Производная от слова "молекула". Так как чистый наркотик представляет собой порошок кристаллической (или молекулярной) структуры. - Я убью Чимина, - на моё удивление, греческий Бог слишком быстро догадался. - Не надо его убивать, - улыбнулась я. - Это почему это, - возмущённо хмыкнул тот. - По-моему, уже надо. Да ты не переживай, я сделаю всё быстро. Он даже ничего и не заметит, - я уже вовсю смеялась над его возмущённым видом. - Этим троим более нет доверия. И вообще, отныне вы все четверо под домашним арестом. До старости. - Послушай, они тут не при чём. Ну, двое из них - уж точно. В любом случае мне всё-таки не пятнадцать, и я имею право глотать всё, что захочу. И вся ответственность лежит только на мне. А вообще, если припомнить, то экстази я впервые попробовала, когда мне было именно что пятнадцать лет... Или это был кокаин. Хм, точно уже и не помню. Помню, что марихуанну я попробовала уже в четырнадцать, - задумчиво проговорила я, пока кое-кто сидел и смотрел на меня с отвисшей челюстью. - Что? - я пожала плечами. - Ну ладно. Если хочешь, можешь зачесть мне свои нравоучительные нотации. Главное, чтобы тебе полегчало. И тут его лицо снова приняло серьёзный и сердитый вид. - Дело даже не в том, ЧТО ты принимала, хотя я против любых наркотиков, даже якобы безобидных, - начал он, похоже, уже окончательно теряя со мной терпение. - Важно другое... КОГДА, - я непонимающе посмотрела на него. - Тебе не кажется, что СЕЙЧАС не самое лучшее время, чтобы обдолбаться. Особенно, после последнего ЕГО послания. Чёрт, Алекс, тебе нужно быть осторожной! А ты что делаешь?! - М-да, действительно, - согласилась я, просто возразить всё равно было нечем. - Ты прав. Это было глупо. - Это было опасно, - поправил тот. - Я вообще не понимаю ЗАЧЕМ тебе это всё? Может, объяснишь уже, что же на самом деле с тобой происходит? Потому что иначе, как вытекающим последствием, но уже точно не шалостью, твоё поведение не назовёшь. Я опять отвела от него глаза. Потом вздохнула. Но молчала. И почему ему так легко удаётся меня "прочитать". Но даже если и так... как не крути, а я не хочу об этом говорить... даже сама с собой. - Я не слышу, - тем временем наседал он. - И не думай, что ты уйдёшь отсюда до тех пор, пока я не получу хоть какое-нибудь вразумительное объяснение. - У меня проблемы со сном, - монотонно проговорила я, уставившись в стену. Я бы и колени обхватила, и начала бы ещё раскачиваться взад-вперёд как конченный псих, но... это ниже моего достоинства. Хотя я уже и близка к такому состоянию, но всё ещё стараюсь держаться. Хоть и сомнительными способами. - Что-то я не вижу логической связи между психостимуляторами и бессонницей. Разве первое как раз не является причиной второго. - Риталин мне нужен не для того, чтобы справляться с бессонницей, и появилась она не из-за него. Он мне нужен для того... чтобы справляться с последствиями этой самой бессонницы, - с трудом выговорила я, каждое слово словно вытягивают из меня щипцами, и это неприятно, кот, словно чувствуя мою душевную тяжесть, завалился на мои колени. - Сонливость, - раздалось задумчивое бормотание. - А я думал, что дело только в угнетённом состоянии. - Это, скорее, тоже последствие, которое появилось со временем. И Риталин очень хорошо справляется со своей задачей. Да, конечно, ты становишься немного неадекватным, бесстрашным и энергичным, но... - Как давно? - перебил тот, и теперь его взгляд был даже не требовательным, а безапелляционно вынуждающим. Мне стоило больших усилий, чтобы ответить на этот вопрос. - С того самого момента, как он дал о себе знать. Пару минут греческий Бог сверлил меня взглядом, я не смотрела на него, но ощущала на себе его ледяной взор, а потом... - @#%&$!(*нецензура) Не поверив своим ушам, я повернулась к нему, ожидая обнаружить рядом с собой Мордора. Но там был не Мордор. Да Мордор бы всё отдал, только чтобы это увидеть и услышать. Потому что рядом со мной сидел всё тот же греческий Бог... или уже не тот. У кого-то, похоже, иссяк запас прочности. Ибо сейчас он извергал такие непотребства, что мне с трудом верилось в происходящее. Кажется, я ставлю рекорды: как вывести из себя даже самого спокойного и воспитанного человека на планете. Кот тоже заметно удивился. Даже с места поднялся. Наверное, он ещё никогда не видел его таким... несдержанным. - Какого хера я узнаю об этом только сейчас?! - греческий Бог сердито уставился на меня. - Почему? Почему ты ничего не сказала? Я снова отвернулась от него. Вот этого я точно говорить не хочу. - Алекс, - требовательно произнёс тот. - Не знаю, - в итоге сказала я. - Это не ответ. Я лишь вздохнула, желая, чтобы с неба упал метеорит, или приключился зомби-апокалипсис, или время остановилось. Но ничего из этого не собиралось случаться. В итоге я просто встала и решила уйти. Но мою лодыжку схватили пальцы, и сжали её настолько крепко, что... - Мне больно, - произнесла я, но при этом даже не дёрнувшись, потому что было что-то странное в этом ощущении, которое на секунду отвлекло меня от душевных переживаний. - Я сказал, что ты отсюда не выйдешь, пока я не услышу то, что должен был узнать ещё несколько месяцев назад. А если б не кот, кто знает, до чего бы всё могло докатиться, - проговорил он, слегка ослабив хватку, но не отпустив. - В понедельник всё равно на работу, - усмехнулась я, но снова ощутила боль в лодыжке, которая заставила меня поморщиться, и, одновременно... почему-то эта боль была приятной. То ли дело именно в нём, то ли - в моих ногах, то ли - во всё ещё действующем на меня наркотике, или, вообще, всё вместе взятое, но... можно он никогда не будет отпускать мою ногу. Боже, о чём я думаю! Опять усмехнувшись, я села обратно, кот теперь разместился с другой моей стороны, выступая теперь не как судья, а как группа поддержки. Но слова всё никак не шли, было такое ощущение, что они, вообще, словно застряли где-то горле. Мне, действительно, трудно это объяснить, так как я всегда старалась не думать об этом. Потому что когда я начинала об этом задумываться, то меня затягивала в себя бездна отчаяния, и мне становилось ужасно плохо. В итоге я глотала Риталин и просто отмахивалась от этих мыслей несколько месяцев. Так и жила в подвешенном состоянии. В состоянии иллюзии, что всё у меня хорошо. Но если я это так и не выражу, то мне может стать только хуже. Сегодняшняя моя выходка именно это и доказала. В любом случае объяснять-то тут и нечего... - В общем... - с превеликим трудом молвила я, было такое ощущение, что я иду против сильного течения реки, настолько тяжело сдвинуться с места, но мне просто необходимо сдвинуться, кот тем временем боднул меня в руку, тем самым говоря: мол, не трусь, тут все свои... и я продолжила... - Поначалу я ничего не сказала, потому что и сама не придала этому особого значения. У меня всё-таки был шок. Обычная реакция организма на стрессовую ситуацию. Я думала, что со временем всё само пройдёт. И так оно и должно было быть. С разрешением ситуации приходит облегчение. Вот только... после похода в полицию, ситуация ни то что не прояснилась, она даже, наоборот, усложнилась, тем самым поставив мой организм как бы в режим ожидания. А после последнего визита в полицейский участок, ситуация, вообще, стала тупиковой. Последней каплей было, когда позвонил этот псих, спустя какое-то время, за которое меня так и не отпустило. В итоге получился какой-то замкнутый круг. И с каждой его "подсказкой", становилось только хуже. В итоге я привыкла к этому состоянию постоянного напряжения, но благодаря таблеткам я могла отпускать ситуацию и не обращать на своё состояние внимания. Но отпустить - не значит решить. Скорее, тут уже запустить. Но даже понимая, насколько паршиво моё состояние, в этом случае я не стала ничего рассказывать уже по другим причинам... Первая - надежда на то, что мы всё-таки узнаем, кто он, не давала мне этого сделать. Но надежда угасла. Буквально недавно. Вторая... сказать - означает принять тот факт, что... этот козёл имеет на меня уже слишком сильное влияние. А это - по сути уже равно что принять свой проигрыш и его победу. Потому что я до сих пор не знаю, кто он, а он уже давно знает, кто я. Я не знаю, где он, а он всегда знает, где я. Я ничего о нём не знаю, а он знает обо мне практически всё. Мы не придвинулись к нему ни на шаг, а вот он стоит ко мне уже буквально впритык. И теперь мне остаётся только сидеть и ждать, когда он заявится ко мне с самоличным визитом. И если я скажу, что мне на это всё равно, я солгу. Если я скажу, что со мной всё в порядке, опять солгу. И если я скажу, что мне ни капельки не страшно... Не дав мне договорить, две руки сгребли меня в объятия. И больше я уже не могла ничего говорить, потому что заливалась слезами. Вообще-то, они полились ещё где-то на середине моей исповеди. Но именного этого я всегда и хотела избежать. Полного признания и осознания. Потому что знала, что легче мне всё равно от этого не станет. Ведь это факты. Жёсткие, суровые факты. Поэтому и не видела нужды в излитии души. И мне сейчас не то что не легче, наоборот, я чувствую себя жалкой, раздавленной и даже побеждённой, но почему-то всё ещё не сломленной. Просто потому что не одна. - Грёбаный ублюдок, - выругался греческий Бог, его руки сжали меня сильнее. - Придушил бы. И рука б не дрогнула... - на какое-то время он замолчал, как будто задумался, успокаивающе поглаживая меня по волосам, кот, как какой-то плед, обернулся вокруг моих ног, стало, действительно, лучше, но стоит только им исчезнуть... и мне снова станет плохо. - Тебе нужно поговорить с Намджуном, - раздался его голос, я отрицательно помотала головой. - Хорошо. Я сам поговорю с ним, - я снова отрицательно помотала головой. - Блин, Алекс, ты не можешь оставить всё, как есть, - раздражённо проворчал тот. - Пока ещё не поздно, нужно это исправить. А от меня в подобных делах толку мало... Пока он там говорил, говорил и говорил, я уже успела успокоиться и даже расслабиться, если не размякнуть в его руках, и на меня начала наваливаться сонливость. Похоже, отпустило. Или всё-таки дело именно в нём. Я всегда чувствовала себя с ним в безопасности. Мне с ним хорошо, но мне точно так же хорошо и с остальными, только хорошо с каждым по-своему, потому что каждый хорош по-своему. Я не могу сравнивать их между собой. Они все разные, но когда кого-то недостаёт, образуется как будто какая-то брешь, пустота, которую, к сожалению, ничем и никем заполнить не получается. И сейчас я понимаю, что именно его мне и не хватало уже столько времени, сколько я его избегаю. Я уж и не помню, когда в последний раз мы проводили время, как раньше. Но разве мы имеем на это право? Разве это будет правильно? Дружбы между мужчиной и женщиной не бывает. Рано или поздно случится то, что разрушит абсолютно всё и оставит неприятное чувство. Но как долго я смогу держать между нами расстояние? Ведь я никогда не перестану нуждаться в нём. И стоило мне только подумать об этом, как я сразу же будто очнулась. - Ты чего там, спишь, что ли, - усмехнулся греческий Бог, когда я немного контуженная отстранилась от него. - Я, значит, тут распинаюсь, а она храпит себе по-тихой, - возмущался он, я лишь улыбнулась, протирая глаза, чтобы проснуться, но тут, как и в тот раз, неожиданно мой подбородок сжали его пальцы, а потом моя голова повернулась к нему. - Я переживаю за тебя, - он заглянул в мои глаза, и я, кроме как "ага", ничего и не смогла сказать, просто он ТАК на меня смотрел, что даже мурашки по телу пробежались. Чего это с ним? - А ты только больше заставляешь меня волноваться, - проговорил он, но уже приблизившись ко мне, и пока я думала, что мне на это ответить... он неожиданно поцеловал меня. Мои глаза расширились, отказываясь верить в случившееся. Но губы-то не врали. И электрический ток, что прошёл сквозь моё тело, как только его губы коснулись моих, тоже подтверждал реальность происходящего. А реальность ли? Мой мозг всё равно был весь в подозрениях. Но что именно его не устраивало, этого мне узнавать не хотелось. Мне захотелось поцеловать кое-кого в ответ. Что, собственно, я и сделала. И он ответил тем же. И всё было прекрасно, пока... одна из его ладоней не легла на мою щёку, и я ощутила прохладу металла на одном из его пальцев. И меня словно кольнуло. Сильно. Больно. Господи, что я творю?! А он что творит?! Что мы творим!? В итоге я резко отстранилась от него, и... открыла глаза... Опять? Как такое возможно? Греческий Бог тем временем обнимал меня, гладя по голове, и что-то говорил. Также до меня доносилось мурлыканье кота, и я ощущала на своих коленях его тёплую, мягкую, но тяжёлую тушку. И тут я поняла, что всё это был лишь мой сон. Или галлюцинация. Или же, вообще... фантазия. Сложно отличить реальность от выдумки, когда мозги всё ещё не протрезвели. Блин, но выглядело всё как настоящее. Ох, уж, эти мне амфетаминки. - Ты что там, спишь, что ли, - раздался его голос, и эта похожая из моего сна фраза заставила меня напрячься. - Я, значит, тут распинаюсь, а она храпит себе по-тихой, - усмехнулся он, и я сразу же отодвинулась от него. - Да. Похоже, задремала, - ответила я, косясь на него. - Ты что-то говорил? - Я говорил, что тебе нужно как можно быстрее заняться этой проблемой, - проговорил он, не делая никаких подозрительных движений в мою сторону, он, вообще, смотрел на часы. В итоге я окончательно убедилась, что сейчас реальность, а до этого был всего-навсего глюк. Однако почему-то не почувствовала облегчения. Хотя, нет, почувствовала, но вперемешку с досадой. И это чувство меня не то напугало, не то расстроило. Потому что я не совсем понимала, ЧТО больше меня раздосадовало: то что у меня такие странные фантазии, или... то что этим фантазиям никогда не сбыться. - Да. Наверное, - произнесла я, пропустив его слова мимо ушей. - Завтра же, - греческий Бог серьёзно посмотрел на меня. - Что завтра? - не поняла я. - Ты завтра же поговоришь об этом с Намджуном. Или, точнее, Я поговорю, а ТЫ всего лишь выслушаешь его мнение на этот счёт. - Что? Нет. Почему завтра? - у меня вдруг возник внутренний протест. Просто я ещё не всё сказала. И именно этот "маленький" нюанс может привести к не очень хорошим последствиям. Возможно, даже радикальным или ещё хуже... необратимым. По крайней мене, для меня. Хотя тут уже для всех нас. - Потому что я не собираюсь ждать, когда ты превратишься в наркоманку или в сумасшедшую, а то и вовсе - в сумасшедшую наркоманку, - проворчал тот, и меня его слова рассмешили, хотя он прав, и нет тут ничего смешного. - Можно мне отсрочку, - попросила я, как утопающий хватается за соломинку. Я знаю, что уже ничего не изменить, и что перед смертью не надышишься, но мне почему-то кажется, что ещё не всё так фатально. Нужно просто хорошенько подумать. Вдруг всё-таки отыщется в моей голове что-нибудь "гениальное". А думать следует на трезвую голову. - Ладно. Даю тебе время до понедельника. - До понедельника?! Этого мало, - возразила я. - Нет, Алекс, этого УЖЕ много, - греческий Бог зыркнул на меня взглядом, пресекающим любые возражения, в итоге пришлось согласиться, а то и этого лишусь. - И ещё кое-что, - произнёс он, нахмурившись. - Думаю, тебе не стоит ночевать в своей квартире. - Но я же сменила код. - А мне почему-то всё равно неспокойно, когда ты там одна. Не знаю, почему. Предчувствие, чутьё, интуиция, шестой глаз левого уха правой ноги - называй как хочешь, - я снова рассмеялась, а тот был серьёзен, а когда греческий Бог серьёзно шутит, то это уже не шутки. - И мне неспокойно, даже если это дневное время. Но именно ночью... ты становишься слишком лёгкой добычей, - перестав смеяться, я ошарашенно вытаращилась на него. - Я знаю, как это прозвучало, - спокойно продолжил он. - Но ты сама-то чувствуешь себя там в безопасности? - Нууу... - протянула я. - Вот и я о том же. - И что ты мне предлагаешь? Спать на лестничной площадке, - пошутила я. - Нет. Ты можешь спать здесь, - как ни в чём не бывало выдал тот. - Или в любой другой квартире, но только не в своей. - По-моему, это уже слишком, - я была смущена таким предложением, хоть и не лишённым логики. - Блин, Алекс, - греческий Бог всплеснул руками, снова начиная выходить из себя. - Ты с лёгкостью глотаешь наркоту, лазишь по деревьям, стенам и ещё Бог весть где. Бездумно шатаешься в одиночку в ночное время суток. Наплевательски относишься к любым законам и запретам. Врёшь настолько непринуждённо, что порой не поверить сложно, а порой - не убить. Однако... тебе так ТРУДНО хоть раз подумать о своей безопасности! Когда он закончил своё словоизвержение, я уже давно давилась от смеха. Даже не знаю, за оскорбление это принимать или, наоборот, за комплимент. - Поэтому, - продолжил он. - Хотя бы сейчас задумайся уже о том, ЧТО ты творишь. - Ладно-ладно, - я утёрла слёзы и перевела дух. - Хорошо. Как скажешь. Только перестань перечислять мои подвиги. - Отлично. И, пожалуйста, не найди себе за эти двое суток ещё каких-нибудь приключений. Потому что мне нужно ехать, - греческий Бог поднялся с места, я вопросительно посмотрела на него. - Я подумал, что ещё не поздно разобраться со СВОЕЙ проблемой, - ответил он. - В три часа ночи? - я глянула на часы, шёл уже даже четвёртый час. - Ну, в отличие от некоторых, я не люблю затягивать. Я хмыкнула, закатив глаза. - Кас, присмотри за ней. У тебя это получается куда лучше, чем у кого-либо из нас, - проговорил он, направляясь к выходу из гостиной, а потом через несколько секунд раздался щелчок дверного замка, и... тишина. И мне почему-то снова захотелось его остановить, чтобы он остался, потому что с них ушло мои спокойствие, чувство безопасности и защищённости. Не имеет значения, ГДЕ я нахожусь, главное... КТО при этом рядом со мной находится...