Волчица и семеро козлов... и кот!

— Рад тебя снова видеть, — проговорил Джокер, когда я пришла к нему. — Что-то случилось? — и моё настроение не укрылось от его проницательности. — Надо серьёзно поговорить, — я плюхнулась на диван и… замолчала, уставившись в чёрный экран телевизора от внезапного осознания. Чёрт! Поверить не могу, что я… целовалась с собственным братом! Только сейчас дошло, когда я его увидела! Господи, помилуй! — Извини, но я не обладаю телепатией, — усмехнулся тот, сидя рядом. Но я ведь не знала. Так? Однако… — Ты знал? — наконец, молвила я, сердито посмотрев на него, этот, естественно, нифига не понял, в чём его обвиняют, тогда я сунула ему конверт. — Или быть точнее… как ДАВНО ты это знал? — повторила я свой вопрос, пока Джокер изучал содержимое конверта. — Вот дерьмо, — ругнулся тот. — Я спросила: как давно тебе это было известно? — я же сверлила его испепеляющим взглядом. Джокер крайне тяжело вздохнул и отвёл от меня взгляд. — Я заподозрил неладное ещё с того момента, как познакомил тебя со своей компашкой. А потом подозрений стало ещё больше. В итоге я сделал анализ ДНК и… охренел. — И почему же ты ничего мне не сказал? — я только больше разозлилась от его ответа, но на этот раз он промолчал. — Алан, — требовательно произнесла я. — Поначалу я не хотел отказываться от своего плана. Лишь подкорректировал его немного. Да и пофиг мне было на наше родство. Мы всё равно были друг другу чужими. В любом случае ничего такого я и не планировал, ведь ты была безразлична к «постельным развлечениям». И меня это вполне устраивало. Но потом… — он замолчал на полуслове. — Что потом? — поторопила я его. Тот опять тяжко вздохнул. Разговор даётся ему явно нелегко. Но сам виноват. — Потом твой Белый Маг вдруг каким-то макаром вылечил тебя, и тут уж я нафиг отказался от такого плана. А потом… — и снова пауза. — Алан, не зли меня, — уже сквозь зубы выговорила я, борясь с желанием просто наорать на него и уйти. — Ты хоть понимаешь, ЧТО произошло? Это же… это же просто пиздец какой-то! — Да как, скажи, я могу испытывать к тебе родственные чувства, если мы никогда с тобой не виделись?! — вдруг выпалил он. — Родственниками не рождаются, ими становятся. И в большинстве — с ДЕТСТВА. Когда дети растут вместе и ЗНАЮТ, что они родственники. А мы виделись-то всего раз в жизни. И до этого момента ничего не знали. Нельзя так просто взять и стать кому-то родственником. Родство — это не только одна кровь или другие биологические вещи, это в первую очередь особая связь, которая формируется в нашем мозге и закрепляется там надолго. И вот так запросто она появиться не может, лишь от одного факта родства, — очередной раз вздохнув, он откинулся на спинку дивана, всё так же не смотря на меня. Что ж, не могу с ним не согласиться. К тому же… не такой уж и сильный стыд я испытываю. Если только разочарование… немного жаль, что мы родственники. Хотя, нет… очень сильно жаль… — Так, и почему же ты всё-таки не рассказал ничего? — уже спокойно спросила я. — Просто передумал втягивать тебя в это дерьмо. Скажи я тебе, то без подробностей не обошлось бы. А этих подробностей я не знаю. Я, вообще, без понятия, как такое могло произойти. Об этом знает лишь первоисточник. И ты, сто процентов, решила бы узнать у него правду. И чем бы это закончилось, только одному этому Дьяволу известно. Я, вообще, уехать хотел, но… не смог. Каждый раз откладывал, откладывал… — раздалось, наконец-то, достойное объяснение. — Постой-ка, — Джокер посмотрел на меня. — А как ТЫ узнала? — он перевёл взгляд на бумажку. — Кстати, откуда это у тебя? Теперь Я отвела от него взгляд. — Мне отец всё рассказал. Буквально пару часов назад. — Он ЗДЕСЬ? — опешил тот. — Уже нет, — успокоила я его. — Он сразу же уехал, как только сообщил мне эту «радостную» весть. И вообще… можешь теперь расслабиться и никуда не торопиться. Отныне… ты свободный человек и никто больше не имеет к тебе претензий… Ко ВСЕМ вам. Наступило молчание. Довольно долгое. — И «сколько» тебе пришлось заплатить за всё это? — раздался его уже раздражённый тон, и пришла моя очередь молчать. — Алекс, — так же, как и я, потребовал тот. Я вздохнула и заговорила: — Есть несколько нюансов, при выполнении которых моё условие вступит в силу. Во-первых, вам больше не стоит заниматься своими антиполитическими играми, а иначе вы станете настоящими преступниками, и в итоге всё будет бессмысленно. Во-вторых, может, ты и свободен, но в Англии тебе всё равно нельзя находиться ни при каких обстоятельствах. Ты там так и останешься в чёрном списке. А в-третьих… — я сделала паузу, ещё раз вздохнув. — Я должна буду вернуться домой. — Да нихера ты ему не должна! Говорю же, стоит мне только заговорить об одном из них, как второй обязательно начинает выходить из себя. М-да, это будет весьма нелёгкая задача, чтобы хоть что-то изменить между ними. — Ну, у меня не было выбора. Точнее, он был, но… как говорится, между двух зол выбираешь всегда наименьшую, — проговорила я. — А это ещё не самое худшее, что могло произойти. — И ты думаешь, мне нужна ТАКАЯ свобода? — злобно проговорил он, я не смотрела на него, но точно знаю, что он сейчас вне себя. — Да пусть он ей подавится, старый козёл! Нахрен мне не сдалось его благородство. Хотя какое тут к херам благородство. Всё его благородство насквозь пропитано выгодой исключительно для него самого. И сейчас, я больше чем уверен, он печётся только о СВОЕЙ заднице. Потому как знает, что я всё равно приду за ним. И лишь ТЫ — залог его безопасной жизни. А вот хер ему! Плевал я на его условия! Я устрою ему полнейшее дерьмо, даже независимо от того: будешь ты находиться здесь или ТАМ! — Алан! — тоже уже рассердившись, я посмотрела на него, пару секунд мы сверлили друг друга гневными взглядами. — Если ты и сейчас не воспользуешься шансом, других больше не будет. К тому же я ВСЕМ пожертвовала в первую очередь именно ради ТВОЕЙ свободы. И я не хочу, чтобы ты распорядился ей так глупо. — А я тебя и не просил ни о чём! — раздражённо бросил он. — И вообще… в гробу я видел вас обоих! А, кстати, хочешь облегчу тебе жизнь? И жертвовать ничем уже не придётся, — тут он снял с шеи цепочку, на которой висела та самая ампула с ядом для самоликвидации, и я еле успела выхватить её из его рук прежде… чем бы он употребил её содержимое. — Ты совсем с ума сошёл! — в конец разозлилась я и одновременно испугалась, резко встав и воззрившись на него. — Чёрт! Да я всего лишь хочу, чтобы ты жил, наконец, спокойно! СВОБОДНО! Ты думаешь, твоя смерть что-то изменит?! Жив ты или мёртв, но на МОЮ жизнь это никак не повлияет! Потому что… — я смахнула слёзы и отвернулась от него. — Ты был прав… А я тебя не послушала. Пару секунд Джокер молчал. — Да что толку в том, что я оказался прав, — уже спокойно проговорил он, а потом, притянув меня за руку, усадил к себе на колени и обнял, я же уткнулась в его плечо в беззвучных рыданиях. — Даже если б ты мне тогда поверила, это бы всё равно ничего не решило. Скорее, наоборот, лишь ускорило неизбежное… Хотя именно этого я тогда и добивался, — его руки сжали меня сильнее. — Алекс, я не смогу жить спокойно, пока он не ответит мне за всё. Хотя, быть может, я бы и смог отказаться от своей мести, но вот от тебя… я теперь не смогу отказаться. Но ты ведь поняла его «тонкий» намёк? Он не хочет, чтобы мы виделись. И неужели тебя это устраивает? И вообще, сколько можно позволять ему помыкать нами? — А что мы можем? — Грохнуть гада, и тогда спокойно вздохнёт уже вся планета. — Ты же знаешь, я не смогу сделать ему что-то плохое. Да и не захочу. — А вот из-за этого мне хочется грохнуть его ещё сильнее, — снова раздражённо проворчал тот. — Я хочу попробовать решить всё по-хорошему, — я серьёзно посмотрела на него. — Ха, и ты думаешь, что с ним такое возможно? Наивная, — Джокер саркастически ухмыльнулся и закатил глаза. — Но ты ведь ни разу не пробовал. — Пф, много чести надо, — хмыкнул он. — Вы оба просто напыщенные и горделивые индюки, — в итоге возмутилась я, тот сразу же смерил меня недовольным взглядом. — Вот только не надо сравнивать меня с этим подонком, — злость и ненависть вновь вспыхнули в его глазах, и я поняла, что случай, действительно, тяжёлый и запущенный. — Я останусь у тебя, — я решила сменить тему от греха подальше, уж больно она для них болезненная. — А то я сейчас вряд ли смогу притворяться, что всё в порядке. — Кстати, что ты им скажешь? — спросил он, действительно, остыв. — Ну… один вот уже всё знает, второй — практически всё, а остальные узнают обо всё потом, как бы мне этого не хотелось. Но в любом случае… уже не от меня. Я уеду раньше, чем они обо всём узнают. — И ты считаешь, это нормально? — Джокер с осуждением посмотрел на меня. — Я в душ, — решила я не отвечать на его вопрос, для меня он риторический. — А ЭТО, — я подняла в руке ампулу. — Я, пожалуй, с собой прихвачу, — тот ухмыльнулся, а я, встав, потопала в ванную, где смогла спокойно дать волю всем чувствам и эмоциям, которые рвались наружу. Конечно же, это будет неправильно: исчезнуть, ничего им не объяснив и даже не попрощавшись. Да, именно это я и собираюсь сделать. Во-первых, может, они обидятся и не станут особо огорчаться моим отъездом. А во-вторых… я не хочу, чтобы меня останавливали или удерживали, потому что, боюсь, не буду сопротивляться. Я совершенно не хочу уезжать. Не то что на несколько лет, а даже на день. Однако самое худшее, я ведь и вправду не знаю… вернусь ли, вообще, сюда хоть когда-нибудь. Ну да не стоит заглядывать в далёкое будущее, лучше сосредоточиться на ближайшем. Например, на завтрашнем дне. Даже представить не могу, как я его переживу… Покончив с эмоциональным извержением (кстати, мне очень даже полегчало), я вытерлась и надела халат, который был мне велик (рукава пришлось закатать), а потом покинула ванную. Джокер в это время разговаривал по телефону и… по тихой курил… травку?! А по мере приближения я поняла, что говори он с Тарантулом. Поэтому, отобрав у него телефон, а заодно и косяк, я плюхнулась на его колени. — Ну и как там местные фройляйн? — спросила я, приложив телефон к уху, Джокер усмехнулся. ~ Саня? — раздался удивлённый тон с той стороны. — Да ни одна и рядом с тобой не валялась, — проговорил тот уже, как обычно, своей манерой речи. — Блин, без тебя, вообще, тухляк, а не жизнь… И пока кое-кто был рад меня слышать, я хорошенько затянулась. Сразу же стало ещё лучше, пока Джокер не увёл у меня косячок. ~ Слушай, Сань, ты не должна была этого делать, — теперь тон стал серьёзным. — Я решила извлечь из своего положения хоть какую-то пользу, раз всё так обернулось. ~ С паршивой овцы хоть шерсти клок, — усмехнулся он. — Скорее, на любую задницу надо уметь найти кружевные труселя, — парни прыснули со смеху. — Но разве ты не рад? Все обвинения с тебя будут сняты, и ты сможешь, наконец, вернуться домой. ~ Да, это, безусловно, отличная новость, — произнёс тот, но как-то не так уж и радостно. — Но как же ты? Вряд ли ты настолько же рада, что вернёшься домой. Мы можем хоть что-то для тебя сделать? — Например, больше не нарушать правопорядок, — на полном серьёзе ответила я. ~ Мы ещё встретимся? — Думаю, это вполне реально. Для вас въезд на территорию Англии не запрещали. Хм, кстати, а насчёт Рика он тоже ничего не сказал. Значит, Джокер прав. «Дядя» не хочет, чтобы я виделась только с ним. ~ А вот это, действительно, отличная новость, — действительно, с радостью и надеждой проговорил Тарантул. — Так, ну всё. Закругляйтесь, — Джокер отобрал у меня телефон, а я у него снова стащила успокоительное. — Эй, не налегай, — проворчал он, вытянув косяк прямо у меня изо рта, но я уже успела затянуться, голова приятно закружилась, и проблем в ней более не существовало. — А сам-то, — хмыкнула я. — ТЕПЕРЬ могу себе позволить, — тоже хмыкнул тот. — А вообще, настроение ни в дугу и даже ни в качель. Но даже никакая дурь мне сейчас его не поднимет. Хоть до гномов укурись. Однако успокоиться не мешало бы. А то, чую, вытворю чего-нибудь. Я рассмеялась. — Да ладно тебе. Не всё так плохо, — я взъерошила его волосы на голове. — Я втрескался в родную сестру. ЧТО может быть ещё хуже? — проворчал он и поглубже затянулся. — Ну, например, то, — я скурила остатки травы. — Что она тоже в тебя втрескалась, — и, пока он обалдело таращился на меня, я поцеловала его. И тот не смог не ответить на мой поцелуй, но всё-таки нашёл в себе силы прекратить его. — Это неправильно, — с открытым сожалением и досадой пробормотал он. — Но больше — несправедливо. Что аж плакать хочется. Я рассмеялась. — Мы не виноваты в том, что произошло, — в итоге проговорила я, тот смотрел на меня каким-то беспомощным взглядом. — Но мы будем виноваты в том… — он положил свою ладонь на мою щёку и с горечью посмотрел на меня. — Что может произойти, если мы не остановимся. Алекс, пойми, я не испытываю к тебе ни капли родственных чувств. Но то, что я испытываю к тебе на самом деле, куда сильнее меня самого и моего здравого смысла, который, впрочем, никогда и не имел права голоса. Я больше не властен над собой, когда ты рядом. — Пф, да у меня здравого смысла поменьше твоего, — усмехнулась я и приблизилась к нему вплотную. — Ты пользуешься моим беззащитным положением, — в итоге выдал он, я снова рассмеялась (у него сейчас такой мученический видок, что даже немного жалко), и пока я смеялась над ним, он вдруг меня поцеловал, и на какое-то время мы забылись, отдавшись чувствам. — Ты всё ещё можешь остановить это, — проговорил он, вновь сумев оторваться от моих губ, но вместо ответа я лишь возобновила поцелуй, и через пару минут мы уже были в постели. — Алекс, я серьёзно. Мы ведь уже ничего не повернём назад, — умоляющим тоном произнёс он, нависая надо мной. — Обратного пути для нас уже давно не существует, — сказала я, погладив его по щеке, несколько секунд он смотрел на меня. — А знаешь, — его взгляд неожиданно стал совершенно спокойным и расслабленным, он улыбнулся. — Мне ведь на это наплевать. В конечном счёте что это изменит? — Ничего, — согласилась я, как заворожённая, утопая в его глазах. — Верно. Ничего, — произнёс тот, тоже уже отрешённо смотря на меня. — Если только… я жить без тебя больше не смогу, — проговорил он и впился в мои губы, а через мгновение пояс на моём халате ослаб, и я ощутила его вечно холодные руки на своём теле и его горячие губы на своей шее, от чего окончательно забылась, как, собственно, и он. Происходящее было уже где-то далеко за чертой хорошего или плохого. Но мне и в голову не приходило о том, что мы делаем что-то ужасное или неправильное, да даже… противоестественное. Ну, может, противонравственное. Однако в любом случае думать о чём-либо было уже поздно, потому что… наконец, случилось то, что случилось. И назад дороги, действительно, больше нет… — Жалеешь? — спросила я. — Вот ещё, — хмыкнул тот, тяжело дыша и уткнувшись в моё плечо. — Я жалею лишь о том, — он поцеловал меня в шею. — Что не сделал этого раньше. Сколько же лучших дней и ночей я упустил. — Поэтому… я и решила отдать эту ночь именно тебе, — сказала я, как обычно, не подумав. Джокер сразу же затих. — Вот, значит, как, — раздался его голос, а потом я встретилась с его взглядом. — Так… мы, получается, прощаемся? Я отвела от него глаза и ответила: — Я не знаю. Теперь я ни в чём не уверена. Но в любом случае выбирать между ними мне не хотелось. У меня в распоряжении слишком мало времени. Так что, — я посмотрела на него, тот всё ещё сверлил меня недовольным взглядом. — Подари мне лучшую ночь, какая могла бы быть между нами. — Алекс, я не смогу без тебя, — уже в отчаянии проговорил он. — Сможешь, — твёрдо и уверенно произнесла я. — Я не справлюсь. — Справишься. — Я не выдержу и обязательно нарушу все его дурацкие условия. Но хуже того… я убью его. Я просто приду и убью его. — Нет, — я резко опрокинулся его на спину, оказавшись сверху и воззрившись на него. — Мы ВСЕГДА получаем, чего хотим. И это не самоуверенность… это констатация факта. Потому что мы Блейки. И, в конце концов, мы дети самого Áльберта Блейка. Мужика, который успел поиметь уже чуть ли не весь мир…