Волчица и семеро козлов... и кот!

Уже Рождество, и мы, наконец, закончили наш проект, а по совместительству план диверсии. Однако рассмотрят его только после праздников. А до этого момента… мои нервы ни к чёрту. Я очень переживаю. При том ещё и переживания мои противоречивы. С одной стороны я боюсь, что ничего не получится, а с другой, как бы смешно это не звучало, но я боюсь, что всё получится. И если с первым всё понятно, то наверняка втрое вызывает недоумение. Что ж, сейчас объясню… просто если всё выйдет, то кое-кто точно поймёт, что всё это никакая не случайность, а хорошо продуманный план. И этот кое-кто обязательно разозлится. И единственное, чего я боюсь, что кто-нибудь может пострадать из-за меня. Поэтому, я сейчас как на иголках. Не могу себе места найти. И чем ближе становится дата реализации, тем мне беспокойнее. Но это не единственная моя причина беспокойств. Вторая причина — Рик. Он начал что-то подозревать (видать, мои расшатанные в хлам нервы не укрылись от его зорких глаз разведчика), в итоге он устроил мне допрос с пристрастием, который в конечном счёте превратился в страстный «допрос», пф. В общем, развязать мой язык ему так и не удалось, но от этого подозрения его меньше не стали, так же, как и попытки что-либо выведать у меня. Пару раз мы даже поругались. И последний раз произошёл не так давно. Что-то мне даже немножко совестно, что приходится от него что-то скрывать, но… чем меньше он знает, тем лучше же для него самого. Ах, если б он это только знал… Причина третья. От Дэвида до сих пор ни слуху ни духу, а уже как почти месяц прошёл. Я очень переживаю за него. И всё больше начинаю жалеть, что вот так вот неаккуратно влезла в его жизнь. Но это же я. Деликатность мне чужда. Надеюсь, с ним всё в порядке, однако тревожить его больше не буду. Пусть сам подаст знак. Причина четвёртая. Хотя не такая уж это и причина, скорее, временный дискомфорт. В общем, Эван со своим семейством укатили на Рождество к родителям Кэрол (напомню, это его жена) в Уэльс (административная часть Соединённого Королевства), в итоге мне даже поговорить не с кем о своих переживаниях. Не, ну, я бы вполне могла и позвонить ему, но мне совсем не хочется его сейчас дёргать. Да и мне, вообще, больше не хотелось бы сваливать на него свои проблемы. Я рада, что у него всё хорошо. А я вечно всё и всегда порчу. Но как вернётся, обязательно грузану, пф. Причина пятая. Джокер. Ооо, это просто причина всех причин, точнее, моих бед. Этот поганец так и не соизволил со мной связаться. Теперь я на него уже конкретно злюсь. Этот кретин мне сейчас нужен как никогда. О чём он там только думает, олень рождественский?! Даже его друг Скотт считает, что тот ведёт себя глупо. Но, как говорится, насильно мил не будешь. А зная его, то всё это явно не просто так. Лишь бы не затишье перед бурей. Собственно, поэтому поводу я и переживаю. И последняя причина… «дядя». С «дядей» у меня всё как обычно — никак. Но более я не достаю его с разговорами по душам. Какой смысл, если он их даже по пьяни умудряется избегать. Да к тому же… теперь рядом с ним меня каждый раз одолевают муки совести. Ведь мне придётся обмануть его. И я даже не знаю, что страшнее: сам обман или его последствия. Но кое-кто сам виноват! Так сложно просто со мной поговорить?! — США подозревают Китай в шпионаже. Китайские хакеры опять атаковали серверы западных компаний. Хаа, опять эти китайцы. На них что, весь мир клином сошёлся. А ещё на русских, — проворчал «дядя», как обычно, просматривая утреннюю газету, я тем временем ковыряла вилкой свой завтрак, так и не съев ни кусочка. Я так сильно нервничаю. Как никогда ещё в жизни не нервничала. Меня даже подташнивает от одной только мысли, чем это всё может закончиться. Однако теперь-то уж точно пути назад нет… — Ну почему только китайцы и русские, статистика показывает, что хакерские атаки участились в несколько раз по всему миру. Впрочем, чему тут удивляться. Руки-то у них теперь развязаны, — с намёком проговорила я, не сдержав своего внутреннего волнения, однако выдав его за раздражение. Хотя, между прочим, в моих словах истинная правда. Из-за отставки Джокера многие хакерские группировки, действительно, расслабились и пообнаглели. Ведь им теперь никто не указ, и некому больше регулировать популяцию киберпаразитов. В итоге плодятся как тараканы. — Хакерские атаки всегда были, есть и всегда будут, — «дядя» скептически и невозмутимо хмыкнул, как всегда, проигнорировав мою язвительность. — Но и полиция тоже не дремлет. Недавно наш центр кибербезопасности объявил о новом проекте. Наконец-то, они там зашевелились. Надеюсь, на этот раз хоть что-то стоящее. И тут после его слов я непроизвольно выронила вилку, точнее, она сама выскользнула из моих одеревеневших пальцев, а потом меня бросило в жар, кровь застучала в висках. Чёрт, он уже знает о проекте! Интересно, а он будет на презентации? Наверняка будет. Ведь он не только президент Интерпола, но ещё и до сих пор имеет важное место в НЦКБ Великобритании, а значит… что, возможно, его слово будет не последним при рассмотрении проекта. А может, даже и решающим. Об этом я почему-то подумала только сейчас. Вот же чёрт! — Лекси? — раздался голос «дяди» в каком-то отдалении, утонувший в странном шуме, который, я чуть позже поняла, стоял у меня в ушах. — Ты в порядке? Выглядишь бледной. И ты совсем ничего не ешь, — он обеспокоенно посмотрел на меня. — Да. Нет. Не знаю. Голова, что ли, болит, — рассеянно пробормотала я, отведя от него взгляд (а вообще, мне и вправду вдруг стало нехорошо). — Ты не заболела? — его ладонь дотронулась до моего лба, я от неожиданности вздрогнула и отстранилась. — Кажется, у тебя температура. Думаю, тебе лучше вернуться в постель, — проговорил он, то ли не заметив моей странной реакции, то ли не придав этому особого значения — неважно, пора сваливать. — Да. Пожалуй, так и сделаю, — я резко поднялась с места, желая поскорее уйти, только бы не смотреть в его глаза, однако и шагу сделать не успела, как вдруг у меня закружилась голова, всё куда-то поплыло, воздуха стало как будто не хватать, ноги ослабели и подкосились, а потом… мир неожиданно отключился, и стало темно, зато на душе спокойно, а можно мне не возвращаться. Однако вернуться всё равно пришлось. Очнулась уже в постели. И, к счастью, не больничной, а своей собственной. А ещё рядом со мной кое-кто был. И, ко второму счастью, это был не «дядя», но и не Рик… — Не совсем с счастливым, но всё-таки Рождеством, — улыбнулся Дэвид, увидев, что я открыла глаза и таращусь на него, сам он сидел в кресле неподалёку. На секунду мне даже показалось, что я всё ещё в отключке, а он мне просто снится. Но дикая головная боль говорила, что я уже в реальности, а мужик передо мной — даже не моя галлюцинация. — Что ты здесь делаешь? — спросила я, всё ещё отказываясь верить в его неожиданное присутствие. Дэвид поднялся и переместился на край моей кровати, и теперь я точно была уверена, что он настоящий. — Я хотел увидеться с тобой. Но когда я позвонил тебе, мне ответил твой отец. Ты здорово его перепугала, как, впрочем, и меня. Как ты? И вообще, что с тобой? С трудом сев, я прислонилась на подушки, во всём теле была сильная слабость, даже тяжесть, как будто у меня всю энергию выкачали, а вместо крови залили металл. Прям упадок сил какой-то. Давно не чувствовала себя так паршиво. Кажется, перенервничала. — Просто заболела, — я пожала плечами. — Ты потеряла сознание, — он смотрел на меня с тревогой. — Ты же знаешь, я всегда тяжело болею, — я снова пожала плечами. — А только ли в этом дело? — теперь его взгляд стал подозрительным. — Просто я кое-что опять натворила и теперь переживаю, потому что совершенно не знаю, что буду делать, если всё покатится к чертям, — в итоге созналась я, тяжело вздохнув. Я сейчас настолько обессилена, что даже конспирация не работает. А может, всё дело в том, что я доверяю ему. Вряд ли он станет меня сдавать. По крайней мере, без веской на то причины. — Всё у тебя получится, — Дэвид улыбнулся, заправив волосы за моё ухо, и от его прикосновения мне стало спокойно, но, одновременно, и неловко. Я всё ещё стараюсь отмахнуться от факта, что мои чувства к нему остались прежними… если не вспыхнули с новой силой. Он не должен об этом знать. Я не хочу, чтобы у него появились ложные надежды, которые будут только тормозить его жизнь. — А если всё же не получится? — возразила я, чтобы отвлечься от ощущений. — Ну а если не получится, то делай, что должна… просто возвращайся… домой, — неожиданно сказал он, я, не поверив своим ушам, удивлённо посмотрела на него. — Ты ведь, так и так, не планировала здесь оставаться. — Да, но… — растерянно начала я. — Я также планировала уехать отсюда со спокойной душой и чистой совестью, а не в пустую потраченным временем и парой-тройкой лишних булыжников на душе. Какой тогда смысл во всём том, что я сделаю, если не будет результата. А может, всё, вообще, станет только хуже. — Старание — это уже НЕ в пустую потраченное время. А то, что результат не оправдает своих ожиданий и не будет иметь смысла, то это будет значит лишь одно… Не надо тратить время на то, чтобы бить по стене, надеясь превратить её в дверь. Просто забей болт в эту стену. Кто знает, может, именно этот болт даст трещину, которая и станет тем самым определяющим событием. А ждать нужного результата и оправдания ожиданий можно вечность, которой нет в распоряжении обычного человека. И вообще, ожидания — самая бестолковая вещь, которая есть в нашей жизни. Порой они даже важнее самой жизни, а так быть не должно. На первом месте у каждого всегда должна быть только ЕГО жизнь, а не чья бы то ни была, потому что только наша жизнь зависит от нас самих. И ты имеешь полное право жить своей собственной жизнью. А твоя жизнь ТАМ. С теми, кто по-настоящему делает тебя счастливой. Теперь я уже оторопело таращилась на него, даже не найдя каких-либо слов. Уже какой раз он заставляет меня удивляться, восхищаться, а ещё… чувствовать вину. Мне так многое хочется сказать ему, но я не могу. Однако кое-что я всё же могу ему сказать… — Дэвид, прости меня, — произнесла я, и теперь уже он уставился на меня в удивлении, но потом он улыбнулся и спросил: — За что? — Ты знаешь. — Не понимаю о чём ты, — этот вдруг включил дурака. — Не тупи, профессор, — буркнула я, в итоге тот рассмеялся. — Лекс, могу я задать тебе вопрос, — Дэвид серьёзно посмотрел на меня, и мне не понравился его взгляд, опять появилось волнение и какое-то нехорошее предчувствие. — Какой? — всё-таки осторожно поинтересовалась я. — Что ты ко мне чувствуешь спустя столько лет? — прозвучал вопрос, и мне снова захотелось в обморок, только бы не отвечать на этот вопрос, ответ на который меня пугает больше, чем сам вопрос. — Мне очень важно это знать, потому что я тоже не могу решить одну довольно сложную задачку, у которой, как оказалось, тоже не хватало данных для решения, — проговорил он, и моё волнение только усилилось, я почти дышать перестала. — Но прежде чем ты мне ответишь, давай я тебе кое-что расскажу. Наверняка ты хочешь знать, как прошла МОЯ жизнь последние семь лет. — Ну, в общем-то, да, любопытно, — выговорила я, обрадовавшись, что время можно немного оттянуть (вдруг я опять отрублюсь). — Что ж… — тот вздохнул, и я поняла, что не я одна сейчас нервничаю, похоже, Дэвиду не менее тяжело говорить обо всём этом. — После того, как мы расстались, я чувствовал себя ужасно. Словно какой-то наркоман, слезающий с наркоты, — начал он, устремив взгляд в окно. — Мне было очень плохо без тебя. Я даже и не знал, что может быть так плохо без кого-то. Поэтому, когда мне в университете предложили научную стажировку, я согласился, даже особо не раздумывая: куда, на сколько, кем — мне было всё равно. Я просто хотел уехать отсюда как можно быстрее и как можно дальше, потому что абсолютно всё вокруг напоминало мне о тебе и причиняло только боль. И тогда я подумал, что смена обстановки — неплохой вариант, чтобы разобраться в себе: что со мной происходит, и чего я хочу от своей жизни — это были два главных вопроса, на которые я должен был найти ответы. В общем, стажировка мне выпала в Тайване, — Дэвид усмехнулся. — Довольно экзотичная страна. Но там оказалось, на удивление, неплохо. Если, конечно, не считать постоянную жару под плюс тридцать, а то и все сорок градусов и незнание китайского языка. Хотя последнее — не такая уж и проблема. Там очень много англоговорящих иностранцев, да и местные жители говорят на отличном английском без акцента, плюс все надписи и вывески дублируются тоже на английском, что крайне удобно. А также очень отзывчивый и дружелюбный народ, а иногда даже чрезмерно дружелюбный. Хотя азиатская культура поначалу кажется инопланетной, но потом привыкаешь, и уже ничто тебя не удивляет. Даже наоборот, некоторым вещам у них стоит поучиться. В общем… я пробыл там где-то два года, хотя срок стажировки был рассчитан всего на год. Но меня пригласили в научно-исследовательский проект, от которого я тоже не стал отказываться, продлив свою стажировку ещё на год. А потом мне вдруг, вообще, предложили остаться навсегда, пообещав заманчивую должность и неплохие перспективы на будущее. Но… я неожиданно понял, что не могу остаться. Да, мне там понравилось. Более того, я обрёл, казалось бы, всё, о чём бы мог мечтать любой на моём месте. Да ещё и за такие короткие сроки. Я мог заниматься тем, что мне нравится, и в этом была не только польза, но и смысл. Рядом со мной было много людей, которые разделяли мои взгляды и интересы. Меня уважали и ценили не только как учёного, но и как человека. И, в конце концов… я даже познакомился с женщиной, — на этом Дэвид замолчал, я не торопила его, пусть соберётся с мыслями. — Её зовут Элéн, — наконец, продолжил он. — Очень умная, обаятельная и привлекательная женщина. Она француженка. Но уже давно там живёт. Сказала, что влюбилась в математику «по-китайски» или суаньшу — искусство вычисления. Тут я с ней согласен. Китайцы, действительно, очень сильны в математике. Они постоянно выигрывают практически во всех математических олимпиадах. И это не может не впечатлять и не вызывать любопытства. Хотя тайваньское образование так и осталось для меня загадкой. Это сочетание абсолютно стандартизированного мышления, высокой методичности и эффективной командной работы, но с абсолютным отсутствием собственного мнения и инициативы. Для них успеваемость важнее, чем понимание самого предмета. Ну да опустим подробности китайской математики. Почему же я там не остался? Даже несмотря на удачно сложившиеся обстоятельства… — он снова сделал паузу. — Мне всё ещё чего-то не хватало. И, конечно же, я знал, чего мне не хватало. Мне всё так же не хватало тебя. Той жизни, которая была у меня только с тобой. Поездка послужила мне лишь таблеткой обезболивающего, самообманом и побегом от действительности, но никак не вылечила меня и уж тем более не помогла найти ответы на мои вопросы. Хотя ответ на кое-что мне помогла найти… Элен. Не сама, конечно. Если точнее, то… моя короткая связь с ней. Я понял, что могу вполне иметь отношения с другими женщинами. И даже сексуального характера. Просто оказалось, что я не могу изменить, будучи состоя в отношениях с кем-то. Поэтому я и не мог спать с другими женщинами, когда мы были вместе. Для меня это неприемлемо. Но как только мы расстались… В общем, это был полезный опыт. Но так или иначе я больше не мог притворяться будто у меня всё хорошо, и мне совсем не хотелось обманывать человека, которому я был не безразличен. Она этого не заслуживала. Тогда я решил вернуться и разобраться во всём, чтобы решить, как же мне жить дальше, но… тебя уже не было. И никто не мог сообщить мне, где ты. Даже твой отец, который ответил мне лишь: ничем не могу помочь. В итоге решение моей задачи зашло в тупик. Так, прошло несколько лет. Я вроде как уже смирился и привык к своей новой жизни, даже мог от части получать от неё удовольствие и радость, но чувство какой-то незавершённости не отпускало меня. А когда я случайно узнал, где ты, во мне словно опять что-то ожило. И тут я понял, что уже просто обязан был решить эту задачу, чтобы, наконец, перестать бродить по этому лабиринту сомнений и начать жить полноценной жизнью. Но пока я всё ещё не мог решить свою задачу. Ведь в ней, как и в твоей, не хватало данных. Точнее, всего одного неизвестного… Всё это время мне не хватало только тебя. Ну, вот ты и здесь. И теперь я бы хотел знать… что именно ты ко мне испытываешь? И твой ответ для меня очень важен. От него и будет зависеть решение моей задачи. Потому что я больше не могу так жить. Дэвид замолчал, всё так же смотря в окно. Я тем временем смотрела на него. Его вопрос не просто озадачил меня, а поставил в затруднительное положение. — Ты хочешь, чтобы я решила твою судьбу? Не слишком ли важную роль ты мне отвёл? — в итоге спросила я. — Я не перекладываю на тебя решение, я лишь хочу знать то, что поможет мне понять, КАК поступить дальше. Мне нужно лишь недостающее исходное данное из условия моей задачи. Это всё. Решением я сам займусь. — А могу я для начала тоже кое-что спросить? — Дэвид промолчал, но и не возразил. — Ты разобрался, что с тобой? — Возможно, — нехотя ответил тот. — И что же? На время он снова замолчал, как будто раздумывая над тем, стоит ли мне что-то говорить. — Послушай… — он вздохнул, и по выражению его лица я поняла, что зря спросила. — То, что ты со мной сделала, тут нет твоей вины, потому что я САМ тебе это позволил. Как говорил Дейл Карнеги: «Самый лучший способ заставить человека что-то сделать — это сделать так, чтобы он сам захотел это сделать». То есть нельзя манипулировать человеком, если он сам этого не допускает. А это значит, что хотя бы одна миллионная часть уж точно не против или даже этого хочет. Но… а если жертва в курсе, что ей манипулируют? Можно ли в таком случае говорить о манипуляции? Да, если жертва до сих пор не понимает своих желаний, и чего она хочет на данный момент, а также — чего хотят от неё. И нет… если понимает и знает чего она хочет, и что хотят от неё. Итак… в тот вечер, когда я пришёл к тебе, я не совсем отдавал себе отчёт: зачем и почему я пришёл; чего я на самом деле хочу; что со мной происходит. Но я понимал одно… мне без тебя было плохо, и ты была нужна мне, а вот для чего именно, этого я ещё пока не знал. Однако по вполне логичным причинам… Меня всё-таки смущал твой возраст, и я считал такие отношения неправильными. По крайней мере, ближайшие несколько лет. Но я всё равно ничего не мог с собой поделать. Будь ты реально ребёнком, то всё было бы просто. Но всё было непросто. И всё, действительно, выглядело так, будто я жертва, НО… со временем я понял ещё кое-что… Ты была нужна мне настолько же… насколько и я был тебе нужен. А как уже ЭТО называется? Как называется ТО, когда желание жертвы и манипулятора совпадают? А такое, вообще, бывает? Нет. А это значит лишь одно… мы ОБА оказались жертвами, но уже другого манипулятора, остававшегося всё это время в стороне в тени. И кто же это? — Дэвид многозначительное посмотрел на меня. — Мой отец, — недолго думая, ответила я, но тот не закончил. — Да. Мозги он нам промыл профессионально, однако было это ни во зло и ни во вред. Он же всё-таки кое-чего не знал. К тому же он лишь только свёл нас, а разрушили мы всё уже сами. И тут уже виноваты другие манипуляции: ни твои, ни его, а также это была ни твоя проблема и даже ни моя проблема, и уж тем более ни твой отец. Кстати, между прочим, твой отец как раз-таки и хотел, чтобы мы обошли эти манипуляции и справились с ними. Маленькая подсказка: эти манипуляции всегда находятся в мире по-умолчанию, и абсолютно каждый с ними сталкивается изо дня в день. Как считаешь, что это? — он снова посмотрел на меня, на этот раз я пожала плечами (не знаю, о чём он, но рассказывает интересно). — Вот видишь, насколько они коварны, что ты даже не сразу можешь вспомнить, что это. А всё потому, что эти манипуляции давно укоренились в обществе и считаются чем-то нормальным и обыденным. Но они только с виду кажутся безобидными и безвредными, а на самом деле несут в себе мощную разрушительную силу. Однако из-за их хитрого камуфляжа никто практически с ними не борется и не воспринимает всерьёз, а зато они здорово портят всем жизни. Так вот, что же всё-таки послужило причиной развала наших вполне НОРМАЛЬНЫХ отношений? Барабанная дробь… это было всего-навсего отклонение от общепринятых норм. Или, если говорить точнее, стереотипов. И стереотипы — это тоже манипуляции. При том очень действенные и беспроигрышные. И мы с тобой стали жертвами этих самых манипуляций, потому что мы были не такие, как все. У нас было всё не так, как у других. Сама вспомни, как тебя это сильно раздражало и задевало. И, напомню, это ТЫ предложила расстаться. А так как мы были взаимосвязаны, то твои желания — мои желания. Проекция эмоций и чувств — это ведь тоже один из способов манипулирования. Но в основном они происходят неосознанно. Разве можно контролировать что-то подобное, и разве можно не принять эмоции и чувства того, кого любишь. И вот в твоём случае это была твоя защитная реакция. Ведь я стал твоим страхом и чувством вины… твоей ошибкой. И все эти твои страхи спроецировались на меня. Признаться, я и сам поверил в то, что всё, что между нами — это ошибка. Но единственная наша с тобой ошибка была в том… что мы повелись на все эти глупости, поддались нашим страхам и сомнениям, мыслили слишком категорично и узко, а надо было просто наплевать на всё и всех и жить себе дальше. Потому что… каждый приём манипуляции сам по себе абсолютно нейтрален и ничего не несёт в себе: ни зла, ни добра. Окрас ему придаём уже мы сами. Поэтому, повторю: все проблемы только в нашей голове. И насколько они глобальны и сложны, решать только нам. Тогда… ты выбрала разум вместо чувств. И теперь я прошу тебя сделать то же самое. Просто дай мне тот ответ, который посчитаешь нужным. Тот… который, по твоему мнению, будет правильным. Дэвид серьёзно посмотрел на меня, а я не могла и слова вымолвить, тупо таращась на него. Прям всё по полкам и одним махом. Получается… это всё же Я виновата, что мы расстались?! Ведь только меня не устраивали наши отношения, которые я, похоже, и вправду пыталась подогнать под стандарт. А вот Дэвида… всё устраивало. Но я не хотела в это верить. Я боялась, что это не так, и у нас с ним нет будущего. И всё это я и ему внушила. А потом в итоге… просто взяла и убежала от этой правды, оставив его с ней один на один. Но он-то не побоялся во всём разобраться, хоть это и было больно и неприятно, а я так и продолжала бегать от действительности, но она всё равно настигла меня. И что мне теперь делать? Как быть на этот раз? Что выбрать? А может… вообще, выбор не делать… — Извини, но я не хочу отвечать на твой вопрос, — в итоге сказала я. — Почему? — теперь он смотрел на меня непонимающе. — Потому что я в этом смысла не вижу, — я отвела от него глаза. Хотя причина ещё в том, что… я просто не смогу ему солгать. А какой ему будет толк от моей правды? Ведь ничего уже не вернуть и даже не изменить. Я просто снова разрушу его жизнь. И на этот раз окончательно, что восстановлению она уже будет не подлежать. А я этого не хочу. Потому что… люблю его. Дэвид какое-то время молчал, но я ощущала его взгляд на себе, сама я боялась взглянуть на него, потому что была готова разреветься в любую секунду. — Ясно, — произнёс он с досадой, меня тем временем терзала совесть, будь она не ладна. — Впрочем, ты и не обязана мне ничего говорить. Ну, что ж, хорошо. Если ты так считаешь, то… — Да люблю я тебя! — всё-таки не выдержав, выпалила я неожиданно даже для самой себя, посмотрев на него, тот замер в растерянности, уставившись на меня расширенными глазами. — Любила, люблю и всегда любить буду. Но что с того? Какой, скажи, смысл быть с человеком, который заставляет тебя только страдать? Что ТОГДА, что СЕЙЧАС — ничего не изменилось. А я больше не хочу, чтобы ты… — и тут он вдруг… поцеловал меня, от внезапности я даже сообразить ничего не успела. — А это уже не твоя забота, как мне поступать со своей жизнью, — проговорил Дэвид, отстранившись, на его губах цвета улыбка, та самая… уже почти мной забытая. — Я услышал то, что мне нужно. И то, что я сейчас услышал, решает абсолютно все мои проблемы. — А ты уверен, что это наоборот не добавит тебе лишних проблем. Дэвид, ты не понимаешь. Теперь всё не так просто. Всё даже ещё сложнее, чем было, — я постаралась вразумить его. — Лекс, не для того я ждал тебя семь долгих лет, чтобы вот так запросто снова с тобой расстаться. Тогда я позволил тебе уйти и сильно об этом пожалел, — тот серьёзно посмотрел на меня. — Если я до сих пор являюсь частью твоего счастья, и всё так же важен для тебя, то… я хочу снова занять СВОЁ место. — Но… — хотела я вновь возразить, однако даже слов подобрать нужных не могла, а хотя… есть кое-что. — Ты же знаешь, я не могу остаться здесь. — Я и не думал просить тебя об этом, — он расплылся в загадочной улыбке.- К тому же я и сам не собирался оставаться здесь. Я давно уже планировал снова куда-нибудь податься. На данный момент я увлёкся геометрическим моделированием. Это тоже область из математики, но её нередко причисляют к информатике. В любом случае это довольно популярное направление, а главное… востребованное. Особенно, в таких высокотехнологичных странах, как Китай, Япония… Южная Корея. Я никогда не был чистым математиком и уж тем более теоретиком, а ещё меня всегда влекли новые исследования в вычислительной науке, которые решают РЕАЛЬНЫЕ проблемы. Поэтому мне не очень нравится преподавать. Я больше люблю математику как науку созидательную (*создавать что-либо). Так что, я всё равно отправился бы на поиски «приключений». Пойми, МОЁ счастье состоит всего из двух компонентов: математика и ты. Для меня вы тождественно равны. И если не будет хватать хотя бы одного компонента, то я уже не буду полноценно счастлив. Ну да, соблюсти любое равенство — дело непростое, но я бы хотел попробовать. К тому же, для науки нет границ, как… и для любви. — А теперь я, смотрю, аргументов у тебя поболее будет, — усмехнулась я, смотря на него с восхищением (у него всегда получалось меня удивить). — Потому что я знаю, чего хочу. И больше не намерен этого упускать, — Дэвид снова поцеловал меня, и на этом все мои возражения закончились (я проиграла, но нисколько не жалею). И тут вдруг со стороны скрипнула дверь. Резко отпрянув друг от друга, мы оба уставились на вход. К кровати тем временем вальяжной походкой вышагивал кот. Запрыгнув на постель, он сразу же принялся топтать меня и тереться, а ещё мяукать, как будто за что-то отчитывал, при этом он не обратил никакого внимания на гостя. — Ты решила завести рысь? — усмехнулся Дэвид, погладив кота, который не отреагировал на него враждебно (видимо, они уже успели познакомиться, пока я была в отрубе, а вообще, Кас в последнее время очень дружелюбный и коммуникабельный котик. Наконец-то, вернулся к своим корням). — Нет. Это Касперский, и он всего-навсего кот, — проговорила я. — Пф, Касперский, — Дэвид рассмеялся. — Не я ему имечко давала, а его бывший хозяин. Или кто он там ему, — пробурчала я, наглаживая более 35-ти килограммов любви, завалившихся на меня. — Кстати, расскажи мне о них, — вдруг сказал он. Сначала я не поняла, что он имел в виду, но потом поняла и немного растерялась, а ещё смутилась. Что ещё за нескромный вопрос? Обычно это по моей части. А Дэвид изменился. В хорошую сторону. Раньше он был менее открытым и более правильным. Я любила доставать его каверзными вопросиками. В любом случае это Дэвид нравится мне не меньше, даже больше. Тот тем временем как ни в чём не бывало выжидательно пялился на меня, в итоге, хоть и было неловко, я всё-таки наскребла смелости, чтобы рассказать ему о людях, изменивших меня и мою жизнь. — Ну… они удивительные люди. И каждый удивителен по-своему, — начала я, пока ещё даже не зная, с чего, вообще, начать или, точнее, с КОГО именно. — Я и не сомневался, — усмехнулся Дэвид. — Вряд ли бы тебя заинтересовали посредственные личности. Ты магнит для всего незаурядного. — Это ты себе комплимент сделал или им? — подколола я его, тот рассмеялся. — А вообще, я могу не только рассказать, но… и показать, — я посмотрела на свою руку, где был браслет, подаренный 4d(это единственное воспоминание, что уехало вместе со мной, ну, ещё наверняка какие-нибудь фотки и видео в телефоне завалялись, я ж не люблю прибираться). **** ~ Кас, пошли кого-нибудь подостаём. Снимем ржачный видос. А то что-то скучно, а ещё… подозрительно тихо. Тебе так не кажется? — звучал женский голос с видеозаписи, которую с интересом просматривал парень, пока на его коленях мирно спала девушка, а рядом с ней, свернувшись калачиком, тоже спал огромный белый кот. — Так-с, Тэхён и Чимин сегодня волонтёрствуют. Намджун до сих пор со мной не разговаривает… — продолжил звучать голос, точнее, его перевод при помощи нейросети, после раздались шаги, щелчок дверного замка, снова — шаги. — Гук, чё делаешь? Опять малюешь, малец. ~ Друг попросил нарисовать что-нибудь для его девушки. Она увлекается ЖИВОПИСЬЮ, и он хочет ей подарок на день рождения сделать, а заказ у настоящих художников — дорогое удовольствие. Так что, я согласился. В любом случае мне практика лишней не будет. Но надо успеть уже до понедельника, — на этот раз был мужской голос тоже с переводом поверх слов. ~ Стоп, ты малюешь для какой-то тёлки? ~ Я же сказал, для девушки ДРУГА. ~ Ой, да ладно тебе оправдываться. Если замутил с кем, так и скажи, а не придумывай мне тут отмазки. Ты всё равно хреново врёшь. ~ Да я же… Хааа, ты опять издеваешься. ~ Какой ты, однако, догадливый, Цыплёночек. Ладно, пойду тогда твоего «отца» подонимаю, а ты живее пиши, живописец. ~ Хён, мне не отец, — раздалось недовольное бурчание. ~ Пока-пока, чао, Папенькин сыночек… После очередных шагов и ещё одного щелчка дверного замка раздался другой мужской голос. ~ О, привет. И, к сожалению, пока. ~ Сонбэ, а ты это куда намылился? Ещё и в выходной. ~ Бракоразводный процесс — дело непростое. Уж я-то знаю. Я этим занимался, а теперь и сам попал. Короче, мне придётся на родину сгонять. Если не вернусь к утру, то подавайте в розыск. ~ Пф, а разве не нужно ждать 2-3 дня? ~ Да вы за 2-3 дня с голоду сдохните. ~ У нас Мордор есть. ~ Не думаю, что он вкусный или хотя бы съедобный. А самого его готовить может заставить разве что… твоя стряпня. ~ Ты вроде куда-то шёл, ну так не задерживайся. Или тебя проводить, — проворчала девушка. Раздался смех, а потом — звук быстрого поцелуя. ~ Не, ну, если и Хоби занят, то это, вообще, уже какой-то заговор, — проворчал женский голос вперемешку с шагами. — Серьёзно?! Хоби, а ты-то куда? ~ Ээ, ну, в приют для животных. Я каждые выходные туда езжу. Я ж всё-таки владелец как-никак. ~ Аа, ну да, точно. ~ А ты что-то хотела? ~ Нет. Уже точно нет. ~ Ну ладно. Я тогда пойду. Пока, Кас… ~ Хм, сегодня что, день такой занятой или все такие занятые. Что ж, остался лишь один вариант. Ничего личного, Мордор… — снова щелчок дверного замка. — Итак, Кас, мы с тобой в обители жуткого монстра, поэтому веди себя тихо и будь предельно осторо… — тут неожиданно донёсся глухой звук: как будто упало что-то тяжёлое. — Ну Кас?! Ты словно слон в посудной лавке. Что это? Ты решил почитать? Не советую. Особенно, вот ЭТО. Это ж справочник. Самая унылая книга на планете, убивающая мозг и при желании пробивающая череп. Пару ударов этим тупым предметом с умным содержанием, и можно выносить вперёд ногами. Блин, тяжёлая. Не зря говорят, что знание — сила. Так, а где же наш «любезный» хозяин. Вот он нам щас «обрадуется». Раз, два, три, четыре, пять, я иду тебя… будить. Мордор, подъём! — сразу же раздалось недовольно мычание. — Ну, блин, Мордор, хорош храпеть. Солнце давно встало, птицы уж раз двадцать спеть успели и ни одна не сфальшивила. ~ Что такого важного могло произойти, чтобы ты решилась разбудить меня в выходной, да ещё и утром, — проговорил раздражённый мужской тон. ~ Конец света настал. ~ А я уж подумал, случилось что-то более серьёзное. Но если это всё, то в таком случае я просто продолжу спать. Хоть выспаться перед смертью. Всадникам апокалипсиса передай от меня пламенный привет. Кроме, Халеры или, как там его… Чумы. В него кинь бутылью чистого спирта. Не люблю болеть. ~ Мордор, мне скучно. ~ А что гугл говорит на этот счёт? ~ Нахрена мне гугл, если есть Юнгипедия. Надеюсь, запрос понят. Раздался смех. ~ Ладно, тогда просто поспи, повеселеет. Вообще, вот тебе мой мудрый совет: в любой непонятной ситуации просто ложись и спи. Это реально работает. ~ Это только на ТЕБЕ работает, Филин. А я не хочу спать. ~ Ну а я хочу. ~ Мордор не будь Мордором. ~ Ааа, женщина, я лёг спать всего пару часов назад, во имя всего спиртного, сжалься надо мной! Я сейчас расплачусь, и это будет самое жуткое, что ты когда-либо видела в своей жизни! Снова смех. ~ Мордор, я уже видела твои слёзы, и это самое милое, что я видела. Однако твои истерики мне больше нравятся. Что, вообще, может быть лучше твоих истерик. ~ И где ж я так согрешил-то всё никак не пойму. В любом случае мне впадлу бороться с законами гравитации, потому что лень моя сегодня абсолютно легитимна (*законна, так как выходной). Поэтому, если надумала достать меня: хоть в буквальном, хоть в метафорическом смысле — только через мой труп. ~ Что ж, как скажешь. Кас, помоги-ка мне. Один потенциальный труп на очереди. ~ Эй! Ладно-ладно! Всё, сдаюсь! Кажется, я переоценил свои возможности. И вообще, где все? Поумирали там, что ли? Почему я должен один страдать? ~ Все неожиданно сделались занятыми. ~ Да ладно. И даже шпана малолетняя? ~ Представь себе. Сама в шоке. То хоть лопатой отбивайся, а тут вдруг днём со огнём никого не сыщешь. ~ То есть, хочешь сказать… что мы одни? Ну так с этого и надо было начинать. ~ Рано радуешься, котяра мартовский. Кажется, ты о кое о ком забыл. Возможно, скоро нагрянет мой названый родственничек, и тогда… мне снова придётся отыгрывать свою роль в этом «семейном» спектакле. Но зато ТЫ сможешь спать спокойно. Если только он и для тебя роль не придумает. Сценарист он от Бога. ~ Ясно-понятно. Значит… собирайся, мы сваливаем. ~ Пф, куда? ~ Ещё не придумал, но уже задумался. Я даже готов потерпеть технологический Ад (*магазин электроники). ~ Ты ж сказал, что ничто и никто не заставит тебя сегодня побороть твою патологическую лень и отодрать твой зад от постели, за который так крепко вцепилась гравитация. Раздался смех. ~ Ну, мандарины мне тоже лень чистить, но я это всё равно делаю. Каждый грёбаный раз. А знаешь почему? ~ Потому что ты мазохист, Мордор. Я так и знала. ~ Ха-ха. Нет. Просто я их безумно люблю. А чего только не сделаешь ради любви. Но для начала мне нужен душ и кофе. Пару вёдер. ~ Тоже мне, философ мандариновый… На этом видео завершилось. Дальше шли фотографии. Полистав галерею, парень вздохнул. «Хм, и почему я не ревную? Хотя не то чтобы уж совсем, но всё-таки… я им, скорее, завидую. Этому явно должно быть какое-то объяснение. Однако одно я понимаю точно…» — Я не смогу без тебя, — он опустил взгляд на спящую девушку и погладил её по щеке, расплывшись в улыбке, и тут вдруг… Дверь в комнату начала открываться, а позже показалась высокая фигура мужчины в костюме. — О, Мистер Майклсон, — нисколько не удивился он, обнаружив парня. — Ну, и чем порадуете? — Боюсь, что мне нечем вас порадовать, мистер Блейк, — ответил тот, тоже ничуть не смутившись, мужчина вопросительно посмотрел на него. — Мистер Блейк, вы ведь знаете что такое frozenset-множество в Python? * Python — один из языков программирования. Frozenset(замороженный/неизменяемый набор) — это неупорядоченный, неиндексированный и неизменный набор элементов. — Да, но… причём здесь это? — недоумённо ответил тот. — Значит, вы также знаете, что основное свойство объекта frozenset — иммутабельность (*из информатики — неизменность), — как ни в чём не бывало продолжил парень. — Это означает, что после создания frozenset вы не можете добавить или удалить элементы из него. А любая попытка это сделать приведёт к возникновению TypeError(*ошибка такая). Ну и, конечно, же все элементы множества Python исключительно уникальны, повторяющихся данных нет, потому как они попросту недопустимы. — Мистер Майклсон, можно ближе к сути, — уже раздражённо проговорил мужчина. — Это я сейчас к тому… — а тот был всё также невозмутим. — Что «множество» вашей дочери как раз-таки и имеет вид множества frozenset. То есть оно уже сформировано и более неизменно. И даже ВЫ ничего с этим не поделаете. А любая ваша попытка убрать хотя бы один элемент или добавить новый, может привести не просто к ошибке, а к фатальным «сбоям» или даже… к «завершению работы всей программы». Но я вам больше скажу… ВЫ тоже являетесь элементом этого множества. Как, впрочем, и я. Да, мы с вами всего лишь части её мира, однако пока ВАЖНЫЕ части. И если вы не хотите потерять свою значимость для неё, то лучше примите сложившуюся ситуацию как данность. И чем быстрее вы это сделаете, тем меньше ошибок совершите и тем меньше будет потерь. Я вот решил смириться, потому как понимаю, что теперь я просто не смогу дать ей ВСЁ, что нужно, и заменить всех тех, кто ей нужен. На данный момент я могу дать ей только лишь часть. Но для меня главное, что это часть будет нужной и незаменимой. Вас тоже нельзя заменить в точности… как и вами кого-либо. — Я не просил у вас совета, — холодно произнёс мужчина. — Это не совет, это просто моё мнение. Совет обычно побуждает к действию, а мнение — это лишь субъективная оценка со стороны. А принимать её или нет — тут уже ваше право. Но так или иначе… — отложив телефон, который до сих пор находился в его руках, парень осторожно переложить голову девушки со своих колен на подушку, а потом поднялся. — К сожалению, я ничем не могу вам помочь, мистер Блейк, — проговорил он и направился к выходу, бросив напоследок. — Доброй ночи. Мужчина тем временем проводил его слегка ошеломлённым взглядом, но после просто хмыкнул. — И? Как я это должен понимать? Может, ты мне объяснишь? — обратился он к коту, который уже не спал, а зевал и потягивался во весь свой непомерный рост. «Я не много сути из его слов понял, но, по-моему, он сказал тебе всё то же самое, что и я. Только в другом варианте. Более заумном. Однако ты-то уж должен был его понять. Или, сдаётся мне, что ты просто не хочешь. Только уже не понимать, а принимать. И именно это твоё упрямство однажды и выйдет тебе боком. И потом не говори, что я тебя не предупреждал…» Неожиданно в комнате послышалось жужжание телефона на прикроватной тумбочке. Подойдя к нарушителю тишины, мужчина взял в руки телефон и, глянув на экран, нахмурился. На дисплее светился неопределённый номер. «Хм, это не код Южной Кореи. Что это за страна?» Проведя по кнопке принятия вызова, он приложил телефон к уху, но не произнёс ни слова. А вот с другой стороны сразу же раздался мужской голос… ~ Алекс… привет. Это я… Алан, — немного нерешительно проговорил он. — Извини, что так долго не звонил. Я просто… но это же я. Ты же меня знаешь. Но ведь лучше поздно, чем никогда. Верно? — парень усмехнулся. — Да, я понимаю, что ты злишься. И, наверное, не хочешь со мной говорить. И ты абсолютно права. Я не должен был так поступать. Прости, — на несколько секунд голос замолчал, но так как ему никто не ответил, то опять продолжил. — Слушай, признаю, я кретин. Козёл. Мудак. Да кто угодно только, пожалуйста, поговори со мной. Скажи хоть слово. Любое. Маты тоже сгодятся. Да и разве мы умеем разговаривать как-то по-другому, — опять усмехнувшись, голос вновь ненадолго замолкает, однако ответа всё не было. — Ладно. Хорошо, — послышался вздох. — Знаешь, я ведь позвонил не потому что меня совесть замучала. Уж чего нет, того нет. Я просто… я не выдержал. Я очень скучаю по тебе, — снова повисло молчание. — В общем… перезвони, когда захочешь меня слышать. Буду ждать. И с Рождеством тебя. Пока. И тут вызов завершился. Несколько секунд стояла тишина. Мужчина сидел неподвижно словно застывшая статуя, даже не моргая и всё ещё держа телефон около уха. Но вдруг лицо его сделалось совершенно непроницаемым. — Как мило, — безразлично произнёс он, хотя глаза его выражали совсем другое… там было раздражение, но буквально секунду, и в них уже отразилось просветление. — Постойте-ка, — он задумчиво уставился в потухший экран телефона. «То есть… они всё это время не общались? Надо же. Ну да неважно… пусть так будет и дальше…» Зайдя в «журнал вызовов», он внёс последний входящий звонок в «чёрный список», а после, вообще, удалил его и, на секунду задержав взгляд на заставке экрана (семеро улыбающихся парней и большой белый кот), положил телефон обратно на место. — Что? Не смотри на меня так, — проговорил он тем временем пялящемуся на него как будто с укоризной коту. — Так будет лучше. «Ха, интересно, для кого…» — Для всех, — договорил мужчина, уже отрешённо смотря на безмятежно спящее лицо. «А ведь когда-то только Я был для тебя целым миром. И вот как я упустил тот момент, когда ты создала свой собственный. Хотя тут я, скорее всего, сам виноват. Ведь вместо того, чтобы быть тебе тем, кем я на самом деле являюсь, я почти все силы и время потратил на месть. Она вдруг неожиданно превратилась в цель моей жизни. Но я делал всё это только ради тебя. Потому что я обещал тебе, что заставлю убийц твоих родителей пожалеть обо всём. И я исполнил своё обещание. Я всегда выполняю свои обещания. Но особенно… данные тебе. Ради тебя я готов на всё. Как когда-то ради твоей матери. Ради неё я был готов даже измениться, но… она всё равно выбрала ЕГО. Она уехала с НИМ. А останься она со мной, то была бы сейчас жива. Но она предпочла ЕГО. И она умерла вместе с НИМ. А, возможно, что и ЗА него. Но она точно знала, что я позабочусь о тебе. И не потому что я был их лучшим другом, а потому что она знала, что… ты наша дочь. А всё же, даже зная это, она всё равно не захотела остаться. Даже в таком случае… она всё равно выбрала его. По крайней мере, так я думал… до тех пор, пока мы все снова не увиделись. И за это время она изменилась. Мы ВСЕ изменились. Но кое-что осталось неизменным. Наши чувства друг к другу. И тогда впервые, спустя столько лет, мы решили принять их такими какими они есть. Не бояться их, и не отвергать, и даже не менять, а жить так, как требуют того наши чувства. Я не знаю, что бы из этого вышло, потому что мы не успели ничего, но зато я очень хорошо понимаю тебя. И, знаешь… я, быть может, и смирился с твоим выбором. Если б он был достойным. Но ты выбрала не тех, девочка моя. И уж тем более я не смогу смириться с тем, что ты выбрала… ЕГО…».