Хотела увидеть воочию? Вот и мучайся теперь!

      Первым, что, пожалуй, я ощутила, был могильный холод, тишина и темнота. Единственным ярким пятном был круг, в котором я сидела, оглядываясь вокруг. Обернувшись, я увидела компьютерный стол и сам компьютер, нахмурившись, поднялась с пола и подошла к машине, присаживаясь на стул, что так удобно стоял рядом.       — Какого…? — Щелкнув курсором по единственному файлу на компьютере, которым была не такая уж новая игра «Devil May Cry», но у той не было никакой цифры, а иконкой служила фотография, которую мы сделали на крыльце домика у моря.       А есть ли теперь это… мы?       Машина громко загудела, загружая… игру? Нет, то была не игра. Экран монитора помигал и потух, после чего начал воспроизводится видео файл.       Мелькали разные картинки, а после показывались видео отрывки с счастливыми и не очень моментами в агентстве:        « — Я — Данте. А это мой брат — Вергилий. В данный момент ты находишься на одном из двух моих дражайших диванов в агентстве „Devil May Cry“. Слышала о таком? — самодовольно улыбнулся Данте.       — Угу… И вас обоих я тоже знаю… Ну… В некотором роде…       Я с трудом села. И, когда головокружение улеглось, попыталась встать. Ой, зря… Пошатнувшись, я упала на Вергилия. Парень, явно этого не ожидавший, вместе со мной растянулся на полу. Что ж, я всегда знала, что мне везёт. Но оказаться нос к носу с сыном Спарды — заманчиво, очень заманчиво. Вергилий, сохраняя поистине царское хладнокровие, смотрел на прекрасный белый потолок с отваливающейся штукатуркой. Интересно, если я его поцелую, он меня сразу на куски порежет или подождёт до завтрака? Ход моих мыслей прервал гогот Данте.       — Верг, твою ж мать! Не отбирай у меня моих обязанностей! Никому, кроме меня, не позволено совращать девушек на территории агентства, — задыхаясь от смеха, произнёс Данте. — Ахахахахах!!! Смотри, ты заставил её покраснеть!       И тут до меня окончательно дошла вся нереальная реальность происходящего. Осознав, на ком я лежу и кого едва не поцеловала, я покраснела ещё больше. Поспешив ретироваться и опять запутавшись в собственных ногах, я головой поздоровалась с подлокотником дивана.       — Давай помогу, — предложил Данте, аккуратно помогая мне встать. — Вот так. Нормально?»       С моих глаз срываются слезы, не могу сдержаться, смотря на то, что было так давно, но грело сердце и одновременно с этим сжимало его до боли в хватке.       Машина гудит сильнее и вдруг взрывается искрами и осколками металла, я падаю вместе со стулом, но не было больного падения, оно было бесконечным. Падала в темноту… так долго, что она становилась другом, согревала и, как заботливая мать, укачивала.       И я просто…

***

      Открываю глаза и смотрю в белый потолок, рядом что-то пищит, так громко и противно, что уши хотелось просто заткнуть и никогда больше не слышать этого звука.       — Л… Лиона? — Рядом раздается голос отца, он склоняется надо мной и смотрит так, будто видит призрака. — О, моя девочка. Подожди, я позову врача.       Я хотела что-то сказать, остановить его, как ничего не смогла произнести и только сжала зубами трубку, что проходило через горло и куда-то дальше вниз.       Через несколько длинных минут вернулся отец, а с ним и какая-то женщина в белом халате и с проседью в черных волосах. Она посветила фонариком в мои глаза, проверяю реакцию зрачков и позвала ещё кого-то, чтобы вытащить трубки.       Я закашлялась, как только пластик вытащили и убрали, даже помогли мне сесть. Шумно и сипло дыша, я смотрела заслезившимися глазами на отца и за его спину, где стояли счастливые Лена, Себастьян с Даней и Артем. Они плакали. Я искренне не понимала, почему те плакали и что вообще происходит.       Как оказалось позже… они плакали, потому что я уже как два месяца лежала без сознания и врачи не могли привести меня в чувства.       Ровно два месяца с тех пор, как в мой живот вошел клинок Вергилия. Два месяца, как я оказалась здесь, в своем мире.       На животе остался уродливый шрам. Врачи говорят, что это чудо, что не задело позвоночник, ведь при таком входе колющего оружия это могло легко случится.       Ребята радовались моему пробуждению, но вечно молчали на любые расспросы о Данте и Верге и только, когда я закатила истерику по поводу их молчания, отец сжал мою руку и посмотрел в глаза, разбивая остатки моего хрупкого мира.       — Малышка, они не придут.       Я расплакалась и в порыве чувств выгнала всех и каждого из палаты, а после свернулась клубком под тонким больничным одеялом, осознавая всю боль этого гребанного мира, что просто вытряхнул меня из моего маленького рая.       Сколько бы я себя не убеждала, что все будет хорошо, я не могла в это поверить, как и не могла поверить в то, что я оказалась здесь, даже выйдя из больницы и вернувшись в университет.       Всей нашей компании пришлось писать заявление на зачисление на курс младше, так как мы не могли перейти на следующий из-за проваленных сессий и зачетов.       Новая обстановка и люди меня не встряхнули. Я ходила сонная, безумно бледная и с темными кругами под зелеными глазами.

Как же хотелось убиться…