Он просто устал.

***

Утро следующего дня. Если бы сегодня был рабочий день, то кое-кто бы точно отхватил если не за прогул, то за сильное опоздание точно. Солнце уже почти в зените, на часах около десяти-одиннадцати. Поздние утренние яркие лучи солнца слабо пробивались сквозь плотно затянутые шторы. Лишь в маленькую щёлку слабый лучик света всё-таки смог пробраться в комнату. В слабом свете солнца танцевали вальс маленькие пылинки. В комнате на кровати мирно посапывал капитан кавалерии, и по совместительству наш горе-алкоголик. Мирную идиллию нарушает лёгкий стук в дверь. — Кейа, ты уже проснулся? — глухо раздался безответный вопрос за дверью. Мужчина осторожно вошёл в комнату. Его шаги были настолько тихими, что его вполне можно было не заметить, но замечать его особо здесь было не кому. Кейа спал как убитый. Он лежал на кровати, обхватив руками и ногами одну из подушек и уткнувшись в неё лицом. Можно было предположить, что во сне он кого-то яростно не может отпустить, сжимая всё сильнее и сильнее. Он хмурился и немного дрожал во сне. Дилюк вздохнул и сел на край кровати. Ему было не по себе от этой картины. Как он не заметил его состояние раньше? Почему он постоянно его игнорировал? Почему он вёл себя как последняя скотина? Теперь он думал о том, как бы ему с ним поговорить.

***

Через некоторое время Кейа всё же проснулся. От дикого похмелья у него будто разрывало голову на части. Оно как будто раз за разом выедало по чайной ложечке головной мозг. И это не удивительно, ведь он налакался так, что если бы Дилюк вовремя не остановил пьяницу, то печень уже давно бы вышла покурить, почки бы вышли отдышаться, а сердце бы начало ставить свои условия: "Или останавливаешься ты, или останавливаюсь я". Капитан хоть и проснулся, но открывать глаза пока не хочется — из-за каждого лишнего движения его пробивает адская боль. Он пытается вспомнить, что вчера было. Вот он заходит в таверну, берёт несколько бутылок вина, садится за дальний стол в углу спиной ко всем, чтобы и его никто не видел, и он никого не видел. Вдруг его одолевает такая тоска, что аж на стену лезть хочется, а то и на люстру. Или на балку под потолком. Тут уже по обстоятельствам. Вот, вроде, приходит Розария, тоже с бутылкой. Или с двумя? Вот это уже не вспомнить. Потом вроде как завязался разговор, но вот только о чём? Ничего не помню. Кейа перевернулся на спину и положил левую руку предплечьем на переносицу, как бы закрывая глаза, которые ещё не привыкли, хоть и к слабому, но к свету. Чуть позже Дилюк замечает, что спящий уже далеко не спящий и решает завести диалог. — Доброе утро, Кейа — голос Дилюка, на удивление, не такой твёрдый, как обычно. — Ммм, я что, опять уснул у тебя в таверне, Мастер Дилюк? — зевая, с привычной для всех насмешкой поинтересовался алкоголик. — Ты ничего не помнишь? — Дилюк, конечно, предполагал, что наутро его брат ничего не вспомнит, но некая доля надежды всё же присутствовала. — Судя по твоему лицу, я ничего не хочу помнить — ответил парень, понимая, что натворил что-то серьёзное. Но он даже не представлял, насколько серьёзное. — Ну… кхм, да. А я, пожалуй, пойду. Если хочешь, ты можешь остаться здесь на некоторое время — он всё ещё надеялся нормально поговорить. Он совершенно не представлял, как он об этом будет разговаривать с Кейей. Он хотел помочь ему, чтобы ни его, ни себя самого больше не мучали их натянутые отношения.

***