Разнообразие ужасов | Персона

Посреди ночи Юншэна разбудил громкий звонок телефона. Даже не гладя на него, он сбросил звонок, о чем, стоило ему открыть глаза, сразу же пожалел. Увидев краем глаза абонент звонившего, когда экран телефона начал гаснуть. Он сразу сел, в панике хватая телефон, и вскочил с кровати, чуть не упав на пол. Забежав в ванную и включив свет, он выдохнул, ловя свой растрепанный вид в отражении зеркала, и дрожащей рукой перезвонил. Звонок приняли. Не успел Юншэн что-либо сказать, как из динамика телефона раздался сердитый крик. – Ты чего из себя вообразить успел, раз звонки родной матери игнорируешь?! – голос Венеры, переполненный злостью, звенел в ушах Юншэна, заставляя его вздрогнуть и вжать голову в плечи. Он забегал глазами по ванной, стараясь придумать способ как её успокоить. – Матушка... Я прошу прощения, что не ответил. До поздна засиделся за домашней работой, вот и уснул. Голос Юншэна с каждым словом становился все тише, но на Венеру это и правда смогло подействовать. Она подуспокоилась и задала тот вопрос, ради которого звонила раз в несколько месяцев: – Я надеюсь, что у тебя нет никаких проблем в учёбе, Юншэн? – холодно спросила Венера. Казалось, что её голос менялся только тогда, когда Юншэн либо получал какую нибудь награду, которой она могла бы гордиться, либо же Юншэн делал то, что по мнению Венеры могло бы её опозорить. – Да, матушка... – спокойно ответил Юншэн, смотря на свое отражение в зеркале. – Я все ещё являюсь лучшим учеником на потоке нашего курса. Да и звания старосты меня никто не лишил. Ложь во благо... Повторял Юншэн в мыслях, стараясь удержать себя от того, чтобы просто признаться матери в том, что он ушёл из университета. Признаться в том, что впервые за эти четыре года почувствовал себя немного счастливым. Немного более свободным. Может быть, если он признается сам, то наказание будет смягчено? Может тогда матушка даже не станет его наказывать? – Вот и хорошо. – голос Венеры значительно потеплел. Юншэн мог даже на расстоянии в несколько десятков тысяч километров чувствовать, что сейчас она довольно улыбалась. – Но этого мало. Ты же знаешь, милый. Чем больше у тебя заслуг, тем больше мама любит тебя. Юншэн горько усмехнулся, слушая болтовню матери, которая стала рассказывать о своей жизни в Линсии. То что её волновало в жизни родного сына она уже узнала, а потому потеряла весь интерес к распросам. Разговор быстро перешёл в монолог Венеры о том, как она ходила по магазинам с подругами или отдыхала на прошлых выходных, развлекаясь в клубах. Нет. Его мечты никогда не станут явью. Как и наказание не будет легче или мягче. Никогда не будет. Монолог Венеры продлился ещё полчаса. Мог бы и дольше, но судя по всему, женщину позвали куда-то на той стороне и, попрощавшись с Юншэном, она ушла. Юншэн сполз по стене, опускаясь на пол ванной, и в бессили опустил руку. Экран телефона мигнул в последний раз и погас. Наступила тишина. В кровать этой ночью Юншэн так и не вернулся. Вместо этого он принял холодный душ и вышел на балкон. Открыв окно, мужчина стал молча наблюдать за звездами. Они мерцали в небе, привлекая к себе все внимание парня, и медленно угасали. На горизонте появились первые признаки рассвета. Юншэн улыбнулся, еле заметно и совсем робко, но от чистого сердца. Он наконец расслабился и повёл плечами, словно бы скидывая с себя лишний груз. Хотя бы сейчас. Спустя полчаса небо на горизонте окрасилось в светло розовый цвет, а птицы, словно очнувшись ото сна, затрекотали свои песни. Юншэн продолжал стоять, когда вновь почувствовал на себе тот же самый взгляд. По спине пробежал холодок. – Кто здесь? – Юншэн нахмурился, а улыбка быстро исчезла с его лица. – Выходи по хорошему. Раздался грохот, словно преследователь, не ожидавший, что его заметят, упал с крыши балкона и исчез в темноте. Нахмурившись сильнее, Юншэн вернулся в квартиру и, быстро обувшись, выскочил из квартиры. Спустя минуту он уже был на улице и направлялся прямо в ту сторону, где упал незнакомец. Благодаря тому, что уже начало рассветать, Юншэн без труда мог ориентироваться в пространстве. Незнакомец сидел у стены дома, низко опустив голову. Услышав шаги, незнакомец хотел было сбежать, в его левом глазу на секунду появился циферблат часов, но по какой-то причине остановился, поднимая голову и смотря прямо на Юншэна. Юншэн замер, разглядывая того. Да, это и правда был тот же самый человек, что преследовал его вчера днем. У парня перед ним были длинные белые волосы, темно синие, даже почти чёрные глаза и лицо с острым подбородком. Очень знакомое лицо. – Ликорис? – осторожно спросил Юншэн, замечая как после его слов парень вздрогнул и отвёл взгляд. Из рта вырвался непроизвольный вздох. – Почему ты преследовал меня? Ликорис молчал, только медленно поднялся с земли, опираясь спиной на стену и смущённо опуская голову. Юншэн вздохнул вновь, не зная что делать. В такой ситуации нужно было бы по хорошему вызвать полицию, но виновником был сын богини мёртвых, племянник самой императрицы Атлантии, да ещё и один из грешников, и полиция бы не смогла ничем помочь. Да и Юншэн был знаком с Ликорисом, а потому, имея представление о его замкнутом характере, догадывался с ним что-то произошло. Может ему нужна была помощь самого Юншэна. Чтобы предсказать будущее там. Или... Юншэн замер. Стоп. Неправильно. Способности Ликориса связаны с путешествием во времени, так что такая помощь ему уж точно была не нужна. Может Ликорис был свидетелем чего-то ужасного, а потом решил прийти к нему? Но в такое Юншэн верил с большим трудом. – Ликорис, что привело тебя сюда? – Юншэн сделал шаг по направлению к Ликорису, хмурясь от раздражения. Ему очень не нравилось ощущение того, что он что-то не понимает. Словно что-то выходит у него из под контроля. – Я... – Ликорис замер, бросив быстрый взгляд на Юншэна, и снова опустил голову, вжимая её в плечи. – Калисса говорила, что в городе продают вкусные сладости, но идти самому... Юншэн удивлённо замер, смотря на Ликориса. Сладости? Тогда почему он не обратился к той же Цицилии с Калиссой? Юншэн не мог не задаться этим вопросом, но тут же вспомнил о весьма натянутых отношениях между Ликорисом и другими грехами, а так же то, что во время нахождения самого Юншэна в организации Ликорис общался исключительно с ним, избегая контакта с другими участниками. – Ты хочешь, чтобы я сводил тебя в магазин сладостей? Или в кондитерскую? – осторожно спросил Юншэн, задумавшись. Ликорис быстро кивнул. Его глаза заблестели от надежды, напоминая Юншэну взгляд Рэйнольда, когда тот просил у него номер телефона накануне. Юншэн незаметно для себя ласково улыбнулся, протянув руку и погладил Ликориса по голове, но быстро отдернул руку, словно бы ошпаревшись. – Прости. Ликорис разочарованно проводил чужую руку взглядом и вздохнул, успокаиваясь. – Отведёшь? – спросил он, отходя от стены и подходя ближе к Юншэну. Он продолжал смотреть на того с надеждой, прекрасно осознавая как выглядит в глазах Юншэна. В его глазах блеснул намёк на усмешку. Юншэн быстро кивнул, соглашаюсь сделать это, и повернулся, собираясь вернуться в квартиру, но спустя несколько шагов вновь замер и, повернув голову, спросил: – Тебе есть где остаться? Ликорис покачал головой. – Нет. Я никого не предупреждал о своём приезде, да и просто во дворец идти не хочется. – Ликорис вновь понурил голову, пряча свое лицо от пристального взгляда Юншэна. Ну же... Ну же. Его глаза сверкали от ожидания. Желание Ликориса и правда было услышано. Задумавшись на несколько секунд, Юншэн вскоре предложил парню подняться в его квартиру и отдохнуть там, раз уж ему некуда было идти. Идя в квартиру, Юншэн совсем не замечал как счастливо улыбался Ликорис, не сводя глаз с его спины. Наоборот, он расслабился и шёл, напевая себе под нос незамысловатую мелодию. Оказавшись на кухне, Юншэн усадил Ликориса за стол и полез в холодильник в поисках чего нибудь сладкого. Как назло внутри оказались только остатки черничного пирога и Юншэн достал их, ставя тарелку с ними на стол. – Я заварю тебе чаю и сможешь перекусить ими. – Юншэн взглянул на Ликориса, улыбаясь. – Это магазинный пирог, поэтому вкус должен быть хорошим. Юншэн умел и даже любил готовить, это было наверное единственное увлечение, которое Венера не стала запрещать сыну , но сам парень не любил сладости, а потому никогда даже не учился готовить десерты. Все его силы в кулинарии ушли на приготовление мясных и овощных блюд. – Спасибо. – совсем тихо сказал Ликорис, подвинув тарелку ближе к себе. – Можно чай с разноцветом, если он есть? Если нет, то что нибудь фруктовое. Юншэн кивнул и направился к полке с чаем. Чая у Юншэна в шкафчике и правда было много. Парень был большим любителем чайных церемоний, понравились они ему после путешествия в древний Китай, где Юншэну пришлось стать незаконнорожденным сыном одного из чиновников. Несмотря на то что в том мире Юншэн был все во лишь бастардом, учить правила приличного поведения ему все равно пришлось Там Юншэн и познакомился с таким напитком как чай. Зарывшись в шкафчик, он спустя несколько минут достал пакетик с нужным Ликорису чаем. Прихватил и свой с мятой, чтобы взбодриться, Юншэн налил воду в чайник и поставил его кипятиться. – Когда времени будет побольше, надо будет провести церемонию... – задумчиво прошептал он и взглянул на Ликориса. – Посетишь её? Ликорис быстро кивнул, смущаясь. Его уши заалели, выглядывая из-за белых волос и напоминая спелую вишню. Юншэн непроизвольно сглотнул, отворачиваясь. Он хотел дать самому себе пощёчину из-за всех мыслей, что промелькнули в его голове. Нет, Юншэн и раньше знал, что падок на красивые вещи. И люди к его ужасу так же входили в число этих красивых безделушек. Несколько раз Юншэн даже начинал встречаться с особенно привлекательными людьми, в тех же мирах, в которых он побывал за время работы в организации, но они быстро становились для него неинтересными, а потому в какой-то момент Юншэн просто решил больше не поддаваться соблазну. Да, сейчас может ему и нравится человек перед ним... Ему весело стараться получить его, привлечь чужое внимание, но через несколько дней после победы, будет удачей если хотя-бы через месяц, Юншэн уставал. Его больше не привлекало чужое лицо, голос... Интерес утихал. Поэтому Юншэн и решил больше не вступать в отношения. Видеть слезы других людей, когда он раставался с ними, было слишком неприятно. На душе сразу появлялось такое противное чувство, словно что-то царапает ему сердце. Это было так же одной из причин почему Юншэн не хотел давать Рэйнольду шанс. Тот был и так слишком сильно влюблен в самого Юншэна, а что будет после. Да, Рэйнольд был в его вкусе, даже очень, но ведь интерес и сейчас мог продержаться недолго. Юншэн не мог надеяться на чудо того, что его симпатия к другому человеку будет длится всегда. Хотя бы годы. Юншэн покачал головой, отгоняя от себя эти мысли и улыбнулся. Заварив чай, он поставил перед Ликорисом кружку и сел напротив, отпивая свой напиток. – Надеюсь, что тебе понравится. Ликорис быстро кивнул, хватая кружку чая и сразу же отдергивая руки. Он неловко улыбнулся и уже более осторожно ухватился за кружку, начиная рассматривать струю пара, что поднималась над напитком. Его лицо покраснел от смущения и Ликорис опустил голову, стараясь скрыть это от чужих глаз. Юншэн мягко улыбнулся. – Давай я подолью туда холодной воды. – предложил он, понимая причину чужой проблемы. – И, если ты все же успел обжечься, давай я дам тебе мазь, не стоит относиться к такому беспечно. Юншэн кивнул своим словам. У Ликориса была такая бледная кожа, что ожог бы точно смотрелся на ней весьма неприятно. Да и сами его руки. Юншэн бросил взгляд на тонкие запястья парня, длинные, идеально подходящие для игры на пианино, пальцы, аккуратные бледно-голубые ногти. Да и сам Ликорис был обладателем весьма хрупкой фигуры. Время от времени Юншэн удивлялся, что с такой внешностью Ликорис является вторым по силам среди грешников. Уступал Ликорис только Люциферу, что заключил контракт с Мааром, да и то по словам богини мёртвых если бы им пришлось сражаться друг с другом, то маловероятно, что грех гнева смог одержать победу на Ликорисом. – Не нужно... – спустя некоторое время услышал Юншэн в ответ. – Он и сам может остыть. Ликорис наконец успокоился и теперь прямо смотрел Юншэна. Юншэн неуверенно посмотрел на него, но все же кивнул, начиная пить свой чай. Спустя минут двадцать он встал из-за стола. Предупредив Ликориса, что он пойдёт переодеваться, парень вышел из кухни, убегая в комнату. Ликорис проводил его взглядом и, отставив в сторону кружку с чаем, взял чужую, которую Юншэн просил на столе, осторожно, продолжая следить за проемом двери, прикоснулся губами к месту где несколько минут назад были губы Юншэна. Ликорис смотрел на дверь жадно, желая сейчас иметь возможность видеть сквозь стены. Ему бы очень хотелось вновь увидеть стройное и подтянутое тело мужчины, когда тот медленно крутился возле шкафа в однем нижнем белье, выбирая что надеть. Ликорис порезал на стуле, стараясь унять жар из-за разыгравшегося воображения. Он осторожно лизнул край кружки, щуря потемневшие от удовольствия глаза, и вернул её на место стоило послышаться шагам Юншэна в коридоре. Увидев Юншэна, который вернулся на кухню, Ликорис смущенно улыбнулся, скрывая тьму в своих все ещё тёмных глазах. Юншэн ничего не заметил и только улыбнулся шире. – Думаю чай уже остыл, поэтому можешь допивать и пойдём. – он тряхнул головой, весело посмеиваясь. – Я знаю поблизости очень хорошую кондитерскую. Правда эта самая кондитерская находилась совсем рядом с университетом Юншэна, но также именно она была самой популярной в городе. Стала она такой не только из-за своих знаменитых сладостей, но также из-за того, что именно в этой кондитерской закупался Маар, когда хотел чего нибудь сладкого. Время от времени и сам Юншэн заглядывал туда, чтобы прикупить несколько пирожных для Цицилии. Конечно был риск встретиться с Рэйнольдом, но тот вряд-ли пойдёт именно в эту кондитерскую из-за довольно высоких цен на сладости. Если только... Дальше пребывать в раздумьях Юншэну не дали, потому что Ликорис кивнул, быстро выпивая уже тёплый чай и вставая из-за стола. – Да. – довольно, словно сытый зверь улыбнувшись, сказал он. – Пойдём... «Пойдём проведаем Рэйнольда.» Кондитерская представляла собой довольно простороное и светлое, из-за больших окон, заведение прямо в центре студенческой улицы. Запах сладостей, что стоял в воздухе, дразнил нос Юншэна, вызывая жгучее желание чихнуть. Но парень держался, рассматривая один из прилавков. Он взглянул на Ликориса, что неуверенно мялся рядом. – Можешь выбрать что ты хочешь съесть, а я куплю. Тут же и поедим. – Юншэн кивнул головой в сторону столиков у окон. Ликорис покраснел, но все же кивнул, отходя к другим прилавкам. Только его взгляд все так же был направлен на Юншэна, не желая выпускать парня из вида. В темно синих глазах таилась жгучее желание обладать человеком перед ним. Ликорису хотелось выпустить свой хвост наружу и обвить им Юншэна, прижимая к себе. Жадность, присущая всем драконам, проснулась внутри Ликориса, поднимаясь из глубины души, обжигая внутренности. Поймать, запереть, чтобы не мог уйти. Не мог покинуть его, Ликориса, сокровищницу. Он медленно перевёл взгляд на сладости на прилавке, внимательно выбирая. Взяв кекс с черникой и желе с фруктами и ягодами, Ликорис огляделся. Его глаза заискрились, стоило ему заметить на полке выше пудинг из белого шоколада, с кусочками мяты. Сам Ликорис вряд-ли бы стал такое есть, но в этой сладости была мята, а потому она бы хоть и с маленьким шансом могла понравиться Юншэну. Он кинул быстрый взгляд на Юншэна и привстал на цыпочки, стараясь дотянуться до желанного десерта. Юншэн, выбрав несколько пирожных и конфет для Цицилии, широкими шагами подошёл к Ликорису, заметив его весьма затруднительное положение. – Не можешь достать? – оказавшись рядом, Юншэн посмотрел на верхнюю полку, замирая в приятном удивлении. – Не думал что они сегодня будут в наличии. Тебе такое тоже нравится? Он взглянул на Ликориса, улыбаясь более искренне. – Нет! – Ликорис шамотал головой и отвёл взгляд в сторону, густо краснея от смущения. Его голос стал тише. – Ты пил чай с мятой, вот я подумал... Что тебе может понравится. Его щеки стали совсем красными, напоминая своим цветом “Ликорис„ – цветок, растущий в южно-восточной Азии на Земле. Именно в честь этого цветка Ликорис и получил свое имя, а также в честь одного из значений этого самого цветка. «Цветок смерти» – идеальное имя для одного из детей богини мёртвых. У Юншэна зачесались руки от желания ущипнуть Ликориса за одну из его красных щёк, но мужчина сдержался, отводя взгляд и громко сглатывая. – Мне это и правда нравится, поэтому спасибо. – он быстро успокоился и вновь улыбнулся, доставая несколько баночек с пудингом с полки. – Хочешь взять что нибудь ещё? Ликорис покачал головой, идя за Юншэном в сторону кассы. Его лицо вновь стало холодным. Только глаза выражали высокую степень удовольствия, сравнимой с блаженством, что сейчас чувствовал грешник от пребывания объекта своих чувств рядом. Расплатившись за сладости и несколько напитков в придачу, Юншэн потянул Ликориса в сторону столиков, садясь. – Ты не против если я позову Цицилию? – взглянув на Ликориса, спросил он, доставая телефон. – Сейчас как раз обеденный перерыв, а я купил несколько сладостей специально для неё. Ликорис скрипнул зубами, но кивнул. Цицилия уж точно не была его соперницей, а потому стоило бы убавить свою злость до поры до времени. – Конечно. Юншэн благодарно улыбнулся, отправляя Цицилии сообщение о том, что он ждёт её в кондитерской. – Она скоро будет. Ликорис только улыбнулся Юншэну в ответ, отпивая немного шоколадного коктейля из бокала. Его глаза заискрились от радости и наслаждения, из-за чего Юншэн не мог не улыбнуться уже искренне. Он внимательно наблюдал за парнем, помешивая ложкой чай в своей кружке и напевая себе под нос. Ликорис впился в него взглядом в ответ, вновь смущённо краснея и чувствуя ничем не прикрытое возбуждение. Парня переполняло чувство счастья. Спустя некоторое время уже в который зазвенел колокольчик на двери, когда в кондитерскую вошла Цицилия и Юншэн нахмурился. Пришла Цицилия не одна, а с Рэйнольдом, которого тянула за руку, что-то весело рассказывая. Правда, заметив Юншэна, Цицилия замерла, а улыбка медленно сползла с её лица, когда она неуверенно взглянула на Рэйнольда, который тоже заметил Ликориса вместе с Юншэном. Ах, вот в чем была проблема... Юншэн совсем забыл о желании Цицилии свести его с Рэйнольдом. Юншэн тяжело вздохнул, не зная как объяснится. Юншэн и сам не понимал, почему должен извиняться или объясняться, ведь с Рэйнольдом самого Юншэна ничего не связывало. Но на душе стало больно, когда он заметил потерянный взгляд Рэйнольда. Юншэн неловко замер, отводя взгляд в сторону. Ликорис нахмурился и повернулся к дверям, кивая Цицилии. На Рэйнольда он даже не взглянул, решив сначала игнорировать парня, но все же приветливо улыбнулся ему, заметив выражение лица Юншэна. – Здравствуй. Садись. – поприветствовал Рэйнольда Ликорис и перевёл взгляд на девушку. – Давно не виделись, Цицилия. Как поживает Калисса? Рэйнольд заметно расстроился, присаживаясь рядом с Ликорисом и килая взгляды на Юншэна. Цицилия села возле Юншэна, не сводя с Ликориса глаз, а после улыбнулась. – Ах, Калисса поживает довольно хорошо. Но вот что ты вообще забыл здесь? Юншэн кинул на неё недовольный взгляд и придвинул к ней тарелку со сладким. – Цицилия, Ликорис просто хотел посетить местные кондитерские, чтобы попробовать сладости. Такие вопросы не уместны. – он нахмурился. – Лучше ешь, а не говори глупости. На данный момент Ликорис является моим гостем и я сам вызвался стать его проводником по городу. Ликорис молчал, с наслаждением наблюдая за тем как с каждым словом Юншэна все больше темнеет лицо Рэйнольда. Поймав взгляд Цицилии на себе, он только улыбнулся ещё шире, говоря одними глазами: твои слова ничего не изменят, Цицилия. Пока я могу вернуться и все исправить, всё будет только так как мне того хочется.