Часть 1
9 августа 2022 г., 16:35
Эдди пришел к выводу, что нет большой разницы между концом света и концом его самого. Мысль кажется немного эгоцентричной, но это отчасти правда. Он умирает, миру приходит конец, и уже не понятно, где один конец переходит в другой.
Эдди, блять, не хочет здесь умирать.
Он может смириться со смертью, он может смириться с тем, что его заживо съедят чертовы летучие мыши, он даже может смириться с тем, что умирает на руках парня, которого любит. Он может смириться с выражением лица Стива, когда тот понимает, что уже ничего нельзя сделать. Но он, блять, не может смириться со смертью в этом ужасном, пустом месте.
Самое худшее в Изнанке это то, что она совсем не похожа ни на что иное. Тут так тихо, что тишина звенит у него в ушах, так неприятно из-за одновременного чувства тепла и холода, поэтому руки начинают неметь, так много воздуха, что он задыхается в нем. Если бы не слова, которые отчаянно бормочет Стив, Эдди был бы совершенно и полностью одинок.
Почти сразу, как Эдди понял, что умирает, демобаты с глухим стуком упали на землю, лозы втянулись, как он предполагает, в направлении дома Крилов, да даже прекратились гром и молния. Должно быть, что-то произошло, потому что Изнанка словно умирала вместе с ним. Солидарность или что-то в этом роде.
— Я не собирался умирать, — шепчет он, встречаясь со слезящимися глазами Стива. — Я просто хотел выиграть другим больше времени.
Эдди эгоистично рад, что Дастин уговорил Стива поменяться, потому что ему всегда хотелось умереть на руках того, кого он любит. В душе всегда теплилась надежда, что это будет взаимная любовь, но приходится довольствоваться тем, что есть. В любом случае, у него не было права выбора. Никогда не было.
— Я знаю, Эдди, — говорит Стив, в отчаянии закрывая лицо руками. — Ты хорошо справился, ладно?
— Спасибо.
Стив убирает челку со лба, как будто просто пытается найти предлог, чтобы коснуться. Неужели он до сих пор не понял, что Эдди позволил бы коснуться его без всякой причины? Неужели он до сих пор не понял, что ему никогда не нужны были оправдания?
— Я не хочу, чтобы ты умирал.
— Хорошо, — говорит Эдди. Затем, тише — Все хорошо.
— Ты же знаешь, что я влюблен тебя, верно? — Нет. Он этого не знал. Это самое непримечательное признание в любви в мире, но оно настолько блять реально, что Эдди это даже не волнует. Стив Харрингтон любит его. Неплохое завершение всего.
— Я тоже влюблен в тебя, — признается Эдди и спокойно ждет смерти. Он считает, что это довольно хорошие последние слова. Окей, смерть - это гораздо более медленный процесс, чем он изначально предполагал.
— Так, ты веришь в реинкарнацию?
Стив смеется, несмотря на то, что слезы продолжают течь по его щекам. — Нет, — говорит он, очевидно не собираясь успокаивать почти мертвого. — Но я верю в тебя.
— Что это значит? — спрашивает Эдди, очень тщательно подбирая фразы. Если его последние слова войдут в историю, он обязан, чтобы они были хотя бы немного интересными.
— Я думаю, что если кто-то и разбирается в реинкарнации, то это будет твоя упрямая задница.
Эдди собирается кивнуть, но оказывается, что вообще уже не может двигаться. Господи, он действительно умрет здесь. Сейчас он задается вопросом, устроят ли ему похороны, придет ли кто-нибудь. Ему слишком легко представить все это: пустая церковь, то, что осталось от него в закрытом гробу, неухоженная могила и увядающие цветы.
— Тогда, увидимся в следующей жизни.
Стив сейчас рыдает, его трясет так сильно, что он трясет и Эдди вместе с собой. Наверно, это было бы больно, если бы Эдди мог что-то чувствовать.
— Ты меня не запомнишь, — возражает Стив. За это Эдди и любит его. Он пытается дотянуться до руки Стива, но ничего не происходит.
— Я буду помнить тебя, — Эдди обещает. — И я полюблю тебя снова.
И тогда он умирает. Что ж. Он немного зол, потому что ему так и не удалось поцеловать Стива, блять, Харрингтона. Но, знаете...
Неплохие предсмертные слова.
***
Эдди просыпается, и ему на мгновение кажется, что он все еще в Изнанке. Безмолвной, пустой, удушающей. Он моргает и понимает, что его, возможно, вообще нигде нет. Если Изнанка казалась ничем, то это было ещё хуже. Он застрял, никак иначе, в ебаной бездне. Сидя - потому что теперь он может двинуться - Эдди обнаруживает, что он не совсем один. Девушка с короткой стрижкой стоит примерно в паре метров от него, с любопытством наблюдая. У нее идет кровь из носа, что заставляет Эдди чувствовать, будто у нее меньше шансов убить его. Убить его снова. Не важно. — Привет, — говорит он растерянно, не собираясь вставать —...Я Эдди. — Ты должен вернуться, — говорит девушка без предисловий. Ладно, Эдди справится с этим. — Извини, а ты кто? — Одиннадцать. — Что, как номер? Девушка поднимает руку, задирая рукав, чтобы показать маленькую татуировку 011 на запястье. Действительно, как номер. — Ты должен вернуться, — повторяет она. Эдди с трудом поднимается на ноги, осознавая, что это довольно странно, разговаривать с ребенком снизу вверх. — Мне правда нужно больше деталей, малыш. — Макс вернулась. Ты тоже должен вернуться. — Макс вернулась... Макс умирала? — спрашивает он срывающимся голосом. Черт. Макс должна была выжить. Они все должны были. Одиннадцать кивнула. — Но потом она вернулась. — Подожди, ты хочешь… Ты хочешь сказать, что Макс вернулась к жизни? — Я должна сказать что-то еще? — То есть ты имеешь в виду, что и я могу вернуться к жизни. — На этот раз это не вопрос, потому что нет необходимости. Она снова кивает, явно немного нетерпеливо. — Как? — Ты помнишь, — говорит она, и что это, блять, за загадка? — Помню что? Одиннадцать делает шаг вперед и берет его за руку. — Я покажу тебе. — Э-э, я даже не знаю, как и реагировать...***
Эдди было 14 лет, когда он переехал к Уэйну. Он возвращается домой из школы в старых кроссовках, промокших от тающего снега и слякоти, и встречает курящего шефа Джима Хоппера, прислонившегося к своему грузовику на подъездной дорожке. Паника нарастает, но он подавляет ее и проходит мимо, опустив глаза в землю, и вытаскивает запасной ключ из почтового ящика - он потерял свой еще несколько недель назад и был слишком напуган, чтобы попросить другой. — Привет, малыш, — начинает разговор Хоппер, но Эдди только крепче сжимает ремни рюкзака и шаркает по снегу вверх по подъездной дорожке. — Могу я поговорить с тобой? — Я не разговариваю с копами, — отвечает он с привычной легкостью, вставляя ключ в замок. Позади него Хопп усмехается и роняет сигарету на землю. — Ты говоришь совсем как твой отец, — Джим, видно, не имел в виду ничего плохого. Но Эдди все равно разворачивается, уже открыв входную дверь. — Не смей, блять, так говорить, — огрызается он. — Я совсем не такой, как отец. Брови Хоппа слегка приподнимаются, но он быстро подавляет свое удивление. — Хорошо, — обещает он, поднимая руки в знак капитуляции. — Мне жаль. Эдди скрещивает руки на груди. — О чем ты хотел поговорить? — Хочешь зайти внутрь? Может, присядем? — Нет. — ...Ладно. Это о твоих родителях, — медленно говорит полицейский. — Они в тюрьме? — Эдди спрашивает отстраненно. Выглядит так, будто это все происходит уже не в первый раз. — Эм.. нет. — Ох, какая радость, — растягивает слова парень. — Тогда где же они? — Произошел несчастный случай. Твой отец, он был за рулем пьяным, и... — Они мертвы, — перебивает Эдди, выглядя менее удивленным, чем следовало бы. Хоппер кивает, задаваясь вопросом, стоило ли ему все же снять шляпу в этот момент. Люди обычно так делают? — Прости, Эдди... — И что теперь? — ...Чего? — Что теперь? — он повторяет. — Меня отправят в детский дом или что-то похуже? — Нет. Твой, э-э, дядя Уэйн заберет тебя. Эдди мычит что-то про себя, раскачиваясь взад-вперед на каблуках. Несмотря на то, что Эдди с Уэйном живут в одном и том же городе, они виделись всего несколько раз. У дяди есть трейлер на окраине Хокинса со второй спальней, в которой Эдди спал ровно раз в жизни. — Ладно, — легко говорит парень, но голос хрипит от небрежности. — Почему бы тебе не собрать кое-что из своих вещей, прежде чем мы уедем? — Хоппер спрашивает, глядя на Эдди так, словно ждет, когда он заплачет. Эдди никогда не заплачет. Вместо этого он пожимает плечами и заходит внутрь, оставляя дверь открытой, чтобы Хопп проследовал за ним. Он бредет по коридору в свою комнату, стараясь не смотреть на вещи, принадлежащие его родителям. Хоппер стоит в дверях, помогая запихивать в спортивную сумку одежду, а книги и штуки для DnD уже скоро оказываются в рюкзаке. У Эдди вообще почти нет своих личных вещей, так что это относительно быстрый процесс. Последнее, что берет Эдди, бросая смущенный взгляд на Хоппера, это маленький плюшевый кролик, который был у парня с самого рождения. Хопп, к счастью, ничего не говорит на этот счет. — Готов? — Ага, — отвечает Эдди, оглядываясь вокруг. Немного подумав, он берет со стола фотографию себя и своей мамы и кладет в сумку. — Поехали. Они долго едут в тишине, Эдди теребит ногти и пытается игнорировать внутреннее давление на ребра. Хопп не включает радио, как бы ему ни хотелось этого сейчас. — Мне жаль, — говорит он вместо этого, и атмосфера становится только хуже. — Я знаю, — отвечает Эдди, потому что так будет проще, чем принимать всю жалость. — Было бы хреново, если бы тебе не было жаль. Хоппер смеется вопреки всему. — Да, думаю, так и есть. Эдди пытается запомнить все вокруг. Это дорога к его новому дому, ему следует хорошо ее выучить. Он думает, что совсем не против жить в трейлерном парке. Ему всегда нравились кошки, а в округе бродит по меньшей мере дюжина бездомных. Он обязан подружиться с каждой из них или умрет. Когда они подъезжают, Уэйн уже стоит перед своим трейлером, выглядя растерянным, словно не знает, как следует себя вести. Его глаза расширяются, когда Эдди выходит из машины, все еще держа своего плюшевого кролика. — Ты подрос, — просто говорит он. — Людям это свойственно. Уэйн расплывается в улыбке, заключая племянника в неловкие объятия. — Иди погрейся, — говорит он, указывая на входную дверь. — Я поговорю с шефом и принесу тебе твои вещи. Эдди наблюдает через окна, как его дядя реагирует на новость о смерти брата, и совсем никто не плачет.***
— Я не понимаю, — говорит он, глядя на Эл, которая стоит над ним на коленях. Черт, когда он снова лег? — Ладно, — она снова берет его за руку, проводя большим пальцем по костяшкам пальцев. Его поражает, что она намерена повторить это, и сам не знает, как к этому относиться. — Подожди, я не...***
Технически, Эдди еще не исполнилось 15 лет, когда смерть настигла его родителей. Сейчас 00:02, его 15-й день рождения, всего через несколько недель после переезда к Уэйну. Он сидит на столе, болтает ногами и ест тарелку с Cocoa Puffs - хлопья, которые, как говорит Уэйн, предназначены только для особых случаев. Играет музыка, но достаточно тихо, чтобы не получать жалобы на шум от соседей. Звонит телефон, и Эдди вскакивает так резко, что молоко проливается на рубашку. Он ставит миску на стол, пытаясь кое-как вытереть рубашку полотенцем, и берет телефон. — Эм, алло? — Привет, Эдди, — говорит Уэйн, голос которого был немного приглушен звуками фабрики на заднем плане. — С днем рождения. Сердце Эдди замирает на секунду. Никто никогда раньше не поздравлял его с днем рождения в полночь. Никто даже не поздравлял его с днем рождения с тех пор, как ему пошел второй десяток. Кажется, что быть любимым могло бы разрушить его жизнь. —...Технически, мне нет 15 лет до, э-э, 14:12. — Я звоню тебе не только для того, чтобы поздравить с днем рождения, дурак, — говорит Уэйн, а в его голосе чувствуется широкая улыбка. — Мы приготовим торт и подарки сегодня вечером, хорошо? Эдди не знал, что нужно было приготовить торт и подарки. — Д-да. Хорошо. — Хорошо, мне лучше вернуться к работе, пока меня не уволили. Скоро увидимся, малыш. С днем рождения. — Скоро увидимся, — повторяет Эдди и вешает трубку раньше Уэйна. Он всегда вешает трубку первым. Так проще. Эдди убирает свои хлопья и ложится спать, и впервые в жизни он понимает, почему люди не могут заснуть перед своим днем рождения. Он чертовски взволнован, и чертовски ненавидит это чувство. Это даже смешно, и он не может вынести себя за это. Его внезапно поражает, что он никогда не чувствовал ничего подобного раньше, потому что у него никогда и не было для этого причин. Так значит, он скучает по своим родителям. Скучает по комфортной отстраненности, к которой привык к десяти годам. Как просто было не чувствовать, что о тебе заботятся. Быть любимым кем-то и любить его в ответ - это ужасно ранимый опыт, и Эдди скучает по тому, как легко было быть одному. Кролик Морковка сидит на кровати, и почему-то это заставляет чувствовать Эдди себя осужденным, поэтому он сворачивается калачиком на подушке и впервые, блять, за несколько недель кричит.***
Эдди 16 лет, когда он перестает терпеливо ждать появления его влечения к девушкам. Он давно знал, что этого никогда не будет, но он и глупая, детская надежда всегда были отличной парой. Был вечер вторника, когда он смирился со всем, и это произошло даже без всякой причины. По телевизору шел старый фильм, Эдди свисал с дивана вниз головой, а Уэйн сидел рядом и периодически тыкал в племянника, чтобы убедиться, что вся кровь не прилила к голове. — Все еще жив? — спрашивает он, смеясь, потому что чертовски хорошо знает Эдди. — Да, — говорит тот, садясь и постанывая из-за немного кружащейся головы. — Кстати.. Уэйн хмыкает, отрывая взгляд от фильма, чтобы посмотреть сверху вниз. — Чего? — спрашивает он, выглядя так, будто понятия не имеет, что будет дальше. Эдди раскачивает скрещенными ногами, сидя на диване уже нормально, лицом к своему дяде. — Я гей, — говорит он мягко, как будто пытается не придавать этому большого значения. Уэйн моргает, не отводя глаз от племянника, затем медленно протягивает руку, чтобы выключить телевизор. —...Окей, — говорит он, и Эдди жалеет, что исчез тихий фоновый шум от фильма. — Все в порядке, верно? — Я не знаю, — признается Эдди, и унизительные слезы жгут его глаза. — Я не... я не знаю. Наступает ужасающая пауза. Уэйн смотрит на него, не зная, что ему следует делать. Тогда он лишь раскрывает руки для объятия и тихо произносит: " Иди сюда, малыш. " Эдди ныряет в его объятия, прячет лицо у него на груди и, наконец, позволяет себе заплакать. — Все в порядке, — Уэйн пытается успокоить как может, ведь у него не так уж много опыта в утешении 16-летних геев. Кажется, это срабатывает, потому что Эдди рыдает и еще сильнее прижимается к нему. — Прости, — шепчет он, и Уэйн отстраняется достаточно, чтобы бросить на него смущенный взгляд. — За что? — Я не знаю! — он уже рыдает. — Эдди, — говорит Уэйн, взяв лицо племянника в руки и рассеянно смахивая слезы. — Ты не мой сын. Эдди выглядит растерянным, но он быстро подавляет это. — Я знаю... — Но ты мой гребаный ребенок, хорошо? Ты - мой ребенок. — Уэйн всегда умел выразить все на свете менее чем двадцатью словами. — Я люблю тебя, — говорит Эдди, чувствуя себя немного глупо из-за того, что не нашел лучшего ответа. — Я тоже тебя люблю, — легко отвечает Уэйн. Долгое время они еще сидят в тишине, обнявшись. — Блять, я же теперь понятия не имею, как поговорить с тобой о сексе.***
— Мне как-то не особо нравится, что ты сейчас в моих воспоминаниях, — говорит Эдди. — Ох, я не могу их видеть, — обещает Эл. — Они не доступны мне. Эдди решает, что если они когда-нибудь выберутся из этого места, он преподаст этой девушке хороший урок. — Тогда как...? Одиннадцать моргает и снова берет парня за руку. — Магия, — невозмутимо заявляет она, и Эдди вроде как даже верит ей.***
Эдди 17 лет, когда он впервые напивается. Он тщательно рассчитал время своего выхода из бара, чтобы успеть вернуться в Хокинс до наступления комендантского часа. Всю ночь он оставался абсолютно трезвым, одним глазом поглядывая на часы, пока позволял какому-то парню, чье имя даже не мог вспомнить, целовать себя. Это был хорошо продуманный план, которому он безупречно следовал бесчисленное количество раз. Так что, конечно, как раз перед тем, как он должен был уйти, он облажался. Все, что произошло, это неуверенное "что угодно, из того, что есть, спасибо" и едва мелькнувшее дерьмово подделанное удостоверение личности, после чего часть его плана "ехать домой" вылетела в окно. После двух банок пива и четырех рюмок он смотрит на часы и понимает, что у него осталось всего пятнадцать минут до комендантского часа. Он ебаный идиот, но уже знает, что вождение в нетрезвом виде может привести к смерти. Так что Эдди, спотыкаясь, выходит на улицу, чтобы найти телефонную будку. Была одна возле круглосуточного магазина на углу, поэтому он тратит свои последние деньги, чтобы позвонить домой. Уэйн берет трубку почти сразу, явно дожидаясь звонка. — Алло? — Привет, дядя Уэйн, — невнятно произносит Эдди, хихикая от собственного голоса. — Хочу домой, но я не могу... не могу водить. — Эдди? — Уэйн делает паузу, сомневаясь, какой вопрос лучше задать. — Что… Где ты? — спрашивает он, решив сначала найти своего ребенка, а позже разобраться с остальным. — О, я в… я в Инди. Тут, кажется, 7-Eleven или что-то типа того. — Инди? Господи Иисусе, хорошо. На какой ты улице? Эдди смотрит на уличные знаки, щурясь, пытаясь их прочитать. — Эм, 16-й и ... 3-й. Нет, 9-й. Нет, все же это наверняка тройка. 16-й и 3-й. Уэйн делает глубокий вдох, напоминая себе не душить Эдди, хотя бы потому, что ему это никогда не сойдет с рук. — Хорошо, — говорит он спокойно. — Я в пути. — Хорошо! — Эдди икает. — Клянусь богом, если ты сдвинешься хоть на сантиметр, я найду тебя и сдеру с тебя шкуру живьем. — Пожалуйста, не надо. — Уэйн уже не отвечает, просто вешает трубку. Эдди оглядывается по сторонам, обнаруживая, что на улице совершенно пусто. Он вешает телефон обратно и сползает по стене, усаживаясь на землю. На улице тихо, если не считать приглушенной музыки, доносящейся из бара. Он сидит там, пока Уэйн не вылетает из-за угла на своем грузовике, превышая скорость в два раза. Эдди требуется четыре попытки, чтобы наконец встать на ноги, и к тому времени, когда ему удается сделать неуверенный шаг, Уэйн оказывается рядом с ним, придерживая за талию. — О, привет, — говорит парень, глупо ухмыляясь. — Привет, — бормочет Уэйн, фактически неся его обратно к грузовику. Ему удается пристегнуть Эдди, не сломав конечностей, несмотря на то, что племянник слишком пьян, чтобы помочь себе в чем-то. В подстаканнике стоит слегка помятая пластиковая бутылка с водой, и Уэйн протягивает ее племяннику. — Пей. Мы вернемся за твоим фургоном завтра. — Этот штраф за парковку будет ... очень большим, — хихикает Эдди, допивая воду и прислоняя голову к прохладному стеклу окна. — Да. Ты заслуживаешь этого, малыш. Эдди кивает. — Мне жаль, — тихо говорит он. — Я знаю. — Уэйн поднимает свою куртку с пола и протягивает ему. — Ты весь дрожишь. — Оу, спасибо — говорит он, глядя на мурашки на своих руках. Они едут в тишине. Уэйн собирается с мыслями, а Эдди медленно трезвеет. — Итак, — они уже примерно в десяти минутах от трейлерного парка. — Ты планируешь рассказать мне, почему чуть не упился до смерти в Инди? — Я был в баре, — тихо говорит Эдди. —...Да, я это понял. — Нет, это был… это был гей-бар. Уэйн тихо хмыкает, но продолжает смотреть на дорогу. — Ладно, — медленно говорит он. —Так это было… Ты в первый раз там был? — Нет, это.. я хожу туда дважды в месяц. Хотя обычно я не пью. — Это хорошо. Не садись за руль пьяным. Эдди хихикает на выдохе. — Да, я уже знаю. — Мне следует забрать твое поддельное удостоверение личности, понимаешь? — продолжает говорить Уэйн. — Почему ты думаешь, что у меня оно есть? Уэйн наконец отрывает взгляд от дороги, чтобы посмотреть на племянника, и поднимает бровь. — Я не думаю, что в мире есть чертов бармен, который не спросил бы у тебя удостоверения, Эдди. Ты выглядишь на пятнадцать. — Эй! — недовольно восклицает тот, но все же выуживает поддельный документ из кармана. Уэйн смотрит на карточку, усмехается и выбрасывает ее в окно. — Я не знал, что ты блондин. — Конечно, попробуй сам достать хорошее поддельное удостоверение личности в Хокинсе, блять, Индианы.***
Эдди 18 лет, когда он впервые по-настоящему разговаривает со Стивом, мать его, Харрингтоном. Мисс Келли только что сообщила, что Эдди не закончит школу, и он совсем сдался. Идет пятый урок, сразу после обеда, он курит в туалете - сигарету вместо травы, потому что ему не хочется быть арестованным. И тут Стив входит со своей фирменной ухмылкой и этой дурацкой гребаной прической. Это пугает Эдди так сильно, что он выбрасывает сигарету в окно. — Черт, — шипит он, наблюдая, как от этого загорается трава. Он не сводит глаз с огня, пока тот не догорит, как будто еще может заставить эту ситуацию не вылиться в случайное уголовное преступление. Стив присоединяется к нему у окна, хихикая над его облегченным вздохом, как раз когда гаснут последние угли. Эдди вроде как любит его смех. — Черт возьми, чувак. Это был бы один из способов уйти с уроков. — Я случайно! — Знаю, — просто говорит Стив. — Ты не самый прилежный ученик, но я никогда не считал тебя поджигателем. — Что ж, значит ты единственный человек в школе, не считающий меня воплощением дьявола. Стив хмыкает, оглядывая парня. Будучи на год младше Эдди, Стива он немного пугает. — Нет, — наконец говорит он. — Не дьявол. Просто чертовски странный. — Это так плохо, красавчик? — спрашивает Эдди. Он с самого начала понимает, что флиртует, и все же собирается отступить, но Стив отвечает. — Не особо, нет, — говорит он, и черт возьми, Эдди хочется ему верить. — Эм, спасибо. Стив просто пожимает плечами, роясь в карманах. Он достает сигарету и протягивает ее собеседнику. — Я должен вернуться к занятиям, но... может быть, не стоит устраивать пожар? Эдди принимает сигарету с усмешкой. — Не могу ничего обещать. — Ну, я не хочу стать соучастником, так что я скорее пойду. — Ты пришел сюда не поссать? Стив смеется, держась одной рукой за дверь. — Не-а, просто хотел уйти с урока. Эдди никогда не приходило в голову, что ему не обязательно прогуливать все занятия, чтобы немного развеяться. — Тем не менее, приятно было тебя видеть. — Стив подмигивает, когда говорит это, глядя так, как будто они друзья. Как будто они настоящие друзья. Всего на секунду, когда за ним закрывается дверь, Эдди позволяет себе поверить, что когда-то они могли бы ими стать.***
Эдди качает головой, глядя на Одиннадцать отчаянными, уже безнадежными глазами. — Пожалуйста, я не понимаю. Просто скажи мне, что делать, и я это сделаю. — Я тоже не знаю, что конкретно делать, — говорит она. — Ты должен найти решение сам. — Как это сделала Макс? — Типа того. — Она берет его за руку, и он чувствует слезы на глазах. — Я не хочу торчать тут вечно, — плачет он. — Я не могу заниматься этим вечно. — Не вечно, — обещает Одиннадцать. — Просто пока это не сработает. Пока не найдется правильное воспоминание.***
Эдди 19 лет, когда Уэйн впервые думает, что тот умрет. Это неинтересная история. В один момент Эдди едет домой после сбора клуба, а уже в следующий пьяный водитель врезается в его фургон на перекрестке. Несколько иронично, думает Эдди, что он вот-вот умрет так же, как и его родители. Он каждый день клялся, что никогда не закончит, как они, и все же. И все же. Он просыпается на больничной койке со сломанной ногой и сотрясением мозга. — Черт, — только и говорит он, потому что у него нет протокола, которому нужно следовать в ситуации "пробуждение после возможной комы". — У нас вообще есть медицинская страховка? Уэйн неуверенно смеется, вскакивая со стула, чтобы обнять племянника. — Мы разберёмся со всем. Подадим в суд на парня, который въехал в тебя или что-нибудь еще. Эдди мычит. — Умно. Я... как долго я был без сознания? — Э-э... — Уэйн смотрит на часы. — Четыре часа, если включать операцию. — Это менее драматично, чем я думал. — Это было достаточно драматично, Эдди. Когда мне позвонили… Я думал, что ты мертв. —Ох, я.. — тихо говорит тот, чувствуя себя глупо, так как думал, что дядя шутил. — Ты не можешь так умереть, Эдди. — Это была не моя вина, — он попытается. — Я знаю, не твоя, но ты не можешь умереть раньше меня. Ты должен первым проститься со мной, малыш. Ты должен пообещать мне. — Хорошо. Я обещаю, — легко отвечает Эдди, уже не задумываясь об этом. Если быть честным, он знает, что умрет молодым, но все же думает, что сможет продержаться до смерти Уэйна.***
Эдди просыпается, задыхаясь. — Я понял, — говорит он, оглядываясь в поисках Одиннадцать. Вместо этого он обнаруживает, что падает с рук Стива прямо на землю, где умер недавно. Стив смотрит на него так, словно Эдди только что восстал из мертвых, и до него доходит, что так, вероятно, и было. — Боже мой, я жив? Он садится, поднося руку к шее. Там, под поверхностью его кожи, бьется пульс. Он смотрит ниже и обнаруживает, что одежда все еще изорвана, пропитана его собственной кровью, но раны каким-то образом затянулись сами собой. "Это Одиннадцать," - догадывается он. "Я обязательно дам тебе миллион долларов и несколько словесных уроков, если когда-нибудь снова тебя встречу." — Эдди, — выдыхает Стив, опускаясь на колени рядом с ним. Оглядевшись, он обнаруживает, что Дастин, Робин и Нэнси стоят в нескольких метрах от них. Робин выглядит слегка испуганной, что, наверно, и является нормальной реакцией сейчас, в то время как Дастин и Нэнси оба в слезах. Стив нежно держит его лицо, разглядывая, будто еще не уверен, что все это реально. — Эдди. — Ты помнишь, когда мы впервые заговорили? — он легко меняет тему, как будто его только что не воскресила девочка-подросток. — Нет, — признается Стив, затаив дыхание. Он всегда был таким - любящим и нежным, и таким полностью готовым согласиться с чем угодно - и Эдди всегда любил его за это. — Не думаю. Но хотел бы помнить. — Все в порядке, — обещает Эдди. — Мы наверстаем упущенное. — Ладно, извини меня, — говорит Робин, делая шаг вперед. — Но разве ты не был мертв? Что, черт возьми, только что произошло? — Я не уверен… Там была девушка. Она была примерно возраста Дастина. С короткой стрижкой и кровью из носа..? — Ты встретил Эл! — Восклицает Нэнси. — Это здорово, с ней все в порядке? — Подожди, она снова постриглась? — Дастин спрашивает. — Я думал, что она... — Одиннадцать может возвращать людей к жизни? — Вмешивается Стив. — С каких пор? Робин поднимает руки. — Мы на все 100% уверены, что это не какая-то жуткая история с Векной? — Векна мертв, Робби, — напоминает ей Стив, помогая Эдди подняться на ноги и перепроверяя все укусы демобатов. Они не исчезли полностью, но все до одного зажили, оставив после себя лишь блестящую рубцовую ткань и засохшую кровь. — Мы убили его, — добавляет Дастин. — А потом Нэнси выстрелила в него, типа, еще двенадцать раз. — Просто чтоб наверняка, — бормочет та, немного краснея от впечатленного взгляда Эдди. — На самом деле я не думаю, что именно Одиннадцать вернула меня. Типа, не совсем. Она сказала мне, что я должен сделать это сам. — Тогда как...? — Спрашивает Стив, приобнимая его за талию, чтобы удержать. — Она показала мне кучу воспоминаний. Вещи, которые важны для меня. — Макс так же описала это после того, как мы спасли ее от Векны, — говорит Дастин. — Она сказала, что это было похоже на подборку из важных моментов ее жизни. — Точно! — Эдди восклицает. — Это было похоже на то, что она - я имею в виду, Одиннадцать - она пыталась найти правильное воспоминание. И когда она это сделала, я просто… проснулся. — Что это было? — спрашивает Робин. — Чего? — Воспоминание. Ты сказал, что она должна была найти правильное, что это было? — Робби, — шипит Стив. — Это личное. —Ох, я имею в виду, извините, но.. я все еще хочу знать, как человек вернулся к жизни. — Нет, она права, — говорит Нэнси, делая шаг вперед, чтобы встать рядом с ней. — Что, если это похоже на музыку? Может быть, музыка работает для Векны, а воспоминания работают для... — Смерти? — предполагает Эдди. Стив и Дастин вздрагивают при этом слове, но Робин и Нэнси одновременно кивают. —...Да. — Возможно, ты прав, — говорит он, пожимая плечами. — Между прочим, это была автомобильная авария. Воспоминание. — Серьезно? — спрашивает Стив. — Ну, когда я очнулся в больнице после. Там был мой дядя Уэйн, и он заставил меня пообещать, что я не умру раньше него. — Слишком много вещей, которые могут сюда подойти, — задумчиво говорит Нэнси, явно прокручивая список подходящих в голове. — Давай разберемся с этим позже, ладно? — Говорит Стив, и Эдди целует его. Эдди приходится полностью прислониться к Харрингтону, чтобы устоять, а Робин так громко аплодирует, что Нэнси приходится отойти от нее на шаг (хотя она все еще смотрит на нее влюбленным взглядом). Эдди почти уверен, что он едва избежал расхождения одной из своих ран, и лишь на 90% уверен, что на самом деле не зомби. А Стив держит его так осторожно, что становится больно. Это совершенно ужасно и чертовски опустошающе, но Эдди хочется утонуть в этом мгновении. Он хочет оставаться в этом моменте, в этом поцелуе, с этим парнем, в этом ужасном месте, пока у них не закончится воздух, чтобы дышать.***
На удивление, оказывается достаточно легко провести человека, разыскиваемого всем городом, в квартиру, куда правительство переселило Уэйна после превращения трейлерного парка в активное место преступления. Как раз таки сложным было найти жилой комплекс, но в конце концов они додумались спросить об этом Макс, которую тоже выгнали из ее трейлера. Было немного кощунственно спрашивать у недавно ослепшего подростка ее домашний адрес, но она, казалось, была довольна, что оказалась полезной, даже находясь на больничной койке. Теперь Стив и Эдди крадутся по коридору, наивно решив, что двое раненых, покрытых запекшейся кровью и грязью, менее подозрительны, чем пятеро. Они доходят до квартиры, номер которой дала Макс, оба молятся, чтобы Уэйн не был на работе. Стив осторожно стучит в дверь. Наступает ужасающая пауза, Стив крепче приобнимает Эдди за талию, как будто это спасет их, если вдруг какой-нибудь благонамеренный сосед решит сдать Эдди копам. Как только Стив начинает засыпать на плече Эдди, дверь распахивается. Уэйн выглядит так, будто его только что разбудили, и Эдди приходится сдерживать себя, чтобы не извиниться. — Эм, привет, — говорит он все же вместо извинения, посматривая на Стива, который изо всех сил пытается не заснуть. — Это Стив. Он… живой, я обещаю. Уэйн, наконец, выходит из ступора, затаскивает их обоих внутрь и запирает за ними входную дверь. — Эдди.. — говорит он, помогая им обоим сесть на диван. Стив сразу сворачивается калачиком, положив голову на грудь Эдди, слушая его сердцебиение. Уэйн устраивается на стуле напротив них. — Что случилось? — Так много всего, — невнятно произносит Стив, адреналин из его крови полностью выветрился. Это уже даже забавно, насколько Стиву хуже, чем Эдди. Справедливости ради, он не был тем, чьи травмы были волшебным образом исцелены. Эдди рассеянно проводит рукой по волосам, кивая в знак согласия. — Я этого не делал, — тихо говорит он. — Не убивал Крисси, я имею в виду. Или что-либо еще. — Я знаю, что ты не... — Если не считать убийства межпространственных демонов с коллективным разумом, — перебивает Стив. — Засыпай, красавчик, — мягко говорит Эдди. Уэйн поднимает бровь, глядя на них, и лишь пожимает плечами. — Мы через многое прошли. — Я могу в это поверить, — говорит Уэйн, указывая на растрепанное состояние парней. — Стив выглядит так, будто его кто-то убил. — Нет, по правде, это меня убили, — говорит Эдди. — Но я вернулся. — Ты, блять, что сделал? Эдди ухмыляется, придвигаясь, чтобы Уэйн мог разглядеть некоторые шрамы вдоль торса племянника. — Подожди, пока не услышишь об альтернативном измерении прямо под Хокинсом. Уэйн вздыхает, наклоняясь вперед, чтобы взять своего племянника за руку. Он выглядит таким усталым, и Эдди ненавидит себя за то, что является причиной этого. — Я надеюсь, ты знаешь, что никогда больше не уйдешь из поля моего зрения. Эдди наклоняется так близко к дяде, как только может, чтобы не разбудить Стива, и заключает родственника в слишком крепкие объятия. — Я в порядке, — бормочет Эдди. — Итак, — говорит Уэйн, отстраняясь и многозначительно глядя на Стива. — Значит ребенок Джима Харрингтона, да? Эдди краснеет, кивая. — Хотя Стив не похож на своего отца. Уэйн смеется. — Да, я заметил. Так вы… он тебе нравится? Эдди переводит взгляд на Стива, кажется пускающего во сне слюни, и влюбляется снова. —Да, — говорит Эдди, не в силах удержаться от улыбки. — Нравится.
