Время исправить ошибку из прошлого

Воскресенье пролетело так быстро, что Чимин даже не заметил, как наступил вечер. Хюн Су нужно было завтра в школу, ему — на работу, однако омега предпочёл бы взять отгул на несколько недель. В глаза Мину смотреть невозможно больно, да и не хотелось совсем. Всю ночь Чимин проревел в подушку, а перед этим в душе смывал запах мужчины. Весь день омега провел только с Хюн Су, на телефонные звонки Тэхёна и Юнги не отвечал. Они складывали конструктор лего, заказывали на дом пиццу, смотрели разные детские комедии, смеялись и, кажется, альфочка был удовлетворён проведённым с папой днём. — Я люблю тебя, пап. — И я люблю тебя, моё солнышко, — Чимин чмокает в щёчку и укрывает получше, выключая свет и закрывая дверь. Потом идёт в гостиную и закуривает. Странно, но это была первая сигарета за сутки. Чимин смотрит, как догорает сигарета, и, не сделав ни одной тяги, выбрасывает окурок в пепельницу и ступает в комнату. Следующим утром Пак просыпается довольно рано, принимаясь готовить завтрак и обед в школу, а себе небольшой ланч. Упаковав всё, он направляется в спальню Хюн Су. — Хюн Су, малыш, просыпайся. В школу пора, — омега медленно подходит и ласково проводит рукой по личику. Мальчик хмурится и начинает ворочаться. — Давай, поднимайся. У меня сегодня важная встреча. Я не успею тебя отвезти в школу, поэтому пойдёшь сам, завтрак на столе. — Ладно. Чимин выходит и садится в спальне за туалетный столик. Сначала он наносит тональный крем, чтобы скрыть следы на шее, затем синяки под глазами и только потом приступает к нанесению макияжа. За это время Хюн Су успевает собраться, одеться и поесть. Чимин выходит в коридор, целует альфочку, желая удачи в школе и провожая. Дальше, под тихую музыку, омега одевается, завтракает кофе и круассаном, моет посуду и собирается выходить, но телефон, как назло, начинает вибрировать. Чимин сначала даже не обращает внимания, но когда замечает, что звонит Хюн Су, то принимает сразу же. — Да, Хюн Су, ты что-то забыл? — Здравствуйте, Вы его папа? — в телефоне слышится незнакомый голос девушки, и всё тело Пака напрягается. — Да, а Вы… — Это бригада скорой помощи. Ребёнка сбила машина, и он без сознания сейчас направляется в городскую детскую больницу. — Боже! Я сейчас буду! Чимин смаргивает слезы, впопыхах собирает сумку, документы, деньги и вылетает из квартиры. Не прогревая машину, он срывается на бешеную скорость и мчит к Хюн Су. По дороге звонит Юнги. — Меня не будет, — сразу уведомляет омега и хочет сбросить, но почему-то этого не делает. — Что-то случилось? Ты плачешь? — Хюн Су…его сбила машина, — дрожащим голосом отвечает он и тормозит на светофоре. — Где ты? Я сейчас приеду! — Городская детская больница, я еду туда. Юнги сбрасывает первым, а Чимин не сдерживает всхлипа. Не так всё должно было быть.

***

— Моего ребёнка привезла скорая помощь. Пак Хюн Су, — Чимин хватается дрожащими руками за поручни и смотрит на медсестру. Она быстро набирает номер регистратуры, узнает всё о пациенте, а после указывает дорогу к палате. Мужчина быстрым шагом поднимается на третий этаж, находит нужную палату и врывается в неё. На больничной койке без сознания лежит его мальчик. — Хюн Су… — всхлипывая, обращается он к сыну, подходит к нему и касается тёплой ручки. — У него кома. Он очнулся в машине скорой помощи, но потом опять потерял сознание. Состояние не критическое: сломана нога и мелкие ссадины. Организм молодой, срастётся быстро, — стоящий возле кровати доктор смотрит на ревущего Чимина и тяжело вздыхает. — Вы его папа? — Да…скажите что нужно, я всё куплю. Все лекарства, которые нужны для восстановления, — это похоже на мольбу. Чимин готов хвататься за подолы халата пожилого беты и падать перед ним на колени, чтобы только побыстрее вылечили его лучика. — Зачем же что-то покупать? Я бы Вам посоветовал быть возле него вместе с мужем, с отцом мальчика. Он альфа, феромоны отца подходят ему, и организм восстановится быстрее, — врач кладёт карту в отсек на кровати и ступает к выходу. — Зайдёте ко мне, я запишу Ваши данные. Пак кивает и утыкается взглядом в бледное личико Хюн Су. Приборы тихо пищат, на улице сорвался ветер, а затем начался сильный дождь, небо затянулось. Чимин тихо плачет, держась за руку мальчика, и просит прощения за то, что недоглядел. — Чимин, эй, ты чего? — в палату забегает Юнги, промокший от дождя, подходит к омеге и двигает к нему стул. — Садись сюда. Он поднимает Пака за руки и усаживает на стул. Встаёт между расставленных ног, смотрит испугано сверху вниз, нежно поддевает пальцами подбородок, поднимая голову и стирая слёзы с щёк. Чимин громко всхлипывает, смотря в глаза Мину, а через секунду оплетает руками торс и утыкается в пояс штанов. — Это… он из-за меня здесь… Я ему сказал идти пешком… — Чимин, ты не виноват. Виноват тот, кто его сбил. У меня есть связи в полиции, я найду его, и он получит наказание, — Юнги гладит омегу по мягким светлым волосам, а сам поворачивает голову и смотрит на бессознательного мальчика. Чимин на несколько минут перестаёт всхлипывать, только громко дышит, но взять себя в руки так и не удаётся. — Всё будет хорошо. Ему нужно время, чтобы прийти в себя, — поддерживает мужчина, и Пак кивает соглашаясь. — Мне нужно к доктору, — он отстраняется, сжимает черную рубашку альфы, смотрит на него, а потом и туда, где несколько секунд назад было его мокрое лицо. — Я испачкал тебя. — Будешь должен мне новую рубашку, — со смешком выдаёт мужчина, стирает последние капли слёз и кивает в сторону выхода. — Иди к нему, я побуду здесь. Чимин послушно встаёт и выходит из палаты. Юнги присаживается на место омеги и касается тёплой, небольшой ручки. Он звонил Чимину утром, потому что переживал. Ему было неспокойно и, видимо, не зря. Услышав, что его сын находится в больнице, он, так и не начав конференцию с партнёрами из США, рванул в больницу. Сотрудничество с ними стояло Юнги немало нервов и бессонных ночей, но когда родной человек находился в небезопасности, а под угрозой стояла его жизнь, Мину было плевать абсолютно на всё. Сердце бешено колотилось, когда он услышал дрожащий голос Чимина, когда ехал к ним и надумывал себе всякого. Оно и сейчас колотится, ведь, глядя на сына, Мин понимает, что больше ему в жизни ничего не нужно. Только Хюн Су и Чимин. Альфа набирает номера знакомых, просит их о помощи, и когда заканчивает разговор, в палату заходит Чимин. — Врач сказал…он сказал, что нужно ехать домой. Он не очнется сегодня, — голос тихий, Чимин не контролирует себя и своё тело, и Юнги это замечает. — Я отвезу тебя, — Мин поднимается, подходит к омеге и порывается обнять, но Пак уворачивается и опускает взгляд. — Не трогай меня. Я сам в состоянии доехать, — рявкает ему младший, обходит и подходит к сыну, целуя в лобик и спеша к выходу. — Если ты из-за того, что услышал в тот вечер, то я могу объяснить, — останавливает его словами Мин и смотрит на дрогнувшую спину. — Не смей говорить о своей личной жизни в палате моего сына, — через плечо отсекает Чимин и касается ручки двери. — Меня твоя жизнь совершенно не волнует, запомни раз и навсегда. А потом выходит и быстрым шагом направляется к выходу. В горле стоит ком обиды, на глазах слёзы, потому что, чёрт, кого он пытается обмануть? — Чимин! Господи, подожди! Куда ты летишь? Там дождь, сейчас вмиг промокнешь! — Чимин слышит, как его догоняет альфа, и срывается на бег, чтобы поскорее добежать к машине. Омега вылетает из больницы, ступает на ступеньку, собирается перешагнуть, как его хватают за руку. Он визжит, а затем оказывается прижатым к влажной рубашке. — Какого черта, Мин?! Отпусти! — Я ведь сказал, что на улице льёт как из ведра, промокнешь и заболеешь, — уже тише поясняет Мин. Чимин не собирается успокаиваться. — Я не собираюсь быть с тобой. Отпусти меня, чокнутый! Ты чокнутый, Мин Юнги, — Пак ударяет кулаком в грудь, Юнги хватает того за запястье и медленно касается тыльной стороны губами, целуя. Чимин громко всхлипывает, глядя на это, а на глаза снова наворачиваются горячие слёзы. — Сейчас ты просто сядешь в мою машину. Я отвезу тебя домой. Юнги снимает пиджак и накрывает голову омеги, обнимая его. Они быстро бегут к автомобилю. Чимин видит перед собой чёрный брабус. Мин открывает ему дверь, и Пак запрыгивает. — У тебя ведь не такая была? — он это сразу замечает и смотрит на альфу, который отряхивается от воды. — Одолжил у друга, — старший тянется на заднее сиденье, берёт пакет и достаёт темно-синюю рубашку, протягивая Паку. — Переоденься. Ты мокрый. Чимин забирает, смотрит на размер и понимает, что Мину эта рубашка мала. Значит, покупалось для омеги. Юнги, в свою очередь, достаёт из того же пакета другую рубашку, только на несколько размеров больше, и принимается её переодевать. — Она не слишком мокрая. Посижу так, — Чимин смотрит вперёд, на лобовое стекло, и глаза медленно спускаются за каплей вниз, к дворникам. В самом углу тёмным шрифтом было выведено имя: «Чон Хосок». В тот момент всё почему-то становится настолько понятно, что губы омеги начинают дрожать в истерике, а глаза щиплет от солёной воды. — Всё же, переоденься. Нелетная погода, заболеть легко. — Я не буду одевать одежду, которая принадлежит или должна принадлежать другому омеге, — он отворачивается, совсем не горя желанием смотреть в глаза Мину. Юнги, понимая, что Пак всё осознал, молча выезжает с парковки и включает негромкую музыку. — Я не собираюсь что-то отрицать. Да, у меня есть отношения, но они не такие, как ты думаешь. — С чего ты взял, что я вообще что-то думаю о тебе? — фырчит омега и издаёт тихий смешок. — Кому ты вообще нужен? — Чон Хосок. Мы с ним познакомились на четвёртом курсе. Он классный омега, но кроме секса и дорогих подарков у нас нет ничего общего. Встречаемся только тогда, когда кому-то из нас это нужно. — Ты, наверное, меня не понял, — Чимин поворачивается к нему боком. — Мне глубоко пле-вать! — Да, но при этом ты продолжаешь истерить, как ревнивый мужчина. Не находишь? — Юнги тоже смотрит на него, касается пальцем холодной щеки и стирает слезинку. — Перестань плакать. Когда я приехал домой, твой запах был повсюду. Мне нужно было кого-то трахнуть, понимаешь? Остыть. — Зачем ты тогда звонил мне, зная, что я могу услышать твоего Хосока? — Он для меня просто друг. Зачем скрывать что-то? — альфа пожимает плечами и сворачивает в район Пака. — Нет, это смешно, Мин. Чимин подпирает голову рукой и улыбается, понимая, что его просто разводят и развешивают метровую лапшу на уши. — Какой омега захочет таких отношений? Они подъезжают к подъезду. Чимин собирается выходить, но альфа вовремя хватает того за запястье и блокирует двери. — Сиди и слушай. Он набирает чей-то номер, ставит на громкую связь и смотрит на омегу. Гудки обрываются и из динамика слышится хриплый голос парня. — Юнги? Что-то случилось? — Привет. Да нет, ничего особенного. Ты как? Всё хорошо? Чимин закатывает глаза и дёргает рукой, пытаясь открыть двери. Зачем ему это слушать? — Ты ведь знаешь, как я переношу секс с тобой. — Хах, прости. Я почему звоню, Хосок, кто мы друг другу? На том конце немного молчат, нервно смеются и начинают говорить. Чимин делает вид, что ему всё равно, а Юнги внимательно за этой маской наблюдает. — Ты забыл? Я ведь лично тебя просил стать секс-партнёрами, потому что на первом месте у меня карьера танцора. А контракт с компанией запрещает мне заводить интрижки или серьёзные отношения на публике. — А машина? — Машину ты подарил на день рождения за то, что я тебе помог в одном очень важном деле. — Спасибо, поправляйся. Мин сбрасывает и смотрит на омегу, который не знает, что ему ответить. — Ты сам всё слышал. Есть, что мне сказать? — альфа замечает, как мнется омега, думая и всё же неуверенно кивая. Мин мысленно давит улыбку и глушит мотор. — Мне холодно, зайдёшь ко мне?

***

Пока Чимин купался, Юнги принялся искать кофе, заваривая его. — Будем в гостиной. Мин кивает, складывает всё на стоящий на микроволновке поднос и ступает вслед за омегой. — Я слушаю тебя очень внимательно, — Юнги раскидывает руки по обе стороны от себя. Диван полностью в его распоряжении, потому что Чимин садится в кресло. — Хюн Су нужен отцовский запах, ведь он альфа. Мой не совсем подходит, — Чимин делает несколько глотков и замолкает. Просить помощи у постороннего, да ещё и у Юнги, не особо хочется. — Поэтому ты не мог бы время от времени к нему заходить? Ему очень это нужно. Пак похож на человека, у которого отняли всё, и сейчас он просит помощи у врага, у человека, от которого зависит очень многое. Ему приходится переступить через себя и свою гордость. Юнги хмыкает, отпивает немного и смотрит на омегу. Скажи «нет», и он просто размякнет в этом кресле от позора, начиная плакать. — Взамен ты даёшь мне себя. — Нет. — Тогда несколько свиданий. Чимин тяжело выдыхает, сильно сомневаясь. На кону его сын, он боится, что если не ответит согласием, то тот и вправду не согласится, уйдёт и вновь исчезнет. Но альфа не такой мудак. Даже если нужно помочь, он согласится. И в этот раз не собирается давать заднюю, просто во всем нужно искать выгоду. — Одно свидание. — Два. — Одно. — Чимин, два. — Ладно. Юнги хлопает по своим бедрам, улыбается и счастливо отпивает кофе. Чимин покрывается мурашками, а кончики пальцев медленно начинают колоть изнутри. — Завтра я заеду за тобой. Вместе поедем в больницу, договорились? — Юнги поднимается и замечает мелкие кивки. — Отдохни сегодня и завтра, если не можешь работать дома, то просто поспи. Альфа собирается и уходит, оставляя Чимина наедине с собой. Омега быстро сварил куриный бульон, а потом лег под одеяло и проплакал до полуночи. Усталость из-за стресса накатила слишком быстро, и Пак, свернувшись калачиком, мирно уснул.

***

— Выглядишь не очень, — альфа протягивает горячий шоколад и включает печку посильнее. — Ещё и оделся так легко. — Выключи свою заботу. Она мне не нужна, — фырчит омега, принимает шоколад и роется в сумочке, находя там блеск для губ. — Почему ты плакал? — Юнги всё же решает узнать причину слёз и, если нужно, поддержать или утешить. Омега елозит на сидение, молчит долгое время, а потом еле слышно начинает говорить: — Когда ты меня привёз домой, после течки, — Мин кивает, а Чимин продолжает, — Тэхён увидел моё состояние и внешний вид, начал читать нотации, что я подаю плохой пример Хюн Су, что… Он стихает, замолкает и отворачивается к окну, прикусывая губу. — Что? — повторяет за ним Мин и мельком смотрит на него. — Что я звонил ему ночью только ради того, чтобы поиметь ещё несколько часов для секса, — шёпотом договаривает Пак и тихонько всхлипывает. — Мы поссорились, он ушёл и не звонит мне. А через день с Хюн Су такое случилось, и я просто не знаю, что мне делать, понимаешь? — Только не плачь, Чимин. Я рядом, возле тебя, видишь, ты не один, — альфа переплетает с ним пальцы и тепло улыбается. — Я тебе обещаю, что Хюн Су придёт в себя, быстро начнёт поправляться, и Тэхён…у вас тоже с ним будет всё хорошо. Пак всхлипывает и быстро-быстро кивает. По-другому быть не может. Они приезжают в больницу, сидя там до самого вечера. Чимин на одной стороне, Юнги на другой. Каждая медсестра, что заходила к ним, наверняка думала, что это счастливая семья, где царит гармония и уют. Но всё оказалось настолько по-другому, что и страшно поверить в то, что это иллюзия. Каждый омега, да и вообще человек, на планете хотел создать семью, в которой не будет ни единой ссоры, разногласия, но, увы, в наше время очень много дружеских семей распадается, а те, что только собирались скрепиться узами брака, стали враждебными людьми и знать не знают друг друга. Так случилось и в этой пары. Только вот один из партнёров хочет или пытается наладить и создать что-то связанное со словом «семья». Есть между этими двумя общее — ребёнок, за которого оба в ответе. Юнги уходит к врачу, чтобы подписать нужные документы о переводе альфы в платную палату с личными медсестрами, которые будут смотреть за ним двадцать четыре на семь, а когда возвращается, то видит спящего Чимина, что касался губами ладошки сына. Мужчина аккуратно собирает его вещи, выключает свет, поднимает на руки Пака и тихо выходит из палаты. Младший инстинктивно оплетает шею руками и зарывается носом в ворот толстовки, вдыхая запах. Мужчина аккуратно укладывает того на переднее сиденье, укрывает пледом и выруливает с парковки, направляясь домой. По дороге Чимин тихо хныкал и что-то невнятно просил. Юнги не особо акцентировал на этом внимание. Он вообще практически не смотрел на омегу, ведь мог попасть в аварию, засмотревшись. У Чимина не было ни единой морщинки. Даже синяки под глазами и опухшее от слёз лицо не заставляли мужчину изменить мнение об омеге. Юнги тратит немного времени на переноску Чимина в квартиру. Уже собираясь положить омегу на кровать, Мин чувствует, как сильно его сжимают за шею, а в следующий миг тихо шепчут: — Не уходи. Мне нужно твоё тепло. Мин так и остаётся держать омегу в нескольких сантиметрах от кровати. Этот тихий шёпот, маленькие руки на шеи, сладкий сон и весь Чимин до жути умилителен. Юнги снимает покрывало с кровати, опускает на подушки омегу, укрывает одеялом по шею и тихо выходит из комнаты, закрывая за собой дверь. Он тихо, пытаясь сильно не шуметь, начинает готовить лёгкий ужин, на случай если Чимин всё же проснётся.

***

— Почему я не у себя дома? — Юнги поднимает голову, отвлекаясь от новостей в интернете. Он улыбается, глядя на сонного Пака. — Я подумал, что тебе будет лучше побыть у меня. Тебе стоит отдохнуть, пока я могу поухаживать за тобой, — альфа поднимается с дивана и медленно подходит к омеге. — Как ты себя чувствуешь? Чимин вздрагивает, когда Мин укладывает свои руки тому на плечи. Они большие и горячие. В глазах омега видит ясные огни, что могут означать только одно: Юнги и правда пытается помочь. Искренне. — Нормально, — сухо бросает омега и отводит взгляд. В этой квартире он уже второй раз. — Думаю, мне незачем оставаться. Я сам в состояние… — Чимин, — перебивает его старший и подходит ещё ближе. — Я не прошу тебя остаться. Я констатирую факт того, что ты останешься. Можешь воспользоваться ванной, моя чистая одежда уже там. А потом мы вместе поужинаем и поговорим. Чимин опускает голову, кивает и нерешительно удаляется в ванную. Юнги почему-то выдыхает с улыбкой на лице и направляется на кухню. Он раскладывает тарелки и приборы, достаёт бокалы для вина и сам алкогольный напиток. Красное сладкое вино. Такое любит Чимин. Мужчина также находит в тумбе ароматные свечи с запахом лесных ягод, выключает свет и зажигает их. Хотелось поднять хоть немного настроение Чимину, что вышел из душа и стоял в ступоре возле стола. Самому себе, потому что жить в сером цвете — невыносимо. Омега моргает, смотрит то на стол, то на Мина. — Я хотел просто поесть в тишине и темноте, — тихо озвучивает Пак. Старший хмыкает, начинает медленно подходить к Чимину, а потом аккуратно обхватывает одной рукой за талию и притягивает к себе. Горячее дыхание опаляет губы, а запах начинает подкрадываться в лёгкие. Чимин укладывает руки на груди, дабы избежать непоправимого и отвоевать себе немного личного пространства. — У меня были другие планы, к счастью, — мужчина хмыкает, а затем отстраняется и подходит к столу. — Садись. Я старался и готовил. Ты должен поесть мою стряпню. Чимин только растягивает губы в улыбке. Он медленно садится и с интересом оглядывает блюда на столе. Не сказать, что ему не нравится внимание к себе. А еда действительно выглядела аппетитно, что не могло не радовать. — А вино зачем? — Чтобы приукрасить. — А свечи? — Для экономии электроэнергии. Я каждый вечер так делаю, — серьезность в тоне Юнги пробивают Чимина на громкий смех. — Да, правда. Альфа и сам тихо смеётся. Они принимаются есть. Чимин накладывает еду в свою тарелку и теребит в руках палочки. За ним всё время наблюдает мужчина. Омега боится молчать и находиться в давящей, смущенной тишине. Мин же чувствует обратное: впервые за долгое время — счастье и радость. — Тэхён не звонил? — вопрос заставляет Чимина подскочить на месте и быстро мотнуть головой. — Нет. Похоже сильно обиделся, — хмыкает омега. — У нас никогда не было, чтобы он бросал меня и Хюн Су, обрывал связи и не интересовался нами. Юнги понимающе кивает, но молчит. Хоть ему почти тридцать, но глупую ревность у него не забрать. Впрочем, как и любовь безответно любящего альфы. Они вновь замолкают. Нечего сказать. Ужин проходит в тишине. Вино расслабляет Чимина, и он, по привычке после ужина, следует на балкон, что располагался в гостиной. Проскальзывая незаметно, Пак открывает пачку, достаёт сигарету и закуривает. Ему так не хватало этой затяжки. По телу разливается приятное тепло. Омега опирается локтями о перегородку и смотрит вдаль, на город. Он в одной легкой кофточке Мина и его спортивных штанах. Вместе с дымом омега вдыхает и его запах. В голове внезапно всплывает слово «родной». На улице темно. На удивление дождя нет, а в небе сияют созвездия. Волосы Пака развевает холодный ветерок. Он поднимает голову к небу и выдыхает. Всё, что ему сейчас хочется, так это услышать любимое, тихое: «папуль», а затем увидеть красивые глаза сына. Чимин желает только этого. Затягиваясь сигаретой, на его плечи укладывают теплый плед, а следом обнимают за талию. — Курение вредит здоровью, — Чимин слышит приглушенный голос альфы у своего уха и ровное дыхание. — Я слишком напряжен. Мне нужно было расслабиться, — совершенно спокойно произносит Пак. — Спасибо за плед. — И всё же, курение не лучший способ, — тонкие пальцы пробегаются по ребрам, опускаясь на живот. — Ты знаешь способ получше? — хмыкает он и тушит сигарету о поручень, когда слышит уверенное мычание. Юнги отстраняется, натягивает сползший плед на омегу и заходит в квартиру. Чимин плотно закрывает балкон, оборачивается и сразу оказывается в крепких руках, сталкиваясь губами. Альфа прижимает к себе, впивается в пухлые губы, исследуя ряд верхних зубов, соединяется со скользким языком, переплетается и пошло чмокает, отстраняясь. Чимин поплывшим взглядом смотрит в глаза Юнги, тяжело дышит, оценивая ситуацию, а потом первым лезет целоваться. Мужчина толкает Чимина на диван, нависая сверху. Ладонями оглаживает бока, грудь, между пальцев зажимает набухшие соски, получая в поцелуй тихий писк. Чимину моментально становится жарко в штанах. Живот приятно тянет, а бедра подрагивают. Он отрывается от красных губ, слизывая слюну. Альфа целует в скулу, сползает вниз и становится на колени между раздвинутых ног. Пак всё ещё не может отдышаться. Бегает взглядом по лицу и кусает губы. Только когда Мин длинным языком проходится по паху через штаны, Чимин протяжно и сладко стонет. — Что ты собираешься? Нет…стой! Но Чимина не слушают. Юнги вместе с бельём стягивает штаны, и аккуратный, красивый член прижимается к животу. Пак смущенно закрывает глаза рукой и сгибает в коленях ноги. Мин как-то по-детски оглядывает омегу и громко хмыкает. — Собираюсь отсосать тебе. Мои навыки хромают, но я очень постараюсь, — мужчина гладит по бедру, наклоняясь к сочащейся головке и целуя. — Такой сладкий. Такой налитый и всё и из-за одного несчастного поцелуя. — Заткнись, Мин! — шипит Чимин, ведь этот бархатный голос заставляет его потерять контроль над собой. — Ох, чёрт! Альфа широким мазком проходится по горячей плоти, вскидывая бровями. Проницательно смотрит, как зажмуривается омега и сжимает обивку дивана. Бедра Пака подрагивают, а живот часто вздымается вверх. Юнги насаживается ртом, касаясь носом выбритого лобка, и едва слышно мычит. Омега запрокидывает голову и одновременно с альфой тихо стонет. Рот Мина, полный горячей слюны, смешивается со смазкой, которую старший покорно сглатывает, сильно сдавливая головку горлом. Юнги вылизывает языком каждую венку. Выпускает ненадолго орган, чтобы сглотнуть, а потом опять с хрипом грубо насаживается на ствол. В такие моменты Чимин забывает дышать и крупно дрожит. Он запускает пальцы в густую шевелюру и надавливает сильнее. Юнги краснеет, закрывает глаза, терпя саднящее чувство в горле. Чимин надавливает ещё сильнее. Часто дышит, зажмуривается и громко стонет, откидываясь на спинку дивана. — Так… — альфа пытается отдышаться, вытирает влажные губы и смотрит на Пака. — Так плохо, что ты не можешь кончить? Омега удивленно вскидывает бровями. — Я сдерживаюсь, — вполголоса бубнит тот и смотрит на колом стоящий член. — Не в рот же. — Почему бы и нет? — хмыкает Мин и немного дует на сочащуюся головку. У самого в штанах точно такая же ситуация. — Сумасшедший, — выдыхает омега. Он позволяет Мину окольцевать плоть большим и указательным пальцами. Позволяет мучить себя размеренной дрочкой, хотя терпеть не может такое издевательство. Альфа прекращает двигать рукой, когда почти показывается сперма. Слушает тихие всхлипы Пака и ждёт, когда его попросят. Ему хотелось этого услышать. — Прекращай издеваться надо мной, Мин! — и на одном из таких моментов Чимин не выдерживает. Подпрыгивает на месте и громко шикает. Альфа же, словно чеширский кот, растянуто улыбается, зажимает у основания и наблюдает, как густой смазкой вытекает предэякулят. Он делает вид, что не слышит. — Ты меня вообще слышишь?! Юнги поднимает голову и положительно кивает. — Попроси. — Что?! — Попроси меня прекратить играться с тобой, — он целует бедро, улыбаясь. Чимин запрокидывает голову и тяжело дышит. — Ты гад, Мин, — Юнги в ответ тихо хохочет, продолжая медленно дрочить. Пак тяжело сглатывает и загнанно дышит. Терпеть эту боль нереально, а кончить хочется довольно-таки сильно. Омега пытается терпеть ещё пять минут, а потом, отвернувшись, тихо произносит: — Пожалуйста…перестань, — альфа поднимает игривый взгляд, а Пак желает исчезнуть. — Я не расслышал. — Я не буду больше говорить этого вслух! — фыркает он и почему-то краснеет. Юнги тихо смеётся, сильно надавливает и зажимает канал, а сам поднимается и сладко целует в губы. — Ну, скажи. Ты сразу же хорошенько кончишь мне в кулак. Мужчина утыкается носом в шею альфы, пряча внезапные слёзы. Ему сложно. Он не хочет быть чьей-то марионеткой. Не хочет зависеть от кого-то. — Пожалуйста…я умоляю тебя…позволь, я хочу кончить! — омега ударяет кулаком в грудь, громко взвизгивая. Альфа прижимает к себе, а рукой быстро и надрывно дрочит. Чимин с протяжным стоном, как альфа и говорил, обильно кончает в кулак. Несколько минут отдышки, и Пак резко притягивает Мина к себе, мокро целуя и кусая губы. Альфа не может не улыбнуться. Да, в Чимине сейчас черти пляшут. — Моя очередь теперь играть с тобой, — оторвавшись от мягких губ, шепчет Чимин. Юнги кивает, поднимает омегу за бедра и несёт в спальню. Садится на кровать и сжимает ягодицы, легко целуя в скулу. — Прям страшно, — наиграно корчит испуганное лицо, дабы позлить Чимина. Омега окольцовывает шею и настойчиво целует, практически сразу углубляя поцелуй. В такой позе они изучают губы друг друга довольно-таки долго. Пак целует, прикусывает кончик чужого языка, тщательно вылизывает рот и с громким хлюпом отстраняется. Неожиданно для альфы валит того на кровать и нависает сверху. Он скользит взглядом по лицу, вздутым венам на шее, вздымающейся груди, животу, вплоть до выпирающего члена в штанах. Хмыкает и надавливает коленкой, прослеживая за реакцией. Юнги зажмуривает глаза и прикусывает губу, выдыхая через нос. — Не нравится? — омега на секунду перестаёт давить, но затем с большим нажатием возвращает колено, заставляя мужчину взвыть. — А вот так? Мин замечает усмешку и не может не улыбнуться в ответ. Ведь Чимин ему улыбается. Мужчина обнимает руками талию и хочет потянуться за поцелуем, как его грубо прижимают к матрасу. — Не рыпайся, Мин. Трогать руками меня нельзя. Сегодня я заставлю тебя страдать так, как ты меня немного раньше, — Чимин слезает с кровати и освобождается от кофты. Снимает штаны мужчины, оставляя того в белье. Затем залезает на альфу и игриво лижет скулу. Задницу выше поднимает, зазывающее виляет и исподлобья замечает лисий взгляд, что внимательно следит за движениями. — Хочешь потрогать? — негромко спрашивает омега, проходясь кончиком языка по кромке губ. Юнги робко кивает и сжимает руки в кулак. — Тогда попроси меня, Мин. Чимин выпрямляется, ощущая головку члена Мина. Альфа быстро сглатывает несколько раз. — Позволь мне облапать твой зад, Чимин. Мои руки будут хорошо смотреться на нём. Омега громко хихикает, но кивает в знак согласия. Он громко и протяжно стонет, когда его ягодицы до побеления сжимают. Альфа толкается бедрами, имитируя толчки, закатывает глаза, получая неимоверное наслаждение. — Чимин, — как в бреду зовёт альфа. — Чимин, пожалуйста, разреши мне растянуть тебя. Разреши, — а пальцами уже собирает смазку и заталкивает её внутрь. Но омега вовремя забирает чужие руки, откидывая их. Разворачивается попой к лицу альфы, опирается одной рукой на бедро Мина, а вторую заводит за спину и смотрит ехидно. — Ты будешь только смотреть. Без рук, Мин, — Чимин надавливает подушечкой на сфинктер и сдавлено мычит. — Здесь так влажно и горячо. Альфа сжимает постельное бельё и внимательно следит за движениями пальца Пака. Его успевает несколько раз бросить в жар. По вискам стекает пот. Он жаждет быть внутри. — Ох, как же, как же хорошо здесь! — восклицает Чимин, опуская голову. Смазка течёт из промежности по бедрам, оставляя заметные следы, которые Юнги бы охотно слизал. Но вместо смазки он слизывает с губ свою кровь и тихо скулит. Омега раздвигает ноги пошире и толкается внутрь двумя пальцами. Смотрит на Мина раскаленным взглядом, растягивает губы в улыбке, а потом громко и несдержанно стонет. — Тебе нравится смотреть на это? — Чимин двигает тазом вверх-вниз, смотрит на свой член и тихо постанывает. — Нет, — спустя минуту отвечает Юнги и громко сглатывает. — Я бы хотел оказаться там внутри своими пальцами. Хотел бы коснуться каждого миллиметра твоего тела. Хотел бы трахнуть тебя до потери сознания. Ещё и ещё! Чимин толкается сильнее и от этого голоса кончает на футболку мужчины. Немного отдышавшись, омега поворачивается лицом к нему и мимолётно целует в губы. Мин ёрзает на простынях. Ему до звона в ушах хочется войти, ощутить, а не только смотреть и представлять. Его член, кажется, максимальной длины и твердости. Достаточно одного толчка в омегу, и альфа обкончает тут всё. Пак снимает с Юнги футболку, облизываясь, и не спеша освобождает член. — Не смотри на него так! Вставь уже себе, — рычит Юнги, комкая постель в руках. Не трогать это тело та ещё пытка. Ему сейчас неимоверно сильно хочется Чимина. Мину по нраву чувствовать эти взгляды, касания, тихие постанывания. Пак проводит несколько раз рукой по чужому члену и смотрит на альфу. — Мне как-то не хочется, — выпаливает Пак и сводит ноги вместе. Юнги готов зарычать. Чертёнок. Играться вздумал. — Давай закончим в следующий раз. Чимин собирается подняться, но Юнги хватает его за кисти рук и валит на подушки, нависая. Его глаза горят страстью, желанием и злостью. А Паку это и нужно. Они молчат. Исследуют друг друга. — Тебе нельзя меня трогать. — Это решать мне, — рычит альфа, а членом толкается в промежность. — Нет, постой! — Чимин начинает вырываться. — Отпусти меня! — О, конечно, отпущу, — альфа лижет один сосок и слышит сдавленный стон. — Когда мы оба получим то, чего хотим. Пак прогибается в спине дугой и громко, протяжно и сладко стонет, когда одним разом его заполняют до краёв. Мужчина отпускает руки и закидывает себе на плечи. Они сцепляются в замок и немного надавливают за затылок. Юнги мажет губами и начинает двигаться. Сначала медленно, потом быстро и размашисто. Каждый раз альфа вгонял член настолько глубоко, что заставлял Чимина рвано кричать и полосовать ногтями спину. — Тебе нравится? — с одышкой интересуется мужчина, целуя и вылизывая шею. Чимин закатывает глаза и отрицательно мотает головой. — Нет! Ах, не останавливайся, прошу! Глубже, — Паку хватает два раза передёрнуть рукой, и он изливается между телами. Секс с Юнги — это дикость. Альфа будет долбиться на всю длину, затрагивать простату, зажимать соски до посинения, а потом, будто извиняясь, зализывать их. Будет сладко и несдержанно кусать, целовать, лизать и сосать. Губы, шею, бедра, грудь, живот, всё. Выставляться на полную, дабы партнёру было хорошо. Альфа не учит омег выдержки, а получает удовлетворение, когда они много раз неконтролируемо кончают. Ему нравится, когда Чимин перенимает инициативу на себя и садится верхом, вытирая ладонью щеки от слёз. — Можем сделать передышку, — Юнги, кажется, совсем не устал. Чимин мотает головой, опирается руками на торс, насаживаясь полностью. Мужчина сжимает до побеления ягодицы и сдавленно рычит. — Чёрт! — ругается омега и прикусывает губу, запрокидывая голову. — Чёрт, Мин, твой член прекрасен. Юнги заливисто смеётся, глядя на взъерошенного омегу. Он, прощупывая каждый миллиметр члена, аккуратно поднимается и опускается. Безусловно, это приятно. Да так, что у Пака не только сперма из члена политься может. У Мина грубый и длинный. Давление на мочевой пузырь в такой позе оказывается сильнее, чем обычно. Чимин резко насаживается и, взвизгивая, кончает альфе на живот. — Ложись на грудь. Я буду двигаться, — предлагает альфа, но мужчина его не слышит. Ритмично скачет, подрагивает, стонет. Делает всё сам и кайфует от этого. От испепеляющего взгляда на себе. Омега ещё так сексуально взлохмачивает волосы. Так соблазнительно обсасывает два своих пальца и томно смотрит на старшего. У Юнги челюсть сводит от этой красоты. От температуры красных ягодиц, что шлепают о его бедра. От этих набухших сосков и немного опухшего сочащегося члена. Альфа закатывает глаза и тянет на себя омегу. Обнимает за талию, сжимает ягодицы и толкается, позволяя омеге немного передохнуть. — Я бы трахал тебя вечно, — с придыханием произносит альфа и целует в потный лоб. — Много хочешь, — фыркают ему и поднимаются, опираясь на руки. Громкие стоны, шлепки и дыхание разбиваются о стены комнаты уже который час. Юнги придерживает руками двигающегося Чимина и сильно хмурится. С их начала уже прошло довольно много времени. Чимин с трудом мог сидеть, не говоря уже о движениях. Его тело — сплошной эрогенный комок. Все клеточки стали настолько чувствительны, что коснись щеки, и тот тут же кончит. А кончать-то впрочем нечем. Весь живот Юнги, все простыни, которыми он обтирался, были запачканы. Да и сам Мин уже несколько раз излился в омегу. Несколько, мать его! Обычно Хосок с трудом мог пережить один заход. Юнги на большем не настаивал. Ему этого хватало. Поэтому сейчас альфе немного трудновато. Чимин замирает на полпути. Сводит подрагивающие бедра, хватается за бицепс Юнги и, сильно морщась, кончает несколькими каплями. Следом за ним кончает и Юнги. Стоит сказать, что не только тело Чимина — оголенный провод. Альфа промаргивается, сглатывает вязкую слюну и обхватывает локоть, останавливая. — Чимин, давай закончим, — омега как в бреду мотает головой и с громким стоном насаживается, заполняя себя. — Ты устал, Чимин. Мышцы живота альфы сжимаются и перекатываются под кожей. — Ты… Ты ведь ещё можешь… Альфы могут по несколько часов, — Чимин тяжело дышит, немного останавливаясь. — Я…я тоже смогу. Мин закатывает глаза и тихо рычит. — Но ты не альфа. У альф выносливость больше, чем у омег, — Юнги переплетает с ним пальцы и настойчиво смотрит в глаза. — Ты сейчас отключишься, прекращай. Омега с громким всхлипом валится на альфу и пораженно закрывает глаза. По груди Юнги медленно скатываются слёзы. Мужчина утешающее гладит по спине и медленно выходит из подрагивающего тела. Чимина регулярно бросало в конвульсиях из-за переизбытка чувств. Мин просовывает простынь меж их животами и та сразу же намокает от жидкости из мочевого пузыря. Пак не контролировал себя или тело не слушалось его. Юнги, полежав так немного, переворачивается набок, укладывая мужчину на подушку, а сам раскидывает руки и ноги и шумно выдыхает ртом. Его впервые так вымотал секс, что спустя ровно минуту он проваливается в крепкий сон.