Тысяча поцелуев

-----1------       — Отказываюсь, — припечатывает Цзян Чэн. В отчаянии и ярости сжимаются кулаки, он глядит в хитрые глаза напротив и злится ещё больше.       «Это Хуайсан. Это всё он», — думает Цзян Чэн. Это наверняка его глупая затея. А он и Вэй Усянь были слишком пьяны, чтобы правильно отреагировать.       — А ты что молчишь? — рычит он на беззаботного Вэй Усяня.       — Да ладно тебе, А-Чэн, — весело говорит он, обнимая за плечи, — это же всего лишь игра. Будет весело!       — Отказаться нельзя. Спор есть спор, — лукаво добавляет Хуайсан, прикрывая ехидную ухмылку.       — Или ты боишься, А-Чэн? — подначивает Вэй Усянь. Цзян Чэн начинает сомневаться, что прохвост не при чём.       — Не нарывайся, — рычит он на Вэй Усяня и вновь обращается к Не Хуайсану. — А какая от этого выгода тебе?       Подозрительно щурится Цзян Чэн.       Тот легкомысленно пожимает плечами.       — Это весело. -----2-----       На самом деле Не Хуайсан ни при чём.       В общем это начинается, как и большинство глупых вещей. Под алкоголем.       Они празднуют окончание семестра. Впереди их ожидает несколько недель свободы и разнузданного веселья перед началом нового учебного года. И решают отпраздновать это.       Вэй Усянь виснет то на нём, то на Хуайсане, пьяно рассказывая что-то.       Не Хуайсан, который явно пропускает все мимо ушей. Громкая музыка и много алкоголя. И спор, который — как всегда между ними — зарождается без всякой причины.       Вэй Усянь обнимает Цзян Чэна за плечи и пьяно бормочет ни с того ни с сего:       — Давай будем честны. Ты во многом хорош. Но я выиграл каждое пари между нами, которое мы заключили друг с другом на протяжении… Сколько мы уже дружим?       — В этот раз я выиграю, — настаивает Цзян Чэн, чувствуя, как заплетается язык. Он снова отхлебывает вина. — У меня есть список вещей, в которых я лучше, — бормочет он. Его пьяный мозг с усилием пытается перебрать то, что он с трудом в состоянии сделать даже трезвым. Ведь Вэй Усянь — грёбаное идеально божество. У него нет абсолютно никаких недостатков.       — Да, да, конечно, — подначивает его Вэй Усянь. — Мы верим тебе, правда, А-Сан?       — Не впутывай меня в это, — говорит Не Хуайсан, тем не менее не без интереса наблюдая за ними.        — Мои волосы лучше, — наконец, находится Цзян Чэн, и тянет за прядь волос выбившийся из небрежно причёски Вэй Усяня. Они до безобразия мягкие и приятные на ощупь.       — Ай-яй! А-Чэн, — притворно жалуется Вэй Усянь и широко улыбается, чувствуя чужую слабину. — Правда?       Цзян Чэн хаотично начинает перебирать в уме хоть что-нибудь, в чем он по-настоящему лучше Вэй Усяня. Должно же быть хоть что-то!       — Я лучше целуюсь! — выпаливает он. Не Хуайсан где-то рядом давится водой. Вэй Усянь фыркает от смеха.       — Да? — озорно тянет он. Его глаза весело блестят. — И откуда ты знаешь? Ты принуждаешь всех людей, которых целуешь оставить отзыв?       — Нет, — огрызается Цзян Чэн, понимая, что сам загнал себя в ловушку. По выражению лица Вэй Усяня он видит, как вращаются шестерёнки в его голове, придумывая способы, чтобы смутить его. — Я имею ввиду, что их было больше. Людей. Которых я целовал.       Кому как не ему знать, что каким бы флиртующим кокетливым недоразумением не был Вэй Усянь, на самом деле он почти никого не подпускает к себе по-настоящему близко.       — О, боги, — поражённо и весело бормочет Вэй Усянь, и смотрит на Цзян Чэна так, словно тот только что подарил ему самый лучший подарок, который он мог когда-либо попросить. Не Хуайсан тихо смеётся рядом с ними.       — Цзян-сюн, тебе стоило остановится, — хихикает он.       — Нет, нет, нет! — перебивает его Вэй Усянь. Он грозит им пальцем, и ухмыляется так сильно, что его лицо может треснуть. — Теперь тебе точно не отвертеться, А-Чэн. Я от тебя точно не отстану.       Это последнее, что Цзян Чэн помнит о том, что случилось той ночью. -----3-----       До Цзян Чэна с трудом доходит сказанное Не Хуайсаном:       — Я сказал, что? — хрипит он, едва двигая губами.       — Да, — весело подтверждает А-Сан. — Ты сказал, что поцелуешь Вэй Усяня сто раз, потому что не хочешь сто раз целоваться с незнакомцами. На самом деле ты был очень пьян.       — Почему ты всё помнишь? — подозрительно спрашивает Цзян Чэн.       Не Хуайсан усмехается.       — На самом деле вам лучше посмотреть правила, которые вы сами составили, — со смешком говорит он.       Цзян Чэн растерянно переглядывается с необычайно молчаливым для самого себя Вэй Усянем. -----4-----       Они ведь всё ещё могут отказаться. Верно?       Первое правило из списка весьма лаконично и коротко: выигрывает тот, кто первым наберёт тысячу поцелуев.       Цзян Чэн вопросительно смотрит на Не Хуайсана — единственного из них троих, кто всё помнит и способен объяснить что происходит.       — Вы посчитали, что ста поцелуев — недостаточно, — объясняет он небрежно и странно щурится.       Второе правило: участников только двое. Поцелуи с другими людьми не засчитываются.       — Третье: по крайней мере один поцелуй в день, — вслух зачитывает Вэй Усянь выныривая из-за плеча Цзян Чэна и повиснув на нём. — Почему? — посмеивается он.       — Вы не хотели, чтобы это затягивалось надолго, — безропотно объясняет Не Хуайсан. — Итак?       Он стоит в дверном проёме и наблюдает за ними с плохо скрываемой радостью на лице.       — Итак что? — шипит Цзян Чэн.       — Когда вы собираетесь начать?       Вэй Усянь рядом усмехается, но ничего не говорит. Когда Цзян Чэн окидывает его быстрым взглядом, он смотрит на него так же выжидающе, как и Хуайсан, ожидая ответа.       Цзян Чэн выдыхает, прикрывая глаза. Это плохая идея. Нельзя смешивать поцелуи и лучших друзей. Все закончится плохо.       — Это глупо. Мы не обязаны это делать, — тихо говорит он, — несмотря на то, что мы придумали вчера, каракули, написанные на салфетке, не являются обязывающим договором. — О, да, — произносит Вэй Усянь. — Точно.       Затем он делает что-то, что абсолютно, совершенно невыносимо для Цзян Чэна. Он склоняет голову и хитро улыбается. — Конечно же, я не против. Если ты сдаешься, то…       И нет! Нет, нет, нет. Абсолютно точно нет! Боги, они знают друг друга больше десяти лет. Цзян Чэн как никто знает все уловки Вэй Усяня которыми тот манипулирует им. И всё же поддаётся им.       — Не дождёшься, — рычит он, глядя в смеющиеся глаза напротив. Не Хуайсан почти пищит от восторга, наблюдая за ними, потому что всё это обеспечит ему по крайней мере месяц развлечения.       Они точно сговорились против него. Цзян Чэн ненавидит их обоих. -----5-----       Вэй Усянь вырывается вперёд. Он составил таблицу в которой отмечает каждый поцелуй, которым он застал врасплох Цзян Чэна и всюду таскает её за собой. То, что они живут в одной квартире облегчает задачу.       В течение первых двух дней с начала спора, Вэй Усянь нападает на него больше десяти раз. Цзян Чэн не может спокойно войти в комнату или ванну, предварительно не проверив всё углы, в которых может прятаться Вэй Усянь.       Он отказывается проигрывать ему. К концу третьего дня их счёт выравнивается. 27-27 -----6-----       Цзян Чэн получает поцелуй в плечо, когда готовит им завтрак. И ещё один в нос на входе из спальни. А он целует Вэй Усяня в лоб когда тот поглощён видео игрой.       Это становится обычным делом. После этого они расходятся по своим делам как ни в чём не бывало. И всё же это похоже на какой-то странный сон.       Вэй Усянь нападает на него когда Цзян Чэн выходит из душа. Оставляет несколько быстрых поцелуев на его лице и весело хохоча, убегает.       — Ещё три, А-Чэн! — кричит он. Цзян Чэн настолько привыкает к этому, что почти не возражает. Тем не менее не забывая строить планы по контратаке. 52-47 -----7-----       — Вэй Усянь! — требовательно зовёт Цзян Чэн. — Что это такое?! Немедленно подойди!       Растрёпанная голова показывается в проёме их гостиной. Вэй Усянь растерянно смотрит, прежде чем с опаской двинуться к нему.       — Что такое, А-Чэн? — настороженно спрашивает он. — Что случилось?       Цзян Чэн хватает его за запястье, едва он осторожно приближается. И пока Вэй Усянь ошеломлён, приподнимается с дивана, и целует Вэй Усяня прямо в нос. Глаза Вэй Ина распахиваются, его рот открывается от удивления. Такие подлые нападения — его стиль. — Восемьдесят восемь, — самодовольно резюмирует Цзян Чэн, ухмыляясь. — Доброй ночи, А-Сянь.       Вэй Усянь по-прежнему выглядит ошеломлённо и уходит без боя. 88-88 -----8-----       Оказывается, что даже самая странная и дикая вещь в мире может стать обыденностью и рутиной если регулярно повторять её. Для них это занимает несколько недель.       Два поцелуя во время завтрака: один, когда Вэй Усянь вываливается из своей спальни, протирая глаза, и подходит к Цзян Чэну. Быстрое прикосновение губ к щеке Вэй Усяня, короткий чмок в подбородок Цзян Чэна. Обыденно и просто.       Поцелуй в затылок, когда Цзян Чэн готовит суп. Поцелуй в висок когда Вэй Усянь моет посуду.       — Увидимся, А-Чэн, — говорит Вэй Усянь собираясь на встречу с друзьями, и прижимается поцелуем к щеке Цзян Чэна, почти к уголку рта.       — Пока, — говорит он, и отвечает тем же. Простое касание губ. Это совсем ничего не значит. 164-153 -----9-----       Об их пари узнаёт больше людей чем планировалось.       Просто так случается, что они ничего не могут утаить от Янли. А Вэнь Цин слишком проницательная. К тому же они и не особо скрывались.       Во время совместного ужина у Яньли дома, Вэй Усянь набрасывается на него по крайней мере трижды. Приходится неловко объяснять, что вообще происходит.       Яньли ласково улыбается им обоим, но во взгляде её проскальзывает странное понимание. Она гладит Цзян Чэна по голове, совсем как в детстве, стоит Вэй Усяню отойти, и почему-то просит его быть осторожнее. Интересно Вэй Усяню она говорит то же самое? И почему он вообще должен чего-то остерегаться?       Несколькими днями позже они приглашают брата и сестру Вэнь к себе.       Вэнь Цин недовольно хмурится, когда Вэй Усянь по наитию оставляет быстрый поцелуй на макушке Цзян Чэна и отправляется на кухню, за бутылкой вина для них. Вэнь Нин рядом с ней, застенчиво отводит взгляд и бормоча неловкие извинения, плетётся за Вэй Усянем.       — Это не кончится ничем хорошим, — сухо говорит Вэнь Цин, оставаясь с Цзян Чэном наедине.       — О чём ты?       — Об этом. Тебе будет больно, — сурово говорит она.       — Это всего лишь безобидный спор, — возражает Цзян Чэн.       Вэнь Цин поджимает губы.       — Ты влюблён в него, — неумолимо припечатывает она, не мигая глядя ему прямо в глаза. Прямо в душу. — С тех пор как мы были детьми ты всегда смотрел только на него.       Цзян Чэн усмехается. Это глупо.       Он не влюблён в своего лучшего друга, почти брата. То что он чувствует к нему не любовь, это… Безумное восхищение. Непостижимое желание быть похожим. Быть равным. Вэй Усянь всегда был самым смелым, самым ловким, сильным и добрым. Он поражал воображение своими талантами и способностями. Кто мог вообще не восхищаться им? Это совсем ничего не значит. 216-208 -----10-----       Очень скоро поцелуи заменяют им слова благодарности.       Когда вечером Цзян Чэн ставит перед Вэй Усянем чашку горячего чая, тот просто ловит его за запястье и оставляет на нём поцелуй. А когда поздним вечером, возвращаясь из кино Цзян Чэн чуть было не спотыкается, Вэй Усянь обхватывает его в последний момент, помогая устоять на ногах. Цзян Чэн благодарно клюёт его в бровь.       Они никогда не говорят об этом. Это нормально. Это просто часть их глупого спора. В любом случае, подобное продолжает происходить и дальше. 304-297 -----11-----       Когда число их поцелует переходит за пятьсот, Цзян Чэну становится страшно. Прошло лишь пару месяцев, а они уже на середине пути. Кажется, все продвигается слишком быстро.       И кажется, Вэнь Цин может оказаться права. -----12-----       Паника приходит внезапно и ниоткуда.       Он влюблён в Вэй Усяня.       Осознание этого обрушивается на него, а может он всегда знал это, но отказывался признавать.       Сейчас это начинает казаться смешным. То как все вокруг казалось, знали об этом. Пытались предостеречь, а он отказывался их слушать. И злиться теперь не на кого кроме самого себя. Надежды на то, что такой потрясающий человек как Вэй Усянь может ответить ему взаимностью, может выбрать его, лишь на краткий миг овладевают им. И Цзян Чэн без промедления и жалости гонит их прочь. Это уж точно невозможно. Такой человек как Вэй Усянь никогда не выберет такого как Цзян Чэн. И признавшись ему, он только разрушит их многолетнюю дружбу. Или, что ещё хуже — Вэй Ин почувствует себя виноватым.       Остаётся молчать. -----13-----       — А-Чэн, я умираю, — драматично стонет Вэй Усянь, высовываясь из вороха одеял и подушек. Его нос и глаза опухшие и красные, волосы влажные от пота и небрежно растрёпаны. Жар держится второй день, но кажется, ему немного лучше, раз у него есть силы разыгрывать из себя умирающего.       Он никогда не умел болеть.       Цзян Чэн заваривает для него чай и готовит его любимый суп из корней лотоса.       В комнате Вэй Усяня нестерпимо жарко, когда Цзян Чэн заходит осторожно балансируя подносом. Цзян Чэн хмурится.       — Ты не умираешь, — сухо говорит он, ставя поднос на стол и усаживаясь рядом с Вэй Усянем, чтобы коснуться его лица, — это всего лишь простуда.       — Нет, умираю! — стонет Вэй Усянь. Изворачивается под каким-то немыслимым углом, почти переползая на колени Цзян Чэна, и обхватывая его руками за талию, вжимается в его живот лицом. — Ты такой жестокий, А-Чэн. Тебе совсем-совсем не жаль меня. Ты совсем не любишь меня.       Жар поднимается из груди Цзян Чэна вверх по его шее и обжигает щёки.       Ох, если бы он только знал.       Вместо ответа Цзян Чэн гладит Вэй Усяня по спутанным волосам. А когда тот поднимает лицо и смотрит на него, Цзян Чэн осторожно целует его в лоб.       — Так нечестно! — жалуется Вэй Усянь, и трётся щекой грудь Цзян Чэна. — Я не могу ответить тебе сейчас, иначе ты заразишься.       — Что если я засчитаю это нам обоим? — предлагает Цзян Чэн. Он до дрожи хочет сжечь их несчастные таблицы, в которых они по глупому отмечают галочками каждый свой поцелуй, и начать всё сначала.       — Нет, абсолютно точно нет, — возмущается Вэй Усянь. — Я должен честно их заработать.       Он хватает Цзян Чэна за руку касаясь губами его ладони.       — Вот, теперь честно, — торжественно заявляет Вэй Усянь, ослепляя Цзян Чэна своей улыбкой. 634-631 -----14-----       Цзян Чэн ищет способы притормозить завершение их спора. Не остановить. Нет.       Но всё подходит к завершению слишком стремительно. Цзян Чэн не рассчитывал, что всё будет подходить к концу так скоро. Учитывая то, что они снова вернулись к учёбе и слишком уставали чтобы гонятся друг за другом днями напролёт. До дня рождения Вэй Усяня ещё неделя, а количество их поцелуев уже приближается к семистам.       Конечно, это обеспечит ему по крайней мере ещё несколько недель возможностей получать поцелуи Вэй Усяня и дарить их в ответ. Но этого оказывается катастрофически мало. Особенно теперь, когда его жизнь кажется ему такой правильной когда губы Вэй Ина прижимаются к его коже.       Цзян Чэн понимает, что не сможет продлить это вечно, но он попытается растянуть то немного, что у него осталось. -----15-----       — Я так опаздываю! — кричит Вэй Усянь, одновременно запихивая в рюкзак книги и пытаясь натянуть куртку. Его волосы небрежно перехвачены в хвост, и на нём только один ботинок.       Цзян Чэн беспощадно усмехается, делая неторопливый глоток чая. И возмущённо вскрикивает, когда Вэй Усянь вырывает у него из надкушенный тост, запихивая его в рот и убегает.       — Мог бы украсть и нетронутый, — возмущается Цзян Чэн, беря с тарелки новый.       — Тфой фкуснее! — слышится от входной двери.       Затем снова слышится звук торопливо приближающихся шагов. Вэй Усянь возвращается на кухню и Цзян Чэн мысленно готовится распрощаться с остатками своего завтрака, когда в два широких шага Вэй Усянь пересекает кухню и возвышается над ним.       Вопреки ожиданиям Вэй Усянь не отбирает его еду. Он обхватывает руками его лицо и целует едва не задевая губ.       — Отметишь один для меня? — говорит он, прежде чем снова убежать.       Цзян Чэн остаётся ошеломлённо сидеть, с так и не донесённой до рта чашкой чая.       Он не отмечает этот поцелуй в таблице Вэй Ина.       Поцелуй который он возвращает Вэй Усяню, когда тот возвращается он не отмечает тоже. 717-709 -----16-----       Вопреки ожиданиям шумный и весёлый Вэй Усянь, который всегда находился в окружении множества людей, предпочитает провести свой день рождения только с Цзян Чэном. Он отключает свой телефон. Они вместе устраиваются на диване, завернувшись в плед, в окружении ужина который старательно готовил Цзян Чэн и любимого вина Вэй Усяня, и смотрят сериал.       — Давай, А-Сянь, — мягко говорит Цзян Чэн, глубокой ночью, осторожно встряхивая Вэй Усяня за плечо, — пошли, уложим тебя в постель.       Он лежит вытянувшись на жёстком диване, а Вэй Усянь практически полностью лежит на нём, придавив его своим телом. Вэй Усянь медленно поднимает голову, от его шеи, в которую он вжимался последний час и сонно смотрит на него. Такой Вэй Усянь…       Цзян Чэн сдавленно выдыхает. Он готов поклясться, что это определённо не лучшим образом сказывается на его психологическом здоровье.       Щеки Вэй Усяня красные от выпитого вина, губы трогательно приоткрыты, а взгляд расфокусирован. Он выглядит до остановки сердца милым и трогательным, свернувшись вот так калачиком на нём.       — Не хочу, — капризно отвечает он, медленно моргая. — Очень удобно, — бормочет он, снова устраиваясь на Цзян Чэне, притираясь щекой к груди и крепче обхватывая его руками.       — Ты вообще-то тяжёлый, а диван жёсткий, — для приличия ворчит Цзян Чэн. — Эй, ты меня слышишь? Я заставлю тебя заплатить за это, — бормочет он, когда Вэй Усянь не отвечает. Вэй Ин зарывается носом ему в шею и тихо посапывает, сжимая в пальцах его рубашку.       — Да, — самоунизительно фыркает Цзян Чэн сам себе, улыбаясь и качая головой, — конечно.       Вэй Усянь не шевелится, когда Цзян Чэн немного смещает его, оставляя между ними хоть немного пространства. Он смотрит на его лицо и убирает с него пряди волос. А затем приближается и оставляет осторожный поцелуй на лбу Вэй Усяня, осторожно целует вдоль виска и прижимается губами к острому подбородку.       Он смотрит на приоткрытые губы, единственное, чего он так и не смел коснуться, чувствуя как бьётся собственное сердце, отдаваясь пульсом даже в губах. И едва вздрагивает, когда эти губы шевелятся и Вэй Усянь сонно бормочет:       — Ты жульничаешь, А-Чэн.       Цзян Чэн замирает, против воли сжимая руки вокруг Вэй Усяня сильнее, словно тот сейчас сорвётся и уйдёт.       — Прости, — шепчет он, чувствуя как сжимается горло.       — Не извиняйся, — шепчет в ответ Вэй Усянь, прижимаясь к нему крепче и трётся носом о его шею. — Но это не засчитывается.       Цзян Чэн сглатывает. Он и не планировал. -----17-----       Вэй Усянь целует Цзян Чэна в губы, в день его рождения. Сразу после поздравления и передачи подарка, он обхватывает его щёки ладонями и быстро чмокает, озорно блестя глазами и заявляет: — Восемьсот!       Цзян Чэн улыбается и возвращает поцелуй, пока ещё есть возможность, а затем ещё раз. Просто потому что может.       Да, восемьсот.       Он уже несколько дней мухлюет с их расчётами, но все до сих пор идёт слишком быстро. «Восемьсот» поцелуев, и этого всё ещё недостаточно. -----18-----       Девятисотый поцелуй Цзян Чэна происходит, когда Вэй Усянь встречает его после занятия у дверей их квартиры.       Цзян Чэн ничего не говорит по этому поводу, не желая заострять на этом внимание. Они и без того отстают от графика благодаря ему. Он затягивает это так долго, как только может, отмечая уже лишь один поцелуй из трёх.       Это давно перестало быть раздражающим соревнованием, быть весёлым развлечением или рутиной.       Он не знает, почему Вэй Усянь ещё не победил, только если он не делает то же самое что и он. Но он не смеет надеяться.       Он просто жалеет, что они не поспорили хотя бы на десять тысяч поцелуев. -----19-----       Это неправильно. Цзян Чэн чувствует словно земля разверзается у его ног.       Это неправильно. Его мир сотрясается.       Он чувствовал такое лишь однажды: когда его родители разводились, и тогда он тоже чувствовал словно весь мир предал его.       Эта единственная мысль тупой болью бьётся в висках, перекрывая все доводы разума. Где-то на грани сознания Цзян Чэн понимает, что Вэй Усянь ничего не должен ему и ничего не обещал. Это просто… Странно. Он отвык чувствовать кого-то кроме Вэй Усяня рядом с собой, и думал что хотя бы отчасти это взаимно.       И теперь вид того как однокурсник Вэй Усяня Лань Ванцзи — тот над кем сам Вэй Ин всегда потешался из-за его строгости и равнодушия -, прижимает его к стене на шумной вечеринке в доме Не Хуайсана и страстно целует, вызывает у Цзян Чэна потрясение.       — Ох, — зло вырывается из него. Пальцы до боли сжимаются в кулаки. Он всё ещё стоит в дверном проёме и смотрит на них, ожидая когда комната перестанет кружиться и внезапная тошнота подкатившая к горлу отпустит. — Извините, что помешал! — выплёвывает он.       Проходит несколько мучительно долгих секунд до того как они отлипают друг от друга, и, наконец, замечают его. Две пары глаз обращаются на него. Одни холодные и торжествующе. Другие растерянные и испуганные.       — А-Чэн! — восклицает Вэй Ин отталкивая от себя Лань Ванцзи. Но Цзян Чэн не слушает его. В порыве почти болезненной паники он бросаясь прочь. Он спотыкается, заставляя свои ноги двигаться быстрее. Алкоголь и отчаяние смешиваются в его крови в жгучий коктейль.       Не Хуайсан успевает удержать его под руку, прежде чем Цзян Чэн едва снова не падает почти достигая входной двери. Он смотрит на него обеспокоенным взглядом, но ничего не спрашивает и не говорит. Лишь понятливо кивает, уступая дорогу.       Цзян Чэн вырывается на улицу, с горечью глотая слёзы и бросается прочь не разбирая дороги. Вэй Усянь: Где ты?! Вэй Усянь: Клянусь, это совсем ничего не значит. Вэй Усянь: Я всё объясню. Сообщения остаются непрочитанными. -----20------       Он возвращается в их общую квартиру глубокой ночью.       Конечно, как может быть иначе? Он не станет из-за их глупого спора и своих ещё более глупых чувств, тревожить сестру или сбегать в неизвестном направлении.       Вэй Усянь ждёт его сидя на полу перед дверью, прижавшись спиной к стене и опустив голову. Но мгновенно подрывается, стоит ему только услышать Цзян Чэна, и налетает на него.       — Я думал ты пойдешь к своему новому парню, — цинично говорит Цзян Чэн, тем не менее не сбрасывая цепких рук Вэй Усяня и не уходя от его прикосновений.       — Цзян Чэн, — скулит Вэй Усянь, — это совсем ничего не значит. Я просто…       — Просто тебе надоело целовать своего злобного друга и ты решил попробовать что-то другое? — говорит Цзян Чэн. Он почти скалится и шипит, и злость, которая казалось утихла новой волной накрывает его.       — Нет же, — стороне Вэй Ин. — Да послушай же ты! Как мне могло надоесть, если я был тем кто начал всё это.       Цзян Чэн осекается на полуслове.       — Начал что? — спрашивает он. Вэй Усянь отводит взгляд и сдавленно посмеивается.       — Всё это, — бормочет он, небрежно взмахивая руками. — Пари. Поцелуи.       — Нет, не ты, — упрямо говорит Цзян Чэн. Он почти уверен в этом.       — На самом деле это была моя идея, — признаёт Вэй Усянь, усмехаясь, но смех не касается взгляда. — Ты был так пьян. И ты сказал, что целуешься лучше, и сначала я просто шутил, но потом… — Вэй Усянь тяжело вздыхает. — Такую возможность я не мог упустить.       — Возможность для чего? — резко спрашивает Цзян Чэн, начиная закипать.       — А-Чэн, — ноет Вэй Усянь обречённо, — неужели ты не понимаешь? Не заставляй меня говорить эти смущающие вещи.       — Вэй Усянь! — гремит Цзян Чэн разъярённо. — Либо ты говоришь всё как есть, либо я выбью это из тебя!       — Что именно ты хочешь услышать, А-Чэн? — мягко говорит Вэй Усянь. — Что ты всегда был тем к кому я стремился? — отвечает Вэй Усянь серьёзно и честно, глядя теперь ему прямо в глаза. Ни намёка на смешливость или игру теперь нет в его взгляде. — Или то, что ты единственный человек, с которым я хочу проводить всё время и которого я по-настоящему хотел? Или то, что все мои отношения разрывались потому что я постоянно говорил только о тебе? Что из этого?       Цзян Чэн шокировано моргает. Сердце гулко стучит в груди. Он не понимает, что всё это значит.       — Так значит это пари?.. — хрипло выдавливает Цзян Чэн, не в силах сформулировать вопрос.       Вэй Усянь фыркает от смеха.       — Я не был так пьян, как хотел казаться, — просто говорит он.       — А Хуайсан?.. — заторможенно спрашивает Цзян Чэн.       Вэй Усянь пожимает плечами.       — Подыграл мне.       — А-Сянь, — сипло выдыхает Цзян Чэн не веря. Руки его сжались на талии друга и теперь не отпускают его.       — Всю мою жизнь, — мягко продолжает Вэй Ин, бесконечно нежно касаясь пальцами его лица. — На каждом её этапе, всё чего я желал был ты. Это всегда был только ты. Неужели ты не видел как я смотрю на тебя, А-Чэн?       Он не даёт Цзян Чэну возможности ответить и приближается к его лицу, целуя его. Наваливается всем телом и сжимает их рты вместе.       — Я не знал, — ошарашенно произносит Цзян Чэн, между поцелуями. — Я не знал, А-Сянь. Не знал.       Вэй Усянь стонет ему в рот, зарываясь пальцами ему в волосы.       — Я не знал, — тяжело дыша выдыхает Цзян Чэн, — что ты смотришь на меня так, потому что ты… любишь меня? — он нерешительно запинается, боясь обмануться. Боясь, что всё это часть его фантазии. Его глаза закрыты, потому что он не не в состоянии смотреть на Вэй Усяня сейчас. Его голова кружится, мысли разлетаются, а сердце бьётся так сильно, что должно быть даже Вэй Усянь чувствует это. — И теперь я думая об этом… Обо всём, что ты когда-либо делал или говорил. Я не знаю, и я…       — Говори-говори, — подначивает его Вэй Ин, прижимаясь губами к скуле, вылизывая шею, не позволяя собраться с мыслями.       — Я думал, что пойму, что такое любовь, как только найду ее, — произносит Цзян Чэн дрожащим голосом.       Он делает глубокий вдох, задерживает дыхание как перед прыжком в воду и открывает глаза, глядя на Вэй Усяня.       — Но оказалось, всё это время я любил тебя. Всегда. И мне потребовалось так много времени чтобы понять это.       — Ты любишь меня, — повторяет Вэй Ин радостно и неуверенно одновременно.       Цзян Чэн кивает, потому что это правда. Возможно, он никак не мог подобрать правильных слов, для обозначения своих чувств, но сейчас, слыша это от Вэй Усяня он смиренно кивает.       Цзян Чэн задыхается от переполняющих его чувств, их с Вэй Усянем губы вновь соединяются, вероятно, уже в тысячном поцелуе. Но кого это волнует теперь? Каким бы ни было это число, их губы двигаются так, словно это самое естественное состояние для них. Вэй Усянь вылизывает его рот, перемещаясь на горло, скребётся пальцами по груди, пытаясь расстегнуть пуговицы на рубашке, гладит дрожащими ладонями пресс и бёдра.       Цзян Чэн не замечает когда они оказываются в спальне Вэй Усяня, в его постели, и прижаты друг к другу. Вэй Усянь седлает его бёдра и настойчиво дёргает его за одежду, пытаясь сорвать всё и сразу.       — Боги, — громко стонет он, когда ему удаётся распахнуть на Цзян Чэне рубашку и коснуться оголённой кожи ладонями, а потом и губами. — Ты представить не можешь, как долго я этого ждал.       — Могу, — мягко возвращает Цзян Чэн, стаскивая с Вэй Ина футболку.       — Знаю. Я знаю, — сбивчиво шепчет Вэй Усянь, гладя дрожащими ладонями его живот, а затем торопливо втягивает сосок Цзян Чэна в рот и стонет, словно умирающий получивший ещё один шанс на жизнь. Он играет, втягивает, нежно кусает и лижет.       — Ты будешь занят этим всю ночь? — в притворном раздражении спрашивает Цзян Чэн, наконец. Его внутренности разрывает от концентрированного желания. Если Вэй Ин и дальше будет дразнить его…       — Сладкий, — констатирует Вэй Усянь, отрываясь от него спустя несколько секунд, и довольно облизываясь. — Ты такой сладкий.       — Прекрати, — смущённо задыхается Цзян Чэн.       — Я хочу отсосать тебе, — ещё более бесстыдно заявляет Вэй Усянь, борясь с молнией на джинсах Цзян Чэна. — Я так сильно хочу это сделать.       — Боги, — в тон ему стонет Цзян Чэн. Вэй Усянь сползает по нему ниже, попутно целуя живот, и стягивает джинсы вместе с бельём вниз, пока член Цзян Чэна свободно не падает ему на живот. Руки его вов­сю блуж­да­ют по его телу. Цеп­ля­ют­ся за бёд­ра, про­бега­ют по ногам, сколь­зят по груди и животу, буд­то не мо­гут ос­та­новить­ся.       — Что ты?.. — голос Цзян Чэна звучит сдавленно, а затем и вовсе срывается, стоит лишь горячим губам коснуться его наконец, там где он нуждается больше всего. И это пытка. И это наслаждение. Это ярче всего, что было с ним в жизни.       Вэй Усянь обхватывает губами головку, втягивает щёки и кладет руки на его задницу, притягивая его ближе.       Его желание нервными импульсами пульсирующее в нём до этого, превращается сметающее всё на своём пути цунами.       Он запускает руку в волосы Вэй Усяня, толкается бёдрами и стонет так как не делал этого никогда. Он не узнаёт свой голос. Он никогда и ни с кем не был таким.       Вэй Усянь тем временем шире раскрывает рот и смотрит прямо на него. Он расслабляет горло и двигается мучительно медленно, впуская его глубже, заставляя Цзян Чэна превращаться в размякшее нечто. Вэй Ин сжимает его задницу, его язык вырисовывает узоры на венке с задней стороны члена Цзян Чэна. И когда Цзян Чэн кончает, Вэй Усянь глотает всё, что он даёт ему.       Цзян Чэн затуманенным взглядом смотрит на лицо Вэй Усяня снова приближающееся к нему. Тот довольно щурится, бесстыдно улыбаясь и облизываясь.       — Я же говорил, — бесстыже тянет он, смазывая кончиком пальца белёсую каплю из уголка рта и слизывая её. — Сладкий.       — Ты отвратителен, — стонет Цзян Чэн, упираясь ладонью в его лицо. Чем Вэй Усянь незамедлительно пользуется, принимаясь вы­лизы­ва­ть его ла­донь и об­са­сыва­ть паль­цы. Цзян Чэн снова стонет. Это слишком… Слишком опасно для его сердца.       — И ты любишь меня за это, — тон самодоволен, когда он отрывается от своего занятия.       — Почему ты продолжаешь болтать? — шипит Цзян Чэн, разочарованный тем, что рот Вэй Усяня больше не на нём. Он опрокидывает его на спину, нависает сверху, целуя в эти бесстыдные губы.       — Ты хочешь чтобы я?..       — Да, — выстанывает Вэй Усянь умоляюще. — Да, я очень, очень хочу, и всё что тебе для этого нужно в столике справа.       Вэй Усянь проводит ладонями по бокам Цзян Чэна. Он вздра­гива­ет и медленно втя­гива­ет воз­дух, а по­том под­ни­ма­ет­ся, на чет­ве­рень­ках ползёт к краю кро­вати, чтобы достать из ящика, всё что им необходимо.       Вэй Усянь сле­ду­ет за ним, и рас­тя­гива­ется вдоль тя­нуще­гося Цзян Чэна. Го­лени, бёд­ра, стопы. Член Вэй Усяня, напряжённый и твёрдый, ложится в ложбинку между ягодиц Цзян Чэна, грудь крепко прижимается к его спине. И вот они оба на коленях. Оба при­жаты друг к дру­гу. Вэй Усянь обнимает его. Одна рука проскальзывает под ру­кой Цзян Чэна, при­жима­ясь ла­донью к его про­тиво­полож­но­му пле­чу. Другая сколь­зит по животу и ниже, до­тяги­ва­ясь до чле­на Цзян Чэна. Вэй Усянь расслабленно целует его шею.       — Как я жил раньше, не имея возможности так прикоснуться к тебе? — шепчет Вэй Усянь и прихватывает зубами мочку уха Цзян Чэна.       Цзян Чэн вздра­гива­ет всем те­лом и зап­ро­киды­ва­ет го­лову к пле­чу Вэй Усяня.       Он снова твёрдый и горячий и он стонет от облегчения под прикосновениями Вэй Усяня.       Боги, это будет великолепно.       А затем Вэй Усянь тянет его назад, укладывает на спину и рас­ка­тыва­ет презерватив по его члену. Хва­та­ет не­боль­шой тю­бик смазки и вы­дав­ли­ва­ет себе на пальцы не жа­лея. Он не от­во­дит горящих глаз от Цзян Чэна. Отс­тра­ня­ясь, од­ной ру­кой упираясь в живот Цзян Чэна, другой принимается растягивать се­бя.       Цзян Чэн сгорает от желания, пе­рево­дя взгляд с чле­на Вэй Усяня, на его ли­цо, и на двигающуюся в нём ру­ку. Вэй Усянь напрягается, быстро дышит и из­даёт рез­кий стон-вскрик, принимаясь активнее двигать рукой внутри себя.       Цзян Чэн заворожённо смот­рит на не­го, рас­крыв рот, со­вер­шенно зах­ва­чен­ный зре­лищем рас­тя­гива­юще­го се­бя Вэй Усяня.       А потом, примерившись и придержав член Цзян Чэна рукой, Вэй Ин медленно опускается на него. Его лицо полосует удовольствие смешанное с болью.       Руки Цзян Чэна сжимаются на его талии.       — Это­го не мог­ло быть дос­та­точ­но, — хрипит он, понимая, что Вэй Усяню больно.       — Всё нормально, всё нормально, — торопливо шепчет ему Вэй Усянь. — Честно, — он кла­дёт дру­гую ру­ку на ру­ку Цзян Чэна на сво­ей та­лии, ус­по­ка­ивающе поглаживая. — Просто дай мне се­кун­ду. Всё хо­рошо. Обещаю. Всё очень хо­рошо, толь­ко од­ну се­кун­ду.       В его голосе от­ча­ян­ная моль­ба, и Цзян Чэн чувс­тву­ет, как бе­шено ко­лотит­ся его сер­дце. Он ки­ва­ет, гля­дя на Вэй Усяня ши­роко рас­пахну­тыми гла­зами.       Он зву­чит пот­ря­са­юще. Его го­лос хрип­лый и низ­кий. А его вид… Вэй Усянь самый красивый человек из всех, кого Цзян Чэн видел. Спустя несколько мгновений протяжный выдох срывается с губ Вэй Усяня, он усмехается и чуть приподнимает бёдра. Его ладони ложатся на живот Цзян Чэна. А пос­ле это­го толь­ко плавное дви­жение вниз, и…       Цзян Чэн впи­ва­ет­ся ног­тя­ми в бо­ка Вэй Усяня, из­да­вая длин­ный, хрип­лый стон. Его бёд­ра не­уве­рен­но дёр­га­ют­ся. Вэй Усянь опус­ка­ет­ся ещё нем­но­го ни­же и запрокинув голову низко сто­нет, про­дол­жая при­нимать его в се­бя. На ка­кое-то мгно­вение этого слиш­ком, слиш­ком мно­го. Нап­ря­жение вокруг них почти ос­лепля­ет, когда Вэй Усянь на­чина­ет плавно дви­гать­ся вверх и вниз. Ру­ки Цзян Чэна на нём. Цеп­ля­ют­ся за бёд­ра, про­бега­ют по гру­ди, касаются живота, сколь­зят по шее, под­бо­род­ку, гу­бам, буд­то не мо­гут ос­та­новить­ся. Вэй Усянь хва­та­ет ру­ку Цзян Чэна и под­но­сит её ко рту, обхватывая губами его паль­цы, на­сажи­ва­ет­ся на них, обводит горячим языком.       Цзян Чэн сходит с ума.       Он из­да­ёт сла­бые ко­рот­кие сто­нущие всхли­пы с каж­дым вы­дохом, его гла­за перестают различать что-либо, ког­да его паль­цы прос­каль­зы­ва­ют глубже в рот Вэй Усяня, под­чи­ня­ясь за­дан­но­му рит­му. А затем Вэй Усянь тол­ка­ет его ру­ку вниз, принуждая об­хва­тыва­ет ей свой болезненно твёрдый член.       — Ну же, А-Чэн, ну же, кос­нись ме­ня.       Цзян Чэн безропотно подчиняется, двигая ру­кой с за­дан­ной Вэй Усянем ско­ростью. И наб­лю­дая, как Вэй Ин дви­га­ет­ся на нём, шепча ему как ему всё это нравится и какой Цзян Чэн восхитительный.       Цзян Чэн вжимается пятками в матрас и начинает толкаться в него, содрогаясь от того с каким звуком их тела сталкиваются друг с другом. И ус­ко­ря­ет темп. Не то что­бы он хо­тел, что­бы это быс­тро за­кон­чи­лось, он прос­то… Прос­то он очень дол­го ждал это­го, и те­перь он на­конец по­лучал же­лаемое.       Вэй Усянь чуть прогибается в спине, отклоняясь назад. Его голова закинута назад, шея оголена, кадык быстро движется.       Цзян Чэн хочет обнять его.       Вэй Усянь рез­ко вык­ри­кива­ет где-то над ним, напрягается и замирает, кончая ему на живот, а затем обмякает, уютным теплом укладываясь Цзян Чэну на грудь. Он и сам бли­зок к кон­цу и его тря­сёт. Звёз­ды буд­то взры­ва­ют­ся пе­ред его гла­зами, и он ед­ва осоз­на­ёт про­ис­хо­дящее, сжимая руки на бёдрах Вэй Усяня, ещё жёс­тко тол­ка­ясь внутрь не­го. Он дро­жит и за­дыха­ет­ся, а затем переворачивается, подминая расслабленного Вэй Усяня под себя, и вот уже он ле­жит на спи­не, под ним. Цзян Чэн вко­лачи­ва­ет его в кро­вать, вце­пив­шись в бёд­ра. А Вэй Усянь сто­нет, принимая его в себя, цепляясь ему за плечи и с каж­дым вы­дохом без­звуч­но про­из­но­сит имя Цзян Чэна. Вэй Усянь под ним, вок­руг не­го, пот­ный, сто­нущий, креп­ко за не­го ух­ва­тив­ший­ся, тол­ка­ющий­ся ему навстречу, со­вер­шенно разрушенный. Его запах окутывает Цзян Чэна, впитываясь в поры кожи, и кружит голову. И этого хватает чтобы сорваться в пропасть. Цзян Чэн стонет ему в шею, кончая. Обессиленный он падает на Вэй Усяня, придавливает его собой, смешивает все жидкости, какие только возможно смешать, и тяжело дышит куда-то в шею, едва шевеля губами в попытке поцеловать. Он глу­боко в нём, его член во­шёл нас­толь­ко да­леко, нас­коль­ко это воз­можно, при­жимая зад­ни­цу Вэй Усяня к кро­вати, поч­ти уже не тол­ка­ясь, прос­то при­жима­ясь бли­же.       Сливаясь с ним в единое целое, Цзян Чэн торжествующе думает, что он теперь только его.       Он прижимается к Вэй Усяню со­вер­шенно рас­слаб­ленный, буд­то из не­го про­пали все кос­ти. Ка­кое-то вре­мя они не ше­велят­ся, нас­лажда­ясь не­гой, и единс­твен­ные зву­ки, ко­торые раз­да­ют­ся в ком­на­те, это зву­ки их сорванного ды­хания. Вэй Усянь мед­ленно гладит его по спи­не и целует в плечо. И начинает хихикать.       — Что? — утомлённо бормочет Цзян Чэн, не поднимая головы.       — Тысяча, — бормочет Вэй Усянь.       — Ммм?       — Это был тысячный поцелуй, — повторяет Вэй Усянь. — По крайней мере один из них точно.       — Правда? — интересуется Цзян Чэн.       — В последние несколько недель я отмечал примерно одну треть из всех поцелуев, так что на деле мы прошли тысячу давным-давно, — признаёт Вэй Усянь и фыркает, уткнувшись в плечо Цзян Чэна.       — О, так ты жульничал?       — Не хотел, чтобы ты перестал целовать меня, — Вэй Усянь пожимает плечами, оправдываясь.       Цзян Чэн улыбается, уткнувшись ему лицом в шею, а затем внезапно его осеняет:       — Подожди-ка минутку, — говорит он.       — Что?       — Это значит, что я победил, — говорит Цзян Чэн, ухмыляясь. — Я был первым, кто достиг тысячи. Официально. Я победил.       Вэй Усянь отталкивает его от себя и садится, сужая глаза.       — Неправда!       — Я победил, — радостно повторяет Цзян Чэн. — Я выиграл спор!       — Нет, нет, подожди…       — Я победил!       — Неправда! — возмущается Вэй Усянь. — Ты ничего не говорил! Ты тоже жульничал!       После небольшого спора Вэй Усянь снова садится на бедра Цзян Чэна, пытаясь ущипнуть его. Цзян Чэн смеётся, отбиваясь от атаки.       — Я знал, что могу сделать это, — говорит Цзян Чэн, радостно смеясь, — и я смогу сделать это снова.       Вэй Усянь затихает над ним, его глаза предвкушающе горят.       — Хочешь поспорить? — игриво подмигивает он. — Как насчёт, — задумчиво трёт нос, — десяти тысяч поцелуев? — спрашивает он и не дожидаясь ответа, целует Цзян Чэна. А отстраняясь, ласково шепчет:       — Это первый.