Первая любовь

«Привет, Аля… Сегодня 24 мая 85 года. Я не думаю, что ты когда-либо прочитаешь моё любовное послание тебе, но я всё же пишу его. Я влюблён в тебя, Алевтина. Влюбился я ещё зимой. Как сегодня помню…. На улице 4 января, я позвал тебя гулять после обеда, долго уговаривал твою маму, но в итоге твоему папе удалось отпросить тебя у твоей мамы. Мы пошли гулять, пошли в парк, потом гуляли по проспекту, нам было весело. Когда уже начинало темнеть, к слову зимой рано темнеет, ты сняла свою варежку и взяла меня за мою голую руку со словами -Юрка, ты ж заледенел! Почему без перчаток ходишь в такой мороз? -Нет у меня перчаток, я свои Сашке проспорил. -Вот дурак такой, заболеешь ещё, что я буду без тебя делать? Тогда я впервые почувствовал бабочек в животе. Ты проявила волнение и заботу ко мне, мне безумно приятно было. К сожалению вся любовь, которую я даю тебе уходит в никуда. Ты не любишь меня, ты сама сказала. Этого дня тоже не забуду, а зря, не хочу помнить этот кошмар наяву. 27 марта. Я нарвал букет подснежников специально для тебя. Собирал весь день, вложив в них всю любовь, от всего сердца хотел подарить их тебе! На следующий же день произошло следующие. Я пришёл к тебе домой с этим букетом. Твоих родителей не было дома- оно и к лучшему. -Юр, что это ты там прячешь? — сказала ты ярко улыбаясь. Я смутившись тоже улыбнулся и опустил глаза в пол. Ты хихикнула. Через пару секунд я собрался и поднял глаза -Это тебе, Аля.- я вынул букет из-за спины и вручил его тебе. В твоих глазах было столько радости, столько тепла, удивления. Ты взяла этот букет и. -Юрочка, спасибо тебе огромное! Очень красивые подснежники, ты наверное очень долго их собирал! А по какому поводу собственно? Восьмое марта прошло Я долго молчал и отводил глаза, дабы не отвечать на последний вопрос, но не вечно же молчать. — Аль, ты мне нравишься, очень нравишься! У тебя глаза такие красивые и голос потрясающий. А ещё ты танцуешь красиво! — пока я говорил тебе все эти комплименты, пока говорил о своих чувствах я замечал, как улыбка постепенно уходит с твоего лица переходя в отчаяние и смущение, тут то я и забеспокоился, но речь свою не прекратил — Ты заставляешься меня улыбаться, только ты! Я всегда готов дарить тебе цветы, слышишь? Всегда. Я хочу, чтобы ты знала о том, как я люблю тебя, хочу чтобы ты понимала, как нужна мне! Алевтина, ты самая лучшая девочка на всём свете! Ты молчала почти минуту, я уже тогда всё понял. Я понял, что это провал. Чтоб сгладить углы, я сказал — Аля, ну чего ты?.. Ты всё также молчала виновато смотря в пол. Затем подняв глаза ты жалостно посмотрела на меня. — Юра, прости… Ты хороший мальчик, и родителям моим нравишься. С тобой весело. Ты потрясающий друг, но… Я не люблю тебя. Я последний раз тогда посмотрел на тебя, затем тяжело выдохнул, открыл входную дверь и ушёл прочь. Мои эмоции на тот момент буквально не описуемы. Тоска, грусть, боль, стыд. На тот момент я лишь надеялся, чтобы наша крепкая дружба не пошатнулась или того хуже, совсем не разрушилась. Продолжаю писать письмо. Долго меня тут не было. Сегодня кстати 19 сентября того же, 85 года. Недавно мне исполнилось 12 лет, но это всё позже. Сейчас расскажу как я провёл своё лето. Конечно в нем участвовал Сережка Серков, мой лучший друг, но в письме буду говорить только о любимой. За это лето мы очень много гуляли. Я научил тебя играть в футбол, мы ходили на рыбалку, уже несколько раз обошли весь город и кучу раз были загородом! Много раз нам влетало за это от твоих родителей, в основном от папы твоего, а тетя Алина-твоя мама, всё умилялась и защищала нас с тобой. Дядя Кирилл мне конечно доверял, но все же ругал. Его можно понять. Мы — дети. Я помню, как подрался за тебя, снова. Это было в парке. Мы сидели на скамейке и подошли твои глупые одноклассники. — Чего, Аля, снова со своим ненаглядным? — после чего они чуть засмеялись — Это мой друг-Юра, я вам уже говорила — сказала моя любимая-Алевтина. — Вам то что? — вступился я Думаю дальше можно не описывать столь подробно. У нас началась драка. Я один, против двоих. Да, я проиграл в этом бою. Один из них толкнул меня на землю, затем они убежали. Ты сразу подбежала ко мне. Твои ласковые слова… Они снова вызвали у меня стаю бабочек в животе. — Юрочка, милый мой, с тобой всё хорошо? Зачем же ты полез, дурочек ты мой. Подошли и ушли бы они. Вставай, мой хороший! Я молчал. Молчал не из-за драки, а из-за твоих нежных слов. Это было неописуемо… Я настолько счастлив был на тот момент. Ты подала мне руку и аккуратно повела меня прочь из этого парка, к тебе домой. Я же молча смотрел на тебя, любовался, точнее. Как же ты прекрасна… Так чего же я взялся за письмо? У тебя, любимая Аля, появился кто-то. Ты часто начала мне говорить по него. Петя Муравьев — твоя любовь. Как же болит на сердце, когда ты говоришь мне о нем. Тяжело… Сегодня ты отказалась гулять со мной, потому что позвала своего Петю. Причём это не первый раз. Уже раз четвёртый с того дня вашего знакомства. К слову день, когда вы с ним познакомились — 2 сентября. 11 декабря 85 года. Я позвал тебя в кино, ты согласилась. Я уже купил билеты, думал, как мы проведём вечер после кино. Мечтал, как на свои деньги куплю тебе кучу попкорна, но увы… За часа 1,5 до нашей договорённый встречи ты звонишь мне со словами — Юрка, извини, сегодня кино отменяется. — причём говорила ты без какой либо тоски или грусти в голосе, говорила, будто не сорвала мои планы, будто не разочаровала меня, будто не произошло ничего плохого. — Почему? — Юр, меня Петя наконец гулять позвал, понимаешь? Я так долго этого ждала, ну как отказать то? Ох, прости меня, конечно. Как-нибудь в следующий раз может сходим. Пока, Юрчик) Моё сердце окончательно разбито. Я бросил трубку, ударил кулаком стену. За что? Ты специально издеваешься надо мной? Теперь я точно понял, ты променяла меня. Променяла на этого Петра, с которым знакома пару месяцев. Серков, друг мой, заметил моё состояние. Он знал о моей безответной любви к тебе, знал о должном вечере, знал о билетах в кино, он обо всем знал. — Юра, что-то случилось?.. — настороженно спросил друг — Всё отлично! Блять. Я тут уже намылился весь. А она! Она. — я сдался, сел на кровать. — она пошла с этим муравьем. — Ну ты чего?.. Не раскисай так! Она с тобой больше времени проводит, помни это! — Но любит то она его! Ненавижу! Ненавижу его! Ненавижу себя! Всех ненавижу. Кроме Али. — я вскочил с кровати и начал смотреть на билеты — Юрка…. Я взял билеты и разорвал их к чертям. Если не нам с тобой, то никому. Бросил обрывки на пол и ушёл из нашей с Серёжей комнаты 6 мая 86 года Сегодня проспорил, снова проспорил… Ночью с 5ого по 6ое мая к нам с Сережкой пришли Слава Пономарёв и Витька Михалков. — До сих пор не любит тебя твоя девчонка? — спросил Слава — Нет, и не начинайте. — Да уж. И не сможешь ты ее добиться — хитро улыбаясь сказал второй гость Серков от его слов покрутил пальцем у виска. Это я увидел краем глаза. — Я буду с ней, и она полюбит меня! — Да она даже гулять с тобой не ходит — Завтра пойдёт, точно не откажет. — Спорим? — сказал Пономарёв Не долго думая я пожал руку. Затем пацаны ушли, а мы с Серковым спать. Проснулся я не рано, сразу начал собираться на прогулку. Оделся отлично, взял все карманные, которые были. На выходе из интерната встретил Витю — А на что спорим то? — Гулять идёте — я тебе на мопеде брата моего даю погонять, а если не идёте, то с моста прыгаешь в речку — Я понял. Я пошёл к тебе. Надеялся на принятие. По пути, кстати, надрал цветов в чьём то саду. Я пришёл к тебе. Дверь мне открыла твоя мама. Увидя меня она улыбнулась и затем крикнула. — Вот, Аль, Шатунов твой пришёл, с ним бы пошла лучше! Плохое у меня предчувствуе… — Юрочка, заходи. Чай будешь? Ой. А что это у тебя в руках? — сказала она хитро улыбаясь — Теть Алин, чай я не хочу, спасибо. Позовите Алю, пожалуйста. Мне с ней поговорить надо. Через пару секунд после того, как тебя позвала мама ты спустилась. — О, привет, Юрка! — Привет, Аль, выйдем? Ты ничего не ответила, надела свои тапки и мы вышли из дома. — Слушай… Погуляем сегодня? — спросил я и вручил ей цветы — Ну… Юрка, я не хочу сегодня… Жарко же. — сказала ты давольно виновато. — А зря…- послышался голос сзади. Только сейчас я заметил твоего отца. Всё это время он в двух метрах от нас возился в гараже. — Ладно, я пойду… .- Я еле улыбнулся , почти сквозь слёзы и пошёл к выходу — Юрчик, ты завтра приходи, я обязательно пойду с тобой. И прости меня, что я который раз откладываю прогулку. — пока ты говорила это, я стоял в 3-4 метрах от тебя, спиной к тебе. Я еле заметно кивнул, открыл ворота и ушёл. Этим же вечером я прыгал с моста в речку. Прямо в одежде…. Снова пишу. Сегодня уже 28 ноября 86 года. Около месяца назад я познакомился в нашем интернате с преподавателем кружка музыки. Оказывается он пишет песни! Он обещал написать песню для меня, чтобы я пел её. Это конечно круто, но отнимает моё время… Я б лучше с Сережкой и Витей в хоккей прогонял. Ладно, самое главное в этом письме это ты- Аля. Этим летом мы почти не гуляли вдвоём, а жаль. Гуляли мы либо с твоим Муравьёвым, либо с Серковым. К слову, с Серковым ты быстро нашла общий язык. Вы отлично сдружились. С одной стороны это хорошо, просто потрясающе! А с другой… Я ревную. Ладно Серков, но Петя твой? Я начал замечать, что он открыто издевается над тобой. Он выпендривается тем самым передо мной. Какой же он мерзкий! И как же ты, моя Алевтина, полюбила такого гада? Цветы он тебе не дарит, в кино не зовёт, конфет не покупает, ласковые слова не говорит. А я? Я продолжаю стараться над получением внимания от тебя, но все тщетно… На мои цветы ты реагируешь как на что-то должное, но ты не представляешь, с каким трудом я достаю их! Мне влетало, так влетало, что твоему Пете этого даже не снилось! А почему влетало, собственно? Так я же их ворую с городских сад-огородов, специально для тебя, любимая моя! 21 декабря 86 года. Вы вместе. Ладно, сначала о хорошем. Сергей Борисович-тот самый учитель музыки, написал мне песню, которые мы с трудом записали. У нас появилась даже своя группа. Никому не известная конечно, но ничего… В группе человек не много, Я, Серков, Сергей Борисович Кузнецов и Славка Пономарёв. Теперь о плохом… Ты, Аля, вместе с этим Петей. Вы любите друг друга. Мне не верится. Я не сплю ночами, мне тяжело, очень тяжело. Ты даже не знаешь о том, как я люблю тебя…. Ты такая красивая, смешная, добрая. Порой ты заботишься обо мне, но это редкость. Чаще же ты просто разбиваешь моё сердце. Я люблю тебя, Аля. Люблю так, как никого другого. Ты прекрасна. Я буду любить тебя всегда! Даже есть это будет безответно. 23 декабря 86 года. Вы уже не вместе, поверить не могу! Я так рад! Из твоих слов, любимая «От него любви мне можно и не ждать. Он предложил быть вместе, как оказалось, лишь потому что я его достала. Я действую ему на нервы. Ненавижу его, ненавижу! Зато теперь, поняв, какой он в жизни мерзкий человек, я больше не люблю его.» Так рад я в последний раз был, когда ты на моё 13-ти летие поцеловала меня в щеку! Алька, моя девочка, ты больше не любишь его! Теперь я ближе к своей мечте, мечте-быть с тобой. 30 декабря 86 года Сегодня мы с нашей «группой» исполняли в нашем интернате те песни, которые написал Кузя. Ты пришла, пришла посмотреть на меня, порадоваться за меня. Явилась ты за пару часов до нашего выхода на сцену. Ты поддерживала меня, Серёжку Серкова. Познакомилась со Славой, с Кузей. Кстати, Пономарёв Славка явно проявляет к тебе знаки внимания. Как я это понял?.. Он пытался заботиться о тебе, но всё это я старался пропускать мимо ушей до одного момента. < — Что, Аль, Шатунов совсем достал тебя своими цветочками? — сказал он показывая взглядом на меня и смеясь. А я ведь просто обсуждал хоккей сидя на диване с Кузнецовым в трёх-четырёх метрах от вас. Как вообще Славке не стыдно? Я его другом считал! И он точно знал о моих чувствах к тебе, Аля. Благо в том диалоге ты вступилась за меня. — Почему же достал? Мне нравятся его цветы. Красивые они очень. — Всё внимания твоего добивается своими сорняками. — сказал Слава с призерающей ухмылкой. — Может хватит? — наконец ответил я — А почему хватит то? Я правду говорю между прочим. Алька так сказала только чтобы ты не обиделся! Ну не нравишься ты ей и не нравишь… — не успел договорить Понимарёв, как я его перебил Кузя — Давайте ещё и поссоримся все перед выходом? Серков, присоединяйся к друзьям, вместе ругайтесь, чего вы? Я замолчал и отвернулся от Славы, который строил недовольный взгляд и закатывал глаза. Ладно, до выхода на сцену ты с Серковым помирили нас со Славкой. После выступления я, конечно, вышел за кулисы, где меня с объятиями встретила ты. — Юрка, умничка, отлично спел! Поверить не могу, мой друг- звезда! — сказала ты и потрепала меня за волосы. — Я рада за тебя, Юр, очень рада. Дальше больше! Я смущенно улыбался, как обычно. Всегда у меня такая реакция на твои комплименты. 16 января 87 года. Я пришёл к тебе домой. Родители снова на работе. Войдя в дом меня, как не странно, никто не встретил. Я побрёл к тебе в комнату. Ты лежала лицом в подушку, плакала. — Алевтина?.. — после моих слов ты всклочила с кровати. — прости, не хотел напугать. Что случилось?.. — Юра, зачем ты пришёл? — звучало грубо. — Ну. Хотел провести время…. С тобой. Ты тяжело выдохнула и ничего мне не ответив пошла вниз. Умывшись, ты снова поднялась ко мне. — Почему ты плакала? — Не важно, Юр — Скажи Ты взялась руками за лицо и всхлипнула. Я обнял тебя за плечо. — Почему? Почему меня никто не любит, Юра? Пока остальные девочки ходят за ручки с мальчиками, я гоняюсь за Муравьёвым. Гонялась, точнее. Он не любил меня, никогда не любил. Ты понимаешь это, Юра? Я никому не нужна! — Не говори так! Ты мне нужна! Не представляешь, как нужна. А Петя твой пусть к чёрту идёт. Ты родителям своим нужна, подругам. А я знаю, подруги у тебя есть. Куда ж я без тебя, Аля? Ты мне нужнее всех! — Юр, спасибо большое. Спасибо, правда… Мне легче. Ты самый лучший мальчик из всех, кого я знаю! — тут снова это чувство… Бабочки… Так я рад, так рад! Этот день мы провели вдвоём. Наконец! Мы пели, рисовали, играли, шутили. Это было весело. 11 марта 87 года. — Юра, вот ты когда последний раз признавался ей в чувствах? — спросил меня Пономарёв — Ну… В мае того года вроде — Вот дебил, а! Скажи ей о своей любви, вдруг теперь это взаимно! — С чего ты взял то? — Пора уже просто. Давай, чтоб на следующую запись песни ты привёл ее, помнишь когда записываем? — 19 марта…. Я подумаю над твоим предложением. Не хочется мне снова позорится перед ней. В последующие дни все проходило вполне обычно. С пацанами, играли в хоккей, с тобой гуляли. Я оттягивал своё признание до последнего, но так нельзя. Я уже пообещал Кузе, что приведу тебя. Кстати, Кузя- Сергей Борисович Кузнецов. Он сам сказал называть его Кузей. 17 марта 87 года. — Ну что, послезавтра в силе? — спросил меня преподаватель — Не знаю, Кузь, не знаю. — Никаких не знаю! Чтоб завтра вы уже за ручку по городу ходили! — вмешался Саша — Нет, блять, вы так говорите, будто это от меня зависит! Вдруг не нравлюсь я ей. — Не попробуешь, не узнаешь. Сколько уже можно мечтать о ней? — сказал Серков. — Завтра утром я тебе букет белых роз куплю, ненаглядной своей подаришь, понял? — выдал Кузя, на что я кивнул. На утро, как и обещалось, мне вручили букет белых роз. Также меня разбудили очень рано, в 7:42 я уже пил чай с пацанами, обсуждая сегодняшний день. Как же страшно всё-таки. За эти 2 года, что я влюблен в тебя, я признался в любви всего 2 раза, все эти разы стали позором для меня, ведь любовь всё также была безответна. На самом деле и сегодня я был почти на 100% уверен в том, что ты меня отфутболишь. Ладно, упустим. Попив чай мы «толпой» пошли к нам с Серым в комнату. — А вы чего за нами поплелись? — спросил я, ибо нихера не понимал — Тебя одеть подобающе надо. — ответил Витя — А то вечно как пакет с мусором ходишь. — продолжил Серков — Ну спасибо. — Ну, Юр, ты и вправду вечно ходишь в своих джинсах и футболках. — Кузя. Недовольно фыркнув я вошёл в комнату. Ребята стали рыться в моей одежде. Я уже недоволен. Порывшись пару минут Слава начал чесать голову, а Кузя теперь подбородок со словами. — Скудно тут у тебя всё, Юрок…. — Ничего для свиданий у него нет, чего вы ещё ждали? — Серков отлично знает меня — Какого свидания, ребят? Если меня снова отвергнут? На третий раз я уже не только стакан с руками раздолбаю — Ты о чём?.. — удивленно спросил Витя Воспоминания: Снова с букетом, сорванным с чужих садов, я иду к тебе. Иду говорить о своей любви, самой большой и искренней любви к тебе, Аля. Всю мою любовь к тебе не выразить в словах, картинах, числах, письмах, никак не описать то, как я люблю тебя и ценю. Вот и сейчас я иду к тебе. Перед тем, как открыть дверь твоего дома, меня снова накрыла тревога, страх. Меня окутала паника. «Юра, ты сможешь» сказал я сам себе и открыл дверь. Ты возилась на кухне. Родители снова не дома. Услышав открытие входной двери, ты вышла в прихожую. Какая же красивая… В домашней одежде, без косметики. Красива всегда. — О, Юрок. Приветик. — сказала она подходя ко мне с тёплой улыбкой. Ты обняла меня. Обняла за шею. Подарила мне столько тепла. Сначала я замер, а затем обнял в ответ. — Аль, это тебе… — я вручил букет уже слегка помятых цветов. — Юрка, мне их уже ложить некуда. — улыбаясь говорила ты. — но спасибо огромное, мне очень приятно! Проходи в дом, чего ты у порога стоишь? Я разулся и сел на диван в гостиной — Аля, я хотел поговорить. — после моих слов ты заметно насторожилась. — Я люблю тебя! Я хочу быть с тобой, хочу чтобы ты всегда говорила мне ласковые слова, хочу чувствовать твои нежные руки на себе, хочу чувствовать твою моральную поддержку. Хочу, чтобы ты любила меня. Алевтина, ты будешь со мной? Ты замерла. Снова опустила глаза в пол. Через пару секунд закрыла глаза руками. Я понял, в тот момент уже всё понял. Сердце болит, очень болит. Мне опять так стыдно… — Юрочка, прости меня, пожалуйста! Я не могу, а точнее не хочу быть с тобой… Я не люблю тебя. Извини. — Хорошо. Не вини себя. Я пошёл, мне нужно идти. Пока. Конец воспоминаний. — Давайте не об этом. — ответил Серков. Как же он понимал, словно чувствовал всё. Знал, что мне плохо от подобных обсуждений. Внезапно Саша убежал куда-то. Остальные продолжили думать над образом. Через минут 10 он прибежал с кучей вещей в руках. — Вот, Юрку должно подойти! Кузнецов взял в руки эти тряпки и начал их рассматривать. Что-то он выкладывал, что-то отдавал Славке. В общем я не лез. Через считанные секунды Кузя выдохнул и протянул мне одежду. Я посмотрел на эти тряпки. — Ты, я так понимаю, хочешь, чтобы я надел это, так ведь? — Шатунов, не умничай и надевай. Тёмно-серая рубашка и чёрные штаны. Да уж. Сашку в таком наряде я ещё не видел. Переодевшись мне дали букет белых роз, и я пошел к тебе. Одному пойти не удалось. За мной увязались Михалков Витёк, Саша, Серков и Кузя. Я зашёл в твой двор, а они пошли на ближайшую скамейку. Перед входной дверью меня снова накрыла неописуемая тревога. Чёрт… Я наконец открыл дверь. — Алевтина! — крикнул я, чтобы ты пришла ко мне. Сразу послышался бег со второго этажа, и уже через 2-3 секунды ты стояла передо мной. Такая красивая… — Юрка! Снова с цветочками? — спросила ты улыбаясь. — А. Да. Это тебе. И, у тебя кто дома? — Родители в деревню уехали, приедут завтра. — ответила ты, забирая у меня цветы. — Чего ты опять встал, как не родной? Раздевайся, проходи. Чай будешь? — Да нет наверное, спасибо. — я решил не начинать беседу со своего признания. Думаю, это было бы ошибкой. — Как там дела у тебя с песенками? — поинтересовалась ты, ставя цветы в вазу. — Всё хорошо. Уже 5 песен вроде записали. Кузя доволен вполне всем. — Ты такой молодец, Юрчик. Я так рада за тебя, честно! Представь, ты станешь местной звездой! Или не только местной. Уедешь от меня и будешь там свои песни петь. — Аль, я тебя никогда не брошу, обещаю! И вообще… Я же не просто так пришёл. — Что-то случилось? — Я уже достал тебя наверное со всем этим. Не могу я молчать, Аля. Твой голос сводит меня сума. Находясь рядом с тобой, я волнуюсь. А какие я эмоции испытываю, когда ты звонишь мне?.. Это не описать словами. Я так радуюсь. Цветы эти, которые я подарил тебе. Они не с чужих огородов, их Кузя купил, специально, чтобы я тебе подарил. Я ведь люблю тебя, Аль. Два года люблю. Безответно люблю и буду любить в любом случае. Ты снова отвергнешь меня, Серкову снова нужно будет слушать моё нытьё, снова я перестану выходить на улицу. Всё по новой. Но я переживу. Переживу и вскоре вернусь к тебе со своими цветами, никому не нужными и банальными цветами. Но как я говорил, я готов дарить их вечно тебе, именно тебе, тебе и никому другому! Ты даже не представляешь, что я испытываю, когда ты гуляешь со своими Петями, Костями и Колями. Я их готов разорвать. Я люблю тебя, Алевтина! Ревную, грущу, ною, злюсь и люблю. Я буду любить тебя всегда, обещаю! Ты самая лучшая, самая красивая и добрая девочка в моей жизни. Если ты меня отвергнешь, то мы не перестанем общаться, я лишь продолжу добиваться, Аля. Я хочу быть с тобой. Ты — девочка моей мечты. — смог. Я смог сказать всё это. Ты лишь смотрела в пол, снова. Секунд 20 смотрела. Минуту смотрела. А я ждал, ждал любое слово от тебя. — Юра. Мне это уже надоело, прости, но это правда. Ты никогда не начнёшь мне нравится. Я понимаю, как это плохо, понимаю, что ты испытываешь, но перестань, пожалуйста, перестань. Я сама переживаю из-за того, что вечно отвергаю тебя. Я не люблю тебя, Юра, никогда не любила. Найди себе другую девочку, у тебя их в интернате выше крыши, бери — не хочу, как говорят. Перестань говорить мне о своих чувствах, пожалуйста. Ты — мой друг, на этом всё. Успокойся, Юра. Как жестоко… Как грубо. Ком в горле не давал мне покоя, горло словно резал этот ком. Всё, это конец. Возможно и конец дружбы. Я ненавижу себя, ненавижу Михалкова, Пономарева, Прико, Серкова, я ненавижу всех. Они вынудили, заставили. Я чувствую себя униженным, я опустился ниже плитки, определенно. Никакой гордости, Юра, никакой… Но я ведь люблю. Алевтина, ты запретила мне говорить тебе о своих чувствах. Недолго думая я пошёл к входной двери и вышел. Пошёл в интернат. Вся моя «компания», которая увязалась за мной, осталась на той же скамейке, да и чёрт с ними. Чувствую себя не нужным. 14 мая 87 года Я сегодня уезжаю. Уезжаю от тебя, Аля. Нашей группой заинтересовался Андрей Разин. Наш состав отправляется в долгий путь. Может это начало взрослой жизни. Ничего больше не хочу писать… Это не по моей воле, Аль… Не по моей, любимая моя. Кстати… После того случая, когда ты так жестоко поступила со мной, мы не общались около месяца. Тогда я подумал, что конец дружбе, конец всему, но нет. Я сам пришёл к тебе и снова позвал гулять, ты отказалась, но общаться мы снова начали. 22 августа 87 года Наша группа процветает. Спели уже не так уж и мало песен. Уже 14 песен есть. Но я скучаю по тебе, Аля, очень скучаю. К тебе я приехать не смогу, не разрешают. К нам в группу также пришли мои друзья с интерната — Сашка Прико и Игорёк Игошин.»