После этого ты просто должен поставить мне пять!

На улице была уже глубокая ночь. Холодный ветер задувал под осеннюю куртку и тело бросало в дрожь. Дима, дрожащими пальцами, всё же закрыл телеграмм и быстро спрятал телефон в карман куртки, пытаясь согреть руки хотя бы там. Но из-за отсутствия какого-либо утепления — без толку. Перебежав пустую дорогу, он скрылся во дворе от уличных фонарей, стремительно шагая к подъезду многоэтажки, где горела только одна лампочка. Видимо остальные либо перегорели, либо кто-то из местных детей их разбил, судя по осколам. Взбежав к дверям, он набрал на домофоне «453», слушая равномерные гудки. — Кто? — почти сразу послышалось по ту сторону, и Масленников вздрогнул, поднимая голову обратно к домофону. — Дима, — оживлённо ответил он, вжимая голову в плечи, пряча половину лица в воротнике куртки. — А, точно. Проходи, — послышалось пищание и тихий щелчок. Потянув дверь на себя, он забежал в подъезд. Внутри было куда теплее, так что можно было немного расслабиться. Подойдя к лифту, он, нажав на кнопку, уже через секунд 5 зашёл внутрь, так как тот оказался на первом этаже. Поднявшись на 9, он вышел с лифта и глянул на уже приоткрытые двери. Зайдя в квартиру, он довольно выдохнул. Вздрогнув, когда в коридор вышел мужчина, Дима аж руку на сердце положил, вздыхая. — Ты чего такой пугливый то сегодня? — улыбнулся Шастун. — Да не ебу. — Не выражайся. — Извините. — Чай, кофе? — Чай. Старший ушёл, а Масленников тем временем снял куртку, вешая её на вешалку, а следом разулся, проходя на кухню и садясь за стол. Прикрыв глаза, он подпёр голову рукой, тихо выдыхая. — Дима, — не громко позвал Шастун, уже заливая кипяток в чашки. — М? — Ты курил? Подняв взгляд на преподавателя, Масленников слегка запнулся, а после замотал головой по сторонам. — Нет. — Ну я же вижу. — как-то грустно вздохнул он, кивая на торчащую с кармана кофты пачку сигарет, — Дим, хватит врать. Я тебе не мама или папа, я не убью тебя за это. Но мне очень не нравится, что один из моих лучших учеников под дурью. — Это не дурь, Антон Андреевич! Это просто сигареты! — Но ведь это всё равно вредит твоему здоровью, — более спокойно сказал мужчина, садясь напротив и рассыпая сахар по кружкам. — Вам то какое дело, что мне вредит, а что нет? «Большое, Димочка, большое.» — сказал про себя Антон, внимательно смотря на ученика. Однако ничего не сказал, размешивая чай. — Я так и думал… — Тц. Достал, — резко фыркнул Шастун, вставая с места. Подойдя к Диме, он вжал руки в подоконник, тем самым прижимая и младшего к нему, который еле держался, чтоб не сползти со стула, — Меня слишком сильно волнует состояние учеников. Особенно моих. Особенно твоё. Вздохнув, он почти моментально наклонился к его лицу, накрывая его губы своими. Масленников в ответ лишь что-то невнятно промычал, но сопротивляться, впрочем, не стал, лишь приоткрывая рот, отвечая спокойно на поцелуй. — Сука., — тихо прошипел Шастун, как только отстранился от младшего, опуская голову. Заметив собственный стояк, он обречённо вздохнул. Не став ничего объяснять, тот подхватил Диму на руки, довольно быстро занося в свою комнату. Поставив его на пол, он снова поцеловал его, пока руки расправлялись с кофтой и футболкой, снимая их и отбрасывая куда-то на кровать. Вжав его задницей в край стола, Антон гортанно прорычал, словно тот зверь, подцепляя ремешок и звякая пряжкой. Замок брюк вжикнул, а пуговица чуть ли не оторвалась. — Погоди! — судорожно вдохнул Масленников, отстраняясь слегка от преподавателя, — Сейчас? — Да, а почему нет? Завтра четверг, хорошенький день, — улыбается Шастун, говоря так, будто учёбы нету, и можно отдыхать. Ничего не ответив, Дима молча снова поцеловал его, расстёгивая рубашку на нём. Когда полы разошлись, Шастун резко поднял младшего, укладывая на стол. Какие-то тетрадки и листки упали на пол, но, впрочем, сейчас до них нет никакого дела. Полностью освободив Диму от одежды, Антон и сам расстегнул чёрные брюки, чутка приопуская их вместе с бельём. Масленников приподнялся на локтях, завороженно смотря на чужой пах, не смея даже оторвать взгляда. — Так нравится что-ли? — довольно хмыкнул Шастун, подхватывая ноги Димы под коленями, держа их на весу. — Не то слово, — тихо выдохнул младший, глубоко вздыхая. В планах наверное должна была быть ещё растяжка, однако Антон видимо решил не париться над этим. Приблизившись почти в плотную, он провёл пальцами по сфинктеру, тем самым определяя куда целиться, и резко вошёл. Снизу послышался глухой крик боли и тихое болезненное мычание. — Схуяли на сухую?! — простонал Дима, закидывая голову и прогибаясь от боли. — Что мы там говорили про сигареты? — уже без улыбки спросил Антон, крайне медленно выходя и толкаясь снова, — Мне не нравится тот факт, что ты куришь. — Ладно, ладно! — сдался Масленников, чувствуя, как по ягодице потекла маленькая тёплая струйка крови, — Я не буду больше курить! — Хороший мальчик, — хмыкнул Шастун, кратко поцеловав его в уголок губ. Взяв с ящика стола маленький тюбик, он выдавил немного смазки прямо на член и промежность, хорошенько размазывая и снова входя. На этот раз послышался стон. Пусть и всё ещё с болезненными нотками, но уже более довольный. С каждым толчком движения ускорялись и усиливались. Даже стол начал слегка шататься, хотя стоял он достаточно крепко. В помещении было темно, только напольный свет творил интимную атмосферу, которая как раз нужна была им двоим. Поступательные движения были резкие, беспощадные. Им обоим нравился жесткий темп, который задавал мужчина, и останавливаться не хотелось. Чувствуя близкую разрядку, Антон положил ладонь на чужой член, задвигав ладонью. Этого хватило, что бы Масленников с протяжным стоном кончил, а следом, после нескольких толчков, и Антон. Аккуратно выйдя из него, Шастун протёр себя и младшего от спермы, аккуратно беря его на руки и перенося на кровать. Собравшись уже пойти переодется хотя бы, он почувствовал чужие руки на своей шее, но не успел толком отреагировать, как его повалили так же на кровать, тут же обняв. — После этого ты просто должен поставить мне пять, — буркнул Дима ему в шею, прикрывая глаза. — Я подумаю, — улыбнулся Антон, приобнимая его в ответ.