Натюрморт. Половина арбуза, флакончик спирта и бусы

Улицы постепенно пустели. Дурной запах старого масла последний час выдыхал город и сворачивал шаурмечные. Где-то вдалеке можно было услышать рёв мотоциклетных моторов и редко, неспеша, как бы устало, проезжал трамвай, шатаясь со скрипом на рельсах. В одном из темнеющих переулков Преображенской, на парапете у Салона Красоты, расположенном в полуподвальном помещении и огороженном решёткой, расположился неизвестный мне человек. Первым делом он снял туфли и вытряхнул из них песок, а за песком закапала вода. Человек недовольно прорычал и бросил облезлые туфли прочь. Он засучил рукав, обнажив на запястье детские, почти игрушечные часы и вычислил время, точно кого-то ждал. Выискивая неуверенным взглядом нужного человека, он уже было сдался, и, скрестив руки на груди, словно пытался задремать, чтобы скоротать время. Но тут, из-за неясного угла, вывернула женщина. Человек оживился и, сам не зная того, стал прихорашиваться. Он пальцами расчесал лысину, поправил дырявый пиджак и плюнул в ладонь, чтобы вымыть руки. Неизвестная мне женщина, но наверняка известная человеку на парапете, шла нарочито вальяжно, как бы заметая длинным воздушным платьем пыльную дорожку. Она игриво отводила глаза куда-то вдаль, сквозь пышные кроны деревьев и пританцовывала. В туманных и лёгких лучах закатного солнца на груди её переливались перламутровые бусы. Мужчина, очарованный и пробужденный их сиянием, не находил ни сил, ни желания, прекратить искать в своём виде недостатки. Со штанины он оттирал бледное пятно, с носка он отколупывал ногтями высохшую грязь и само положение ногтей его исключительно не устраивало и раздражало. Мужчина проворчал себе что-то под нос, не находя способов сравниться с красотой женщины и смирно выпрямился. Женщина уверенно подошла к застывшему мужчине и остановилась. Её улыбка обнажила редкие черные осколки того, что обычно называют зубами и от того мужчина особенно обомлел и стал бледен. —Привет, Зоя. — хриплым голосом сквозь грязную бороду произнёс мужчина. И, найдя в себе силы произнести ещё что нибудь важное, он добавил, - Мон Амур, Зоя. —Та шо мне твой Мон Амур, видела я твои Мон Амуры. Ботя, - так видимо звали мужчину, - шото я вижу одни слова, а когда это мужики научется двигаться? Где действия? - самодовольно говорила Зоя. —А. Действия. Так действия я взял. - растерянно произнёс Ботя и достал из сумки мокрый флакончик спирта и протянул Зое. —Не поняла. А шо он такой мокрый. Без меня начал? И шото я не пойму ещё одной ситуации — мы с тобой пьём часто? —В меру допустимого… —Часто. - поправила Зоя. - а ты знаешь шо такое романтика? —А. Романтика. Так оно от того и мокрое, шо романтика... - Ботя снова залез в сумку и вынул надрезанный арбуз. Ботя показал арбуз и детским наивным взглядом вперился в лицо Зои. —Та ты шо. Мама дорогая... Романтик из тебя, Ботя, я погляжу, как из меня дура... - матерински ответила Зоя. —Ну а чего нет. По обыкновению мы то собой тока и пьём, и пьём. И хорошо тебе всегда. —Да. А сегодня я не хочу просто пить! И арбуз мне твой такая романтика, шо французские туристы от Парижа! —А. Ну оно так-то и да. Есть такое. Но ты то попробуй. Хороший арбуз, сочный. —Твой арбуз мне ночью в тыкву превратиться...Это ты можешь в кустах дела сделать, а у меня все таки женская натура… Энтилегентная… так сказать … дэликатная я… женщина! Ботя промолчал и сел на парапет, затаив обиду. Из запятнанной сумки он достал погнутый нож и стал резать арбуз. Зоя постояла, посмотрела на Ботю и говорит: —И шо? И сколько мне тут стоять? Ботя продолжал возиться над арбузом и молчал. Он упорно игнорировал присутствие Зои и это её спустило на землю: —Ой. Ну шо ты начинаешь...Откупоривай своё пойло. Ботя не смог не взяться за флакончик. Бросил нож и кривыми подгнившими зубами открыл бутылочку. Сразу он опрокинул полфлакончика, обтер бороду и протянул Зое. Зоя, как от испуга, резко нахлынувшего на неё из ниоткуда, вырвала флакончик из пальцев Боти и выхлебала свою половину. Затем упала на парапет и со слезами на глазах глянула на Ботю. —Во дурак... - только подумала про себя Зоя, но сказала иное: —Ну шо ты молчишь, бородка ты моя...Я же так. Не со зла. Всё вы не понимаете, все вы не научитесь никак. Женщина ж я... По настроению другому, так я человек. А сегодня я женщина... Капризная...так сказать… Крепкий спирт ударил в голову Боте. Он осмелел, обрёл небывалую силу противостоянию женщине и сказал: —Ты...Ты женщину давно видала? Погляди в стекло, проститутка ты, и найди мне там женщину! - истошно прохрипел Ботя с красной злостью в глазах. Так прохрипел, что волосы на бороде у него чуть ли не встали дыбом. - где ты набралась такого, а? Я же тебе говорил, не суйся в элевейторы на 36-ой жемчужине! —Это я проститутка? - тихо пропищала Зоя. - да если бы не я, ты бы и во сне не представил шо такое баба! —От это правильно ты говоришь — баба! —Ты бусы мои видел? Где я баба? —Та шо ж там видеть, - назло ответил Ботя, и посчитал жемчужины, - осемь ху;евых шаров. Нахуй они тебе сдались? У тебя зубов меньше, нежели этих камней. —Ах ты падаль. Сучья ты морда... - оскорбленно потупила взгляд в сиреневые босоножки и заплакала. —Хер ли ты ноешь, дура. Закуси и не делай мне мозги. - Ботя бросил своей женщине грязный липкий ломоть арбуза. —Дура я только в том, шо ради тебя в мусорку за этой побрекушкой залезла. Сволочь ты! - простонала Зоя и захрипела. —Да и *** с тобой. - отчужденно ответил Ботя и отмахнулся. —Я хотела сделать тебе красиво! Как полагается! Красоту навести! —Мне красиво сделать хотела? Как полагается? - с насмешкой над словами Зои сказал Ботя и разозлился. Сквозь поломанную ширинку Ботя вынул член и схватил Зою за опадающие волосы: —Ну ка! Давай! Вот как мне надо сделать как полагается! - он стал клонить её голову к члену, и тыкать ей в губы. Он делал ей это с особой жестокостью, в его сухих мышцах искрилась месть, когда она рыдала, кричала на помощь и отбивалась от его силы. Зоя выскользнула из его рук и сбежала с руганью в первый попавшийся переулок. В крепко сжатом кулаке Боти остались бусы. Трясущимися руками он рассмотрел их вблизи и осторожно положил на парапет. —Чтоб ты уссался от своего арбуза! Кабель! - внезапно разразился голос Зои, которая вышмыгнула из дворика уже в новой чистой одежде, снятой с бельевой верёвки. Пьяный Ботя, совершенно ничего не разбирая в том, что показывают ему глаза, шатко, как индюк, пошел на голос Зои, что-то бормоча себе в усы. Так и он исчез после первого купола фонарного света. Вдали всё ещё были слышны их визги и крики. А на кирпичном парапете, как цветы под натюрморт, располагались ровно половина арбуза, пустой флакончик спирта и бусы, точно собранные из перламутра.