Трахайтесь тише

***

Всё садоводство переживало траур — уехал Арсений и Света с Алиной. Для друзей эти дни действительно казались скучными и серыми, все старались хоть как-то друг друга развеселить. Танцевали под Инстасамку, как выразился Глеб, «Стриптиз на детском утреннике», слушали музыку на колонке, прикалывались над Геной, Аня снова подловила Макса и при встрече поздоровалась с ним двумя руками, тут же Глеб разразился хохотом, а Макс бросил невнятное: «Заебала» и тоже улыбнулся. В общем, развлекались кто как мог. Беда с Варей и её бывшими друзьями вроде как миновала, а может ситуация только ухудшалась, никто не знал и продолжали делать вид будто ничего нет, не было и не будет. Глеб надеялся, что всё обойдётся мирным способом. В любом случае никто не сомневался, что в решающий момент он встанет на защиту друзей, но он бы не хотел встречаться глазами с Кирей, как ласково звал его в своих мыслях Глеб вот уже несколько дней. Последние дни он с ужасом стал замечать за собой непристойные мысли на счёт этого белобрысого чёрта. Он всё чаще стал задумываться о том, как же ему хочется отшлëпать парня по его незаконно аппетитной заднице. Или он мечтал о том как нагнëт его над первым попавшимся столом и будет вдалбливаться в него пока тот не будет молить о пощаде. А иногда он представлял как Киря с мутными от возбуждения глазами томно произносит в его адрес: «Папочка». Тогда Глебу полностью сносило крышу. Ему казалось, что он столько не дрочил за год, сколько за последние пару дней. О боги, как он его хотел! И можно подумать, что он просто озабоченый, но нет! Киря привлекал его не только в сексуальном плане. Он так же хотел лежать с ним на кровати, обняв его и даря свою любовь. Всё таки секс - просто приятное дополнение, которое идёт в комплекте с любовью. Но он боялся, что это не светит ему. В конце концов они живут в России, где геи и пидорасы - изгои практически везде. Именно в такие моменты Глебу нравилась политика Америки, но это были единичные случаи. Каждый вечер, когда парень закрывал глаза ему являлся Кирилл, как будто на внутренней стороне века кто-то выцарапал портрет голубоглазого подонка, посмевшего так бессовестно украсть покой парня, проживавшего на участке под номером 30. И каждый вечер, когда перед взором Глеба являлся Киря, руки парня тянулись к резинке пижамных штанов, освобождая возбужденную плоть. Глеб представлял, как поставит вора покоя перед собой на колени, схватит за затылок и тот будет ему сосать, если не на добровольной основе, то Глеб будет силой заставлять его доставлять ему удовольствие своим горячим ротиком. Он будет прижимать его лицо к своему телу, не позволяя голубоглазому вздохнуть и отпустит он его только тогда, когда он будет задыхаться он нехватки кислорода. Кончая, Глеб всегда зарывается лицом в подушку, произнося имя своего возлюбленного. И каждый раз он задумывается о том, что настоящий секс будет в разы лучше.