Сорин и Сорина

Говорят, что вампиры не испытывают тоски, и не умеют страдать. Это так. Но не всегда. Он вернулся домой. Да, этот мир всё-таки его дом, хоть его здесь и ненавидят. Он бы не возвращался, но... Он нёс ответственность за этот мир. Его детище, ангел Авацина, связанная с ним кровью, оберегала мир, а он - оберегал её. А еще, здесь, дома, его ждала она. Самая любимая, самая верная, самая прекрасная женщина. Его сестра. Сорин открыл дверь особняка Марковых и замер, прислушиваясь. Где-то в гостиной тикали часы, из кухни раздавался плеск воды и звон тарелок. Присутствия Эдгара, своего деда, Сорин не ощущал. Зато ощущал присутствие Сориникэ, своей возлюбленной сестры. Усмехнувшись, вампир вошел в дом и направился к комнате сестры. Постучав, Сорин проговорил: - Сориникэ, эта ночь слишком хороша, чтобы сидеть взаперти! Дверь распахнулась. Стройная, фигуристая беловолосая девушка, как две капли воды похожая на Сорина, стояла на пороге. - Братик! - Воскликнула она и повисла на шее Маркова. Вампир обнял девушку за талию и улыбнулся. Даже прожив столько сотен лет, даже будучи вампиром, он неизменно чувствовал себя рядом с нею удивительно живым. - Как ты? Дед больше не доставал тебя со своими идеями насчёт уничтожения Авацины? - Спросил вампир. Вампирша хмыкнула: - Иногда его клинит, и он снова заводит эти разговоры. Но в целом, всё нормально. Она отпустила Сорина и поинтересовалась: - Ты надолго? Марков неопределенно пожал плечами: - Задержусь на некоторое время. Ты же знаешь, у меня нет никакого желания лишний раз общаться с Эдгаром. Сориникэ кивнула. Затем хитро улыбнулась, схватила Сорина за руку и потащила в комнату. Захлопнув дверь, девушка принялась расшнуровывать одежду вампира. Сорин же не сопротивлялся, но и не помогал, с интересом наблюдая за действиями сестры. Сориникэ толкнула вампира в обнаженную грудь, побуждая того лечь на кровать. Он с удовольствием наблюдал за тем, как девушка медленно избавляется от одежды, а затем привстал, схватил её за руку и потянул на себя. Они так изголодались друг по другу, что не заметили, как наступил рассвет. Утомленные, но еще не до конца удовлетворенные, они в обнимку лежали на кровати, когда дверь в комнату Сориникэ распахнулась. На пороге стоял высокий мужчина с черными волосами, облачённый в доспех цвета запёкшейся крови. На вид ему было лет пятьдесят. Он нахмурился, увидев обнимающуюся парочку и проговорил: - Я жду вас через пять минут в гостиной. После чего мужчина развернулся и захлопнул дверь. Сорин нехотя отпустил девушку и принялся одеваться. Сориникэ последовала его примеру. Оба молчали, морально готовясь к очередной "промывке мозгов". Эдгар Марков, дед Сорина и Сориникэ, сидел в кресле у камина. Он хмурился - казалось, он не прекращал хмуриться с того самого момента, как застал своих внуков в постели. Впрочем, хмурился он вовсе не из-за неодобрительного отношения к инцесту, а из-за Сорина. - Какого дьявола тебя снова сюда принесло? - Гневно спросил Эдгар вошедшего внука. Сорин ухмыльнулся и устроился в свободном кресле напротив своего деда. Он выдержал паузу и ответил: - Если ты еще не растратил остатки памяти, то это моя родина. И я имею полное право здесь находиться. Эдгар глухо зарычал: - Этот мир и этот дом перестали быть твоей родиной после твоего предательства! Основатель рода Марковых говорил об Авацине, ангеле, созданном Сорином для защиты людей от вампиров. Именно за это все вампиры - во главе с родным дедом - и ненавидели Сорина. Впрочем, его мало трогали чувства других... - Я приказываю тебе уничтожить свою ангелицу! - Рыкнул Эдгар. Сорин прищурился, его и без того горящие глаза сверкнули гневом: - Ты прекрасно знаешь, что я этого не сделаю, Эдгар. Не смей так со мной разговаривать, старый упырь. Марков-старший оскалился: - Тогда выметайся из моего особняка, и не смей здесь больше появляться! - А то что ты сделаешь, дедушка? - Ехидно спросил Сорин. - Поставишь меня в угол и лишишь сладкого? Разговор двоих вампиров прервало появление Сориникэ. Девушка вошла в гостиную лёгкой кошачьей походкой, и замерла, скрестив руки на груди. - Эдгар, оставь Сорина в покое, - тихо проговорила она. Эдгар не удостоил вампиршу ответом, только презрительно скривился. Сорин поднялся: - Я ухожу. У меня нет ни малейшего желания с тобой пререкаться. Подойдя к Сорине, вампир обнял её и поцеловал, прошептав на ухо: - Я нанесу визит Оливии, попробую уговорить её принять тебя под своё крыло. Вернусь завтра. Сорина кивнула. Вампир покинул гостиную, и уже из коридора ушел в Слепые Вечности. Эдгар Марков встал: - Идём со мной, девочка. Я кое-что покажу тебе. Сориникэ пожала плечами и последовала за дедом... ...Сорину пришлось приложить массу усилий чтобы убедить Оливию Волдарен, главу клана Волдарен, не пытаться его убить на месте, а поговорить. В итоге, ему это удалось. К счастью, ненависть к Сорину не распространялась на его сестру, более того, Сориникэ искренне любили другие вампиры - если, конечно, понятие любовь применимо к этой расе. Мироходцу удалось уговорить рыжеволосую бестию Оливию принять Сорину Маркову в качестве гостьи. Объяснив свою просьбу острой неадекватностью Эдгара, а также тем, что его сестра в одиночестве скучает, вампир получил обещание Оливии выслать за девушкой экипаж. Окрылённый этой новостью, Сорин поспешил назад, в особняк Марковых, чтобы обрадовать возлюбленную, но... Он опоздал. Он не сразу это понял. И не сразу понял, что же произошло. Лишь когда увидел Эдгара, стоявшего у камина и держащего в руках кубок с кровью. С кровью, которая пахла Сориникэ. - Что ты сделал? - Тихо спросил Сорин. Эдгар мрачно улыбнулся: - Спустись в подвал и узнаешь. Сорин развернулся и быстрым шагом направился к лестнице, ведущей в обширный подвал особняка. Здесь, кроме винного погреба, располагались также пыточная и несколько камер, в которых держали "живую еду" - тех несчастных, чьей кровью вампиры питались, порой, неделями, пока те не умирали от истощения. Но было здесь и еще одно помещение. Зал, где Эдгар Марков в своё время провел обряд обращения для Сорина и Сорины. Зал, где вампиры рода Марковых занимались самыми мрачными и тёмными обрядами. Здесь, на полу, испещренном магическими символами, в центре пентаграммы, лежала Сориникэ. Сорин всё понял сразу. Он чувствовал эманации тёмной энергии, он видел кровь, текущую из пронзённого кинжалом сердца своей сестры. Её глаза были широко открыты, и в них застыл ужас. Последнее, что девушка испытала перед смертью. Перед окончательной и бесповоротной смертью... Сорин упал на колени у тела возлюбленной и завыл, словно он был не вампиром, а оборотнем. Вой перешел в рык, Сорин склонился и ударил кулаками в пол. Рык прервали глухие рыдания. Вампир плакал. Плакал впервые за долгие, долгие века. Той, кого он любил, не стало. Он понимал это, чувствовал, что проведённый здесь обряд убил Сориникэ навсегда. Окончательно. Бесповоротно. Закрыв глаза вампирше, Марков поднялся. Его и без того обычно суровое лицо сейчас было едва ли не перекошено - гневом, болью, ненавистью. Выйдя из комнаты, вампир медленно и уверенно направился в гостиную. Эдгар, едва завидев Сорина, ухмыльнулся: - Прости, внучек, жертва оказалась напрасной. Кровь твоей сестры не способна убить твою ангелицу. - Я убью тебя, - тихо проговорил Сорин, приближаясь к Эдгару. - Это вряд ли, - криво улыбнулся его дед. Сорин вскинул руку, вокруг которой тут же возник клубок тёмно-фиолетового призрачного пламени, и ринулся к Эдгару. Но старый вампир увернулся, и ударил Маркова своим заклинанием. Сорин пошатнулся, и, чтобы удержать равновесие, упёрся рукой в спинку кресла. - Успокойся, Сорин. Кровь твоей сестры защитит меня от любой твоей атаки, - проговорил Эдгар. - Ты не сможешь мне ничего сделать. И уж тем более не сможешь воскресить Сорину. Уходи, и никогда не возвращайся сюда! Сорин молчал. Он чувствовал, что его дед прав. Сейчас Эдгара Маркова окружала мощная аура неизвестного заклятия, пахнущая кровью Сориникэ. - Однажды ты заплатишь за это, - проговорил Сорин. - Заплатишь за то, что отнял у меня не только нормальную жизнь, но и единственную девушку, которую я любил. Мироходец исчез из гостиной в особняке Марковых, уходя в Слепые Вечности. А Эдгар печально усмехнулся и проговорил: - Ты так и остался наивным романтичным мальчишкой, внучек... Только в тебе прибавилось самоуверенности... Эдгар похоронил Сориникэ в фамильном склепе. Сорин же больше не возвращался в Иннистрад, не желая вспоминать те дни и ночи, что они с Сориной провели здесь вместе. Он знал, что больше никогда никого не полюбит. Цинизм, жестокость и эгоизм стали для него убежищем от боли и одиночества. И долгие столетия так и было. Пока... Но это уже совсем другая история.