Ни Кимам, ни Тэхёнам эта задница не достанется.

Чонгук никогда не думал, что прожигает свою жизнь. Он считал, что проживает её лучшую версию. Почти послушный сын, который ходит на всякие нудные мероприятия ради отцовского бизнеса, прилежный ученик с идеальным средним баллом и известный в узких кругах как «парень с волшебным членом». Либо же мудак, козёл и бабник, как его клеймят разовые партнёры на ночь, строящие мнимые надежды на возможность стать Чонгуку кем-то поближе и жить в роскоши — всё-таки он сын депутата. И это.. — Почему о том, что мой сын шлюха, я узнаю раньше, чем успеваю вернуться в Сеул? — холодным тоном интересуется Ильсон у Гука, который в это время залипает в телефон. — Мы уже говорили, что истории о твоих похождениях не должны дойти до СМИ. С этого момента никаких клубов, а узнаю, что ты ослушался — лишу денежных средств и приставлю охрану. ...его вечная проблема. — Всё? Пришёл конец короля бабник-... ой, кхм, короля тусовок? — усмехается Хосок. — Давай-ка вспомним, кто тебе говорил быть осторожнее? — Я, — к ним подходит Сокджин, садясь напротив. — Кто, как не папочка Джин будет вас, оболтусов, на путь истинный наставлять? — Тогда скорее уж мамочка, — тут же присоединяется Юнги, ставя на стол две коробки пиццы и пакет с колой. — С вас по пять тысяч вон за еду и ещё по пятьсот за доставку. — Вот жмотяра, — возмущается Джин, открывая банку с колой. — В отличие от вас я обычный студент, не располагающий богатыми папочками, — пожимает плечами парень. — А как же я? — удивляется Хосок, за что ему в лицо тут же прилетает салфетка. По кухне разносится громкий смех. — Чёртов Чон Хосок... Парни собрались обмозговать великое горе их несчастного друга, Чонгука, который не готов вернуться к вечерним свиданиям с правой рукой и салфетками. Он всё ещё главный любитель мужских задниц, готовый ради них извернуться самым изощрённым способом, ведь, вкусив плод наслаждения однажды, оторваться от него будет крайне тяжело. — А теперь серьёзно, господа, — Чон откидывается на спинку стула, задумчиво жуя кусок пиццы. — Я в полнейшей заднице. — Боюсь тебе это светит ой как не скоро, — шутит Юнги, за что получает взгляд, мечущий молнии. — Я серьёзно, мудень. Знаете же, что я не выживу, если больше недели буду руку стирать в одиночестве. — Ну почему в одиночестве, если порнушка существует, — не удерживается Хосок, отхватывая подзатыльник. — Ауч, у тебя рука тяжёлая! — Меньше издеваться будешь, — хмыкает Чонгук. — Скажи отцу, что перестанешь перед СМИ подставляться, если тебе будут кого-нибудь на дом вызывать, — предлагает Джин, сразу получая отворот поворот. — Самый логичный вывод. — Нет, ведь тогда теряется вся атмосфера, а это всё равно что делать шоколад без сахара, — изрекает Гук, кивая в сторону Хосока. — Он поймёт. Убийственным взглядом Юнги можно миры захватывать, но он просто ждёт объяснений от своего горе-парня. — Я там был всего один раз и до встречи с тобой, котёнок, — оправдывается Чон старший, хватая Мина за руку. — Но он прав, атмосфера потеряется, а для такого загульного засранца вроде него это очень важно. — Не помню, чтобы тебя волновали такие мелочи, вроде угроз отца, — Сокджин указывает на Чонгука куском пиццы. — Тебя собирались после совершеннолетия женить на какой-то взрослой девушке ради продвижения бизнеса, но ты сделал так, чтобы эта мадам сама отказалась от брака, а мистер Чон до сих пор об этом не знает. Так чего паришься? Просто не попадайся никому на глаза. — Завтра отец уедет за город на два дня, — задумывается Гук. — Отпрошусь у него на ночёвку у Чимина. — Забыл? Он после прошлой твоей вылазки без него залупился и до сих пор не разговаривает. — Я его приманю номером Намджун-хёна, — ухмыляется Чонгук, у которого в голове план выстроился до самых мелочей. — Откуда у тебя его номер? Он вроде не хочет иметь дел с людьми, — вспоминает Юнги. — И я его понимаю. — В тихом омуте, ребят, настоящие демоны тусуются. — Тогда могу лишь пожелать удачи, — кивает Сокджин. — Смотри не попадись, а то кто хёна будет угощать каждые выходные? — Ой боже... Следующий день начинается просто превосходно по меркам Чонгука: с утра он а-ля послушный мальчик, в брюках и рубашке, а на ногах туфли. Волосы впервые за последние года три идеально уложены, в ушах в два раза меньше серёжек, а на лице ни грамма косметики (обычно любит чутка глаза подкрасить для большей выразительности, что его отец не особо любит). За завтраком парень тише воды и ниже травы, поддерживает образ идеального сына, сидя ровно и пользуясь нужными приборами. Не сидит в телефоне, как это обычно бывает, а внимательно слушает отца и старается участвовать в разговоре. — Прежде, чем ты уедешь, пап, я бы хотел предупредить, что поеду к другу с ночёвкой из-за общего проекта, на который дали всего ничего времени, — говорит Чонгук, когда они оба заканчивают с трапезой. — Хорошо. Только помни, что никаких клубов, пока все эти слухи не сойдут на «нет». Ильсон не собирается сажать сына на домашний арест или запрещать ходить к друзьям, всё-таки тот мальчик взрослый, должен понимать, насколько всё серьёзно. Но это и не значит, что он так просто поведётся на такого послушного Чонгука — сам ведь в молодости хулиганил похлеще, всё понимает. Когда тот уходит на занятия, мужчина звонит своему секретарю, прося найти одного важного человека. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — фыркает Чимин, паркуясь около их любимого клуба. — Твою задницу я прикрывать не буду. — Просто открой мне дверь, если я вернусь позже тебя, — Чонгук выходит из машины и шлёт другу воздушный поцелуй. — Да и сам смотри не подставься. — Вали давай. Прежде, чем войти в клуб, Чон натягивает на лицо маску — чтобы не узнали и слух не пустили. Вместо барной стойки идёт прямо к директору сей богодельни, чтобы договориться насчёт одного из парней, с которым он проведёт бурную ночку. — Значит, ты хочешь, чтобы ему завязали глаза и не говорили, кто его будет трахать? — вдёргивает бровь Джексон. — К чему такая конспирация? — Чтобы до прессы не дошло, иначе я в этот клуб вернусь как минимум когда универ закончу, — вздыхает Гук. — Тебе это в копеечку влетит, — улыбается Ван, что-то печатая в телефоне. — Ты же знаешь, что с деньгами у меня проблем не бывает. Предпочтения мои за эту неделю не забыл? — Обижаешь, — цокает Джексон. — Чтобы стонали погромче и не были худыми как палки. — Буду ждать в излюбленной комнате. Чонгук выходит из кабинета и идёт прямо по коридору, до самой последней двери, за которой что-то вроде спальни в тёмных тонах. Скидывает пиджак на стул, оставаясь в одной футболке и штанах, и подходит к зеркалу. — Прекрасен как и всегда. Да, с самооценкой у него проблем нет, ведь он знает себе цену: накачен, внешне красив, а пирсинг и тату как бонус к сладкому. Сегодняшнюю «жертву» приводят быстро, говоря, что у них есть два часа. Парень перед Чоном неплохо сложен, на нём шёлковый чёрный халат, который открывает вид на загорелую грудь. На глазах чёрная повязка, чтобы не увидел лишнего, а на губах довольная усмешка. — Для меня честь обслуживать такого важного клиента. — Обойдёмся без ненужных церемоний. За поцелуями незаметно слетает одежда, а разгорячённые тела быстро достигают кровати. Прелюдии никто устраивать не собирается, как и тратить время на растяжку — те, кто знают, на что идут, всегда сами готовятся к ночи. Натянув защиту, Гук медленно толкается, наслаждаясь чужой узостью. Под ним стонут протяжно, хватая за бедро, и что-то неразборчиво шепчут про охуенное чувство наполненности. Чонгуку не понять, он ведь дал себе обещание, что никогда ни под кого не ляжет — можно сказать, это его кредо. Когда он почти подходит к кульминации, собираясь совершить ещё два подхода в других позах и спросить насчёт отсоса, то в комнату заходит незнакомый мужчина в красной кожаной куртке, обтягивающих кожаных штанах и водолазке. Он собирает вещи Чона под недоумённый взгляд и бросает их в него. — Одевайтесь, господин. Парень, что просто выполнял свою работу, соскакивает с чужого члена, не понимая, что происходит. — Я занят, не видно что ли? Или ты хочешь на его место? — кивает в сторону мальчишки на ночь. — Уже не заняты, — хмыкает мужчина, после чего в комнату заходит тот, кто привёл парня с повязкой, но в этот раз он его уводит, накинув на голое тело халат. — Я жду. — Как же я могу выйти отсюда, если у меня тут большая проблемка, — Чонгук подходит к незнакомцу и указывает на своё возбуждение — да, он вообще без комплексов. — Что же мне с этим делать? В следующую секунду младший охает от неожиданности, потому что с его члена снимают несчастный презерватив и обхватывают горячую плоть своей мозолистой ладонью, начиная быстро дрочить. — Понежнее нельзя? — Нет. Нужно, чтобы Вы кончили как можно быстрее. Впервые не Чонгук управляет процессом, впервые кто-то над ним доминирует, заставляя ноги дрожать и хвататься руками за крепкие плечи мужчины. — Блять... имя-то хоть своё скажи. — Ким Тэхён. Дабы ускорить процесс, он пальцами трёт покрасневшую головку, из-за чего Чону становится и хорошо, и плохо. Парень пытается ускользнуть от такой стимуляции, но тупо не успевает — кончает прямо в кулак этого блядского Тэхёна. — Я Ваш новый телохранитель, который не позволит Вам таскаться по клубам. — Вот и познакомились, изверг... — Одевайтесь. Пока Чонгук натягивает одежду, заодно пытается понять, злится ли он из-за прерванного секса или всё ещё обескуражен таким мощным оргазмом. И вообще, этот мужчина слишком наглый, раз так спокойно взял и подрочил тому, за чью жизнь отвечает своей. Но Чон соврёт, если скажет, что ему не понравилось. Они молча идут до машины и также молча в неё садятся, пристёгиваясь. — Отвези меня к Чимину. — Ваш отец приказал мне не оставлять Вас без присмотра, потому что Вы легко можете удрать и найти приключений. В квартире Вашего друга я не смогу за вами смотреть, поэтому мы едем домой. — В смысле? Но... — Никаких «но». Или мне напомнить, что Вы нарушили обещание, данное отцу? — Всё-то ты знаешь, — бурчит Чонгук. Кажется, его загульной жизни реально пришёл конец.

***

Проходит четыре дня с момента появления Тэхёна, за которые Чон совершил пять попыток побега, но всякий раз проваливался, оказываясь пойманым почти до того, как сумеет дойти до ворот. Один раз его поймали в окне первого этажа, второй тоже с окном связан (когда Гук собирался спустить верёвку со второго этажа своей комнаты, внизу уже стоял Тэхён, а прямо под окном четверо охранников держали какую-то ткань, а-ля «прыгай, красотка, карета подана»). В третий парня буквально схватили за капюшон, когда он прятался в кустах, в четвёртый перекинули через плечо как мешок картошки в саду (какая наглость!), а в пятый он всё-таки дошёл до несчастных ворот, но впал в ступор, заметив курящего Тэхёна. Тот слишком сексуальный для работы телохранителя, ведь Чонгук чувствует, что попадает под чары этого наглого, но такого привлекательного мужчины. И этот день не нёс в себе ничего интересного: обычный выходной и обычное утро выходного, когда Чону приспичило встать ни свет ни заря. Он знал, что отец уже вернулся, и хотел его поприветствовать, но остановился у двери в его кабинет, поняв, что тот беседует с Тэхёном. — Так, говоришь, Чонгук ни разу не был в клубе за время твоей работы здесь? — хмурится Ильсон. — И ни разу не пытался сбежать? — Да, босс. Мальчишка оказался довольно послушным. «Кто это тут мальчишка?» — про себя чертыхается Гук, не понимая, почему его задницу прикрывают. — Совсем на него не похоже, — задумчиво шепчет отец Чона. — Ладно, может, он и вправду изменился. Продолжай за ним следить и докладывать мне о его проступках. — Хорошо, босс. Дабы не быть пойманым на подслушивании, Чонгук на цыпочках бежит на кухню, чтобы стащить оттуда какую-нибудь вкусняшку. Возвращаясь, на лестнице встречает Кима; смотрит на него пристально и дольше положенного, по неосторожности спотыкаясь об ступень. Конечно же его ловят сильные руки, которые не так давно довольно умело его удовлетворили... Кхм. И наверняка парень сейчас выглядит нелепо, отводя взгляд (стыдно за рассеяность), с набитыми из-за печенья щеками. — Будьте осторожнее, господин. Я не смогу оказаться рядом, если Вы вдруг поскользнётесь в ванной. — Вот именно, нечего тебе делать в моей ванной, — бурчит Гук, вырываясь из стальной хватки. — Спасибо, что не дал нос разбить. — Это моя работа. В комнату младший влетает со скоростью пули, ненавидя себя за красные щёки. Чтобы он? И смущался? Да его друзья будут до конца жизни подъёбывать, если узнают! И рухнет его репутация альфача. Нафиг таких телохранителей, честное слово. Чонгук не знает, почему, но очень сильно хотел поблагодарить Тэхёна за то, что его не выдали, ведь иначе помимо денег парню могли устроить наказание похуже — отправить в деревню к бабушке с дедушкой. Этого нельзя было допустить ни в коем случае. В общем-то, глупый кроль сам направился в пасть к удаву, когда нашёл курящего Кима на заднем дворе дома. Тот сидел в беседке, вальяжно раскинув ноги, и не торопясь затягивался. — Прохлаждаетесь, мистер? — Просто знаю, что Ваш юношеский максимализм поутих. — Эй... — вздыхает Чонгук, собираясь с мыслями. — Спасибо, что не выдал меня отцу. — Вас не учили, что подслушавать не хорошо? — выдыхая дым, спрашивает старший и поднимает взгляд на почему-то уверенного парня. — Чего Вам ещё? — У меня есть деловое предложение, — хитро улыбается Чон, руками опираясь на ручки стула, тем самым оказываясь в опасной близости от чужого лица. — Раз уж я не могу поехать в клуб и потрахаться, то предлагаю нам стать партнёрами по сексу. — И что мне за это будет? — щурится Тэхён, выдыхая дым в другую сторону, чтобы на Чонгука не полетело. — В качестве залога — отсос. — Тогда падай, конфетка, — ухмыляется Ким. — Прям здесь? — Чон не хочет попасться кому-то на глаза. — Это слепая зона, обзор камер сюда не попадает. — Хочу уточнить твой возраст, потому что старики — не мой приоритет, — предупреждает Гук. — Двадцать шесть. — Пять лет разницы... Устраивает. Парень садится на колени между чужими бёдрами, что так правильно обтягивают брюки, проглатывает ком в горле от осознания своих действий и накрывает рукой пах, водя по ещё не вставшему органу, дабы возбудить. — В клубе Вы были более раскованны. Всё дело в обстановке? Не ясно, что Тэхён хотел вызвать этими словами, но он определённо добился своего, ведь Чонгук, наконец, посмотрел на него снизу, а потом, не отводя пристального взгляда, щекой прижался к паху и начал водить вверх-вниз. Одна рука несильно сжимала мощное бедро, а другая в это время нагло лезла под рубашку, оглаживая рёбра и соски. Мужчина продолжал курить, и, чёрт бы побрал эти охуенные пухлые губы, которые выдыхали дым — не ясно, кто кого тут соблазнял. Чон хотел себя ударить, когда понял, что его достоинство начинает твердеть, хотя ничего особенного не произошло. Просто представил, как эти губы выдыхали дым прямо в их поцелуй (хотя парень не особо любит табак и всё, что с ним связано). Дабы побыстрее со всем покончить, Чонгук расстёгивает ремень на чужих брюках, пуговицу и замок. Смотрит на полувставший член, выпирающий через боксеры, и не понимает, почему это не вызывает отвращения — никогда ведь никому минет не делал и вроде как не собирался, а где он теперь? На коленях перед курящим телохранителем. Жизнь и вправду штука странная. — Испугались? — хмыкает сверху Тэхён, туша окурок в пепельнице. — И чего ты такой разговорчивый? Просто кури дальше. — Как скажешь, конфетка. Этот резкий переход от формального общения к неформальному кидает в жар. И что себе позволяет этот Ким? Наступает момент "икс" — Чонгук достаёт чужой член, случайно заглядываясь. Как там говорили его партнёры? «Наверное, хорошо будет трахать» или... «Хочу им подавиться, используй мой рот как очередную дырку, договорились?» Он их сейчас понимает как никогда раньше. И это пугает. — Бреешься? Я приятно удивлён. — Всё для Вас — приятнее будет в лобок носом утыкаться, — ухмыляется Тэхён. Чонгук цокает, но наклоняется ниже, чтобы на пробу пройтись языком по всей длине члена, чувствуя, как старший вздрагивает от этого действия. Довольный собой, Чон губами обхватывает розоватую головку, начиная её посасывать. Вместе с поощрительными приглушёнными стонами парень двигает головой, придерживая возбуждённый орган у основания, и потихоньку вбирает толстоватый ствол. — Блять, конфетка... Щёки втяни. Младший делает, как ему сказали, и немного ускоряется, стараясь отогнать рвотный рефлекс. Весь член в его рот вряд ли войдёт, во всяком случае сейчас Чонгук это проверять не станет — слишком много чести. Но его никто не спрашивал. — Тэхён? Опять куришь? — пока ещё отдалённо слышится чей-то голос. Чон сразу ловит панику, краснея, хочет освободить рот и куда-то спрятаться, но его внезапно хватают за волосы и насаживают на член до конца, успевая сказать: — Дыши через нос. Парень сжимает чужие бёдра, прикрывая глаза и стараясь не делать лишних движений, чтобы не подавиться и не спалить их. К счастью, они сейчас в беседке, и если никто не сунет сюда свой любопытный нос, то отец Гука не словит инсульт от неожиданных новостей. — Мы потеряли нашу цель, из-за которой нам босс бошку открутит! А если этот сорванец в клуб сбежал? — паниковал мужчина из охраны. — Спокойно, я его видел в библиотеке, а там комната секретная есть. Скорее всего решил спрятаться подальше от вашего пристального внимания. Совсем парнишку замучили, — хмыкает Тэхён, смотря вниз. У Чонгука глаза слезятся и лицо покраснело, он выглядит затраханным, и это ужасно возбуждает. Кошмар. Вот уж точно босс бошку открутит, если узнает. Но Ким уверен на сто процентов, что эта картина навсегда отпечатается у него с внутренней стороны века. — Уверен? Не хочу проблем, — тот незнакомец не спешит подходить, но и сваливать, видимо, тоже не собирается, раздражая Чона своим присутствием. — Да, на сто процентов. А теперь дай мне насладиться дымом и одиночеством, — Тэхён достаёт из пачки сигарету и делает первую блаженную затяжку. Вместе с влажной узкой глоткой, так прекрасно обволакивающей его член, это ощущается высшей степенью кайфа. Он едва сдерживает стоны, да и желание двинуть бёдрами настолько соблазнительно, что невозможно терпеть. — Ладно-ладно, ухожу. Стоит им вновь остаться одним, как парень быстро вынимает изо рта чужое возбуждение, кашляя и тяжело дыша. — Ну ты и сволочь, Ким Тэхён. — Но тебе ведь понравилось, — старший абсолютно доволен собой. — Смотри, чтобы ширинка не порвалась. — Тогда, полагаю, ты и сам со своей справишься, — дьявольски улыбается Чонгук, собираясь подняться, но, конечно же, ему это не дают сделать. — Ты не можешь бросить меня с такой большой проблемой, тем более я почти всё, — Тэхён жалобно хлопает глазами. — Просто бери поглубже и всё закончится быстро, не успеешь заметить. — Как скажешь, — давит улыбку Чон, и, когда Ким отвлекается, в качестве мести трёт головку пальцами, с удовольствием смотрит на согнувшегося от такой стимуляции мужчину. — Я подумаю над этим на досуге. — Чертёнок... — Так уж и быть, смилуюсь над тобой, а то вдруг сердце прихватит. Чонгук вновь насаживается на тэхёнов член ртом, в этот раз беря глубже, и спустя всего пару мгновений его голову отводят подальше от брызнувшей струи спермы. Старший продлевает себе оргазм, надрачивая, и Чон правда не находит сил оторваться, забивая даже на собственное возбуждение, которое неприятно сдавливает ткань джинс. — Взрослый мальчик сам справится или ему нужна моя помощь? — кивая на пах парня, дразнится Тэхён. — Сам, можешь не переживать, — язвит Гук, кое-как поднимаясь с колен — всё-таки просидел тут долговато. — Я сдержал своё слово, а теперь и ты, будь добр. — Я помню про секс-партнёров. — Тогда как насчёт завтрашней ночи? — Идёт. — Мне же не придётся объяснять, как нужно готовиться к сексу с парнем? — Ох, конфетка, а я не говорил? — якобы удивляется Тэхён. — Я никогда не сплю в роли принимающего. Предпочитаю быть сверху. Уходя, Чонгук старается не проклинать своего телохранителя вслух. Хмурый, злой и возбуждённый, он обещает в свою задницу не пускать всяких Кимов и Тэхёнов — она священна и неприкосновенна.

***

Очередной скучный день нёс в себе для Чона только встречу с отцом и боль в пояснице (и ниже неё). Хотел бы парень оправдать себя тем, что просто перетаскал кирпичей, но он не строитель, да и в целом руки у него кривые для такой работы. Суть в том, что... — Считай, что в прошлой жизни спас котёнка, раз я в этой позволяю тебе видеть себя в такой позе, — смущённо бурчал Гук, спрятав взгляд в локте. — И не только видеть, но и трогать. Будешь грубым и, уж поверь, я устрою тебе потом «сладкую жизнь». — Кто бы мог подумать, что Вы серьёзно согласитесь на эту авантюру, — рассуждал Тэхён, раздвигая ноги парня, которые тот успел свести, пока старший ворон считал из-за открывшегося вида. — А конфетка-то с виду вкусная. — Разденься для начала, почему это только я тут голый? ...Чонгук пустил чужака в свой храм. Ну, то есть был принимающим в сексе. Да, он наступил на горло своим принципам и отдался своему телохранителю с шикарным телом — до сих пор ни о чём не пожалел. Ну или... — Стой, нет, не вздумай выходить. Да блять, — на грани слёз шептал Чон, схватив нависшего над ним Тэхёна за предплечья. — Не мог что ли родиться с членом поменьше? Я сейчас по ощущениям умру. Как это вообще может нравиться. — Когда я тебя растягивал, ты тут змеёй извивался и даже кончил разок, — Ким надрачивает парню, надеясь облегчить страдания несчастного уже не девственника. — Если тебе от этого будет легче, то я тоже сейчас не то чтобы кайфую. Ты очень сильно сжимаешься. — Надеюсь, ты возьмёшь на себя ответственность и не бросишь меня после всего того, через что мы прошли, — Чонгук крутит бёдрами, привыкая к чужому размеру и стараясь расслабиться. — Я ведь уже говорил, что сделаю тебе этот чёртов массаж спины, и поясницы, и простаты, если понадобится, — Тэхён наклоняется, чтобы оставить на выпяченных губах короткий поцелуй. Порыв души. — И задницу намажу, если нужно будет. — Всё-всё, верю, мистер. Теперь можешь потихоньку двигаться. ...почти ни о чём. Сейчас у него небольшие проблемы со стульями, но, так как старший реально намассировал и натёр везде, где понадобилось, Чонгуку особо не на что жаловаться. Время обеда с отцом пришло незаметно. Парень спускался, думая, как откосить от еды, потому что сидеть будет проблематично, а также готовился снова заливать о том, какой он послушный сын и отныне не блядун (грубо говоря), а остепенившийся ангел, который всего лишь отсосал своему телохранителю и ему же позволил себя хорошенько оттрахать (отцу об этом, конечно, никто не скажет). — О, а вот и мой послушный сын, — улыбается Ильсон, приветствуя Чонгука, зашедшего на кухню. — Я рад, что ты одумался и перестал ерундой заниматься, бегая по клубам. Тэхён мне обо всём рассказал. Не знаю, что послужило таким резким изменениям, но предлагаю это отметить. Садись уже, я попросил приготовить сегодня побольше твоих любимых блюд. — Да я как-то и не голоден, — пытается откосить Чон. — Ты из комнаты до обеда не выползал, так что очень сомневаюсь, что ты есть не хочешь. В чём дело? — Просто, ну, знаешь... — Ты зверюга, а не телохранитель, мистер Ким Тэхён, — скулит Чонгук, ощущая приятное чувство наполненности на каждом толчке. Мужчина входит размашисто, почти встрахивает его в матрас, держа под коленками для более глубокого проникновения. — Я никого так не ебал, как ты меня сейчас. — Бедные твои пассии. — Эй, я это про то, что моя задница не резиновая, — возмущённо стонет младший. — Хоть на минуту замедлись, альфач хренов. — Ладно-ладно, конфетка, не дрейфь. Я всё-таки твой телохранитель. — А по-моему теломучитель. — Хочешь сказать, что тебе не нравится? — с ухмылочкой спрашивает Тэхён прямо в чоновы губы. — Нравится, но... нежнее, пожалуйста, — со стыдом просит Чонгук, отворачиваясь от пристального взгляда. Он мужик, а мужики не ноют, однако могут же ласки выпросить?.. — Я не привык ещё. — Как скажешь. Я ж не монстр какой-то, — Ким наклоняется к его лицу, чтобы глаза в глаза, и с улыбкой произносит. — Во-первых, хочу, чтобы тебе понравился твой первый раз, ну или хотя бы не оставил ужасное впечатление. Во-вторых, не хочу делать тебе больно. Не переживу твоего полного ненависти взгляда. — ...я йогой занялся, поясница ужасно ноет. Насиделся уже, в общем. Его щёки горят. «Чего это я? Кошмар!» — На стул подушку или плед кинь, будет мягче сидеть. Приходится сделать, как сказал отец. В целом не настолько больно, как казалось утром. Вполне терпимо. — В честь твоих изменений я рассмотрел твою просьбу про общежитие и решил, что разрешу тебе снимать там комнату, но только Тэхёна прихватишь с собой в комнату напротив, чтобы от рук не отбился, — внезапно выдаёт Ильсон, приятно удивляя Чонгука. — Я уже договорился обо всём, можешь хоть сейчас ехать обустраиваться. Только сначала поешь. — О, пап, это просто здоровская новость! — радостно улыбается Чон. — Спасибо большое. Он хотел съехать из этого дома ещё когда родители развелись, то есть прямо перед поступлением в университет, но ему запретили, причём и мама, и отец. А сейчас он наконец-то не будет под надзором кучи охранников, к тому же рядом будет Тэхён — не надо будет ныкаться ради «вставил-вышел». — Только не вздумай учёбу забросить или снова по клубам шастать — сразу сюда верну. — Конечно, отец. Ты не представляешь, как для меня это много значит. О величине и смысле значимости Чонгука Ильсону лучше не знать, иначе бизнес от отца к сыну перейдёт на десяток лет раньше. Пока пусть живёт с верой в то, что Гук приведёт в дом милую девушку, а вот через годик можно будет немного правды открыть насчёт никуда не девшейся любви к мужчинам. Хотя... — Следующему разу быть или мне стоит закатать губу? — лёжа на животе у уставшего парня, спрашивает Тэхён. — Можешь её раскатать, если перестанешь быть таким засранцем в обычной жизни, — сонно отвечает Чон. Он слишком вымотался за два часа. — На свиданку тебя сводить что ли? — в шутку кидает Ким, ожидая подушку в лицо, однако его удивляют, когда: — Ну своди, я там всё равно никогда не был, — последнее, что говорит младший, прежде чем засопеть. — Конфетка... ...возможно, придётся признаться чуть раньше. Что же до Тэхёна — изначально он не воспринимал парнишку всерьёз. Ему нравилось его дразнить и выводить на эмоции, потому что дети богачей абсолютно всегда оказывались обычными зажравшимися мажорами. Мужчина в это не лез, ведь жизнь не его — платят хорошо и ладно. А потом случилось это горе на его голову ростом под метр восемьдесят, с глазами-бусинами и наглой улыбкой. Чонгук его в первую встречу так выбесил, что Ким решил его проучить и сбить всю спесь. Но, чёрт, это предложение насчёт взаимного удовлетворения выбило старшего из колеи, поэтому он случайно ляпнул про отсос. И никак, абсолютно никак не ожидал, что Гук согласится. Тормознуть себя не успел, так что ввязался во всё это, да и не то чтобы пожалел. Даже наоборот, ему... — Конфетка... — вздыхает Тэхён, накрывая младшего пледом. — Нельзя быть таким беспечным. Он прилёг рядом, поддавшись непонятному порыву, и случайно уснул. По привычке проснулся в пять утра, испугавшись объятий — Чонгук уткнулся ему в шею, словно котёнок, руки прижал к груди, а их ноги сплелись. — Вот чёрт... Сам Ким обнимал его одной рукой, на второй же младший умостил голову. Ни о чём не подозревавший парень мило причмокивал губами во сне, а привыкший к одиночеству Тэхён испытывал смешанные чувства вместе с усилившимся сердцебиением. ...понравилось.