Я влюбилась в друга

— Ну а вот теперь, мистер Мин, объяснись! — голос Каыль впервые звучал настолько агрессивно. И, кажись, даже и не наигранно вовсе. — Что это, чёрт тебя дери, было в столовой? Юнги, закатив глаза, достал из кармана пачку сигарет и зажигалку. — Ты меня удивляешь! Ну а ты вот прям никогда не говорила, что вот, дескать, у какой-нибудь девчонки классная грудь или что хочешь себе такую же, не-а? — Пф... — Со скорчила гримасу отвращения. — Нет. Конечно нет, Юнги. Я гетеро, этим должно быть всё сказано. — Ну тогда для меня ещё больше удивительно, что аппетитную попку Чимина я заметил первым, а не вы с Гёнэ. Где ж вы были то, «гетеро подружки» мои любимые? Тут уже вмешалась Гёнэ, не в силах дальше терпеть эту схватку «интеллектуалов»: — А ну хватит вам! Ну залип на чужую задницу, и что с того-то? самим то не смешно, что продолжаете обсуждать это? Пары закончились, и они втроём направлялись домой. Каыль не понимала, почему её друг стал уделять внимание парням, а особенно, блять, Чимину! Их общему знакомому. Один взгляд и комментарий — это, конечно, не причина для беспокойства. Но почему этот мятноволосый чёрт не мог сказать хоть один раз что-то приятное своей рыжеволосой подруге? Может, она его не интересовала как девушка? Или всё дело было в расставании с Ю Джин? В её голове роились тысячи вопросов. Гёнэ и Юнги повернули направо, а Каыль продолжила свой путь прямо. На углу они остановились и посмотрели друг на друга, после чего обнялись. Гёнэ пообещала позвонить, а Юнги легонько ударил её кулаком и попрощался, как обычно. Каыль замедлила шаг, погрузившись в свои мысли. Она поднесла руку к носу, надеясь почувствовать запах Юнги, но уловила только аромат антисептика с лимоном. Это вызвало у неё улыбку и тихий смешок. На что она надеялась?..

***

— Каыль, скорее! Прошу тебя, принеси что-нибудь, мясо горит! — голос Суа дрожал от волнения и лёгкой паники. — Суа, ну как можно так готовить? Когда вы с Джином оппой наконец съедетесь, он же с голоду помрёт! — Каыль не могла сдержать укоризненного тона. — Фу, прошу, только не называй его «оппой»! Даже я себе такого не позволяю, — Суа закатила глаза, пытаясь спасти ужин. На кухне царил настоящий хаос. Суа, краснея от напряжения, пыталась создать романтический ужин для своего парня, но всё выходило из-под контроля. Каыль, не в силах смотреть на эти мучения, решила вмешаться. В семье Со кулинарные таланты всегда были слабым местом: ни мать, ни старшая, ни младшая дочь не могли справиться даже с простой лапшой. Господин Со давно привык заказывать еду из ресторанов, спасая семью от кулинарных экспериментов. — О нет, он же скоро будет здесь! — Суа в отчаянии расставляла столовые приборы, её руки слегка дрожали. Она выключила основной свет, оставив лишь мягкий свет светильника на втором этаже и мерцание высоких фигурных свечей, которые создавали романтическую атмосферу на кухне. В воздухе витал неаппетитный запах пережаренного мяса и рыбы. — Кажется, ты немного перестаралась, — с лёгкой улыбкой заметила Каыль, вытирая руки о полотенце. — Как-то многовато блюд. — Ничего страшного, — Суа пожала плечами, — я сразу знала, что всё пойдёт не по плану, поэтому решила приготовить побольше. Лучше перебор, чем недобор. В этот момент за окном послышался звук подъезжающей машины. Суа замерла, её глаза засияли от волнения. — О боже, это Джин! — воскликнула она, едва не уронив фартук. Не дожидаясь ответа сестры, она выбежала во двор, где уже припарковался её парень. Каыль покачала головой, глядя на почерневшую рыбу, лежащую на тарелке. Невольный смех вырвался из её груди при виде такого кулинарного «шедевра». Но она знала: главное не то, насколько идеально приготовлена еда, а то, с какой любовью и заботой она создавалась. И в этом Суа определённо не было равных.

***

Вечер плавно перетекал в ночь, а непринуждённая беседа за столом лилась, словно мелодия — от серьёзных разговоров о политике до лёгких обсуждений дизайна будущей детской комнаты (Джин утверждал, что хотел бы всё яркое, в то время как Су была типичной бежевой мамой). — А вы слышали про новый законопроект? — поинтересовался СокДжин, откидываясь на спинку стула. — Говорят, он может серьёзно изменить систему образования. — О Боже! Ну нет. Избавь нас от этих скучнейших дискуссий! — Суа шутливо закатила глаза. — Давайте переведём тему на что-то более приземлённое. Джин, отрезав от мяса небольшой кусочек, взглянул на Каыль, поедающую горелую куриную ножку. Она выглядела сосредоточенной и немного отстраненной от общего разговора. В голове Джина внезапно созрел вопрос, который он не планировал задавать. — Каыль, — произнес он, привлекая её внимание. — В университете я как-то не замечал, чтобы ты с кем-то встречалась. Прости за, возможно, личный вопрос… но у тебя есть парень? Каыль чуть не подавилась курицей. Она удивленно подняла глаза на Джина, в которых читалось явное замешательство. Суа напряглась и сделала большой глоток сока, словно пытаясь выиграть время. — Джин, может, не стоит? — мягко произнесла она, бросив на сестру обеспокоенный взгляд. СокДжин замер, осознав свою бестактность. — Прости, Каыль. Наверное, это слишком личная тема… Я не хотел задеть. Каыль медлила с ответом, её пальцы нервно скручивали салфетку. Наконец, она подняла глаза, в которых читалась глубокая задумчивость. — Нет, господин Ким, дело не в этом, — тихо произнесла она. — Просто… это всё так запутанно. Я сама не могу разобраться в своих чувствах. — Её голос дрогнул, и она снова опустила голову, пряча взгляд за упавшими на лицо прядями волос. Суа замерла, не в силах отвести взгляд от сестры. Обычно Каыль была словно крепость с заколоченными окнами — неприступная, скрытная, никогда не раскрывающая о своих переживаний даже близким. А теперь она, словно прорвав плотину молчания, открылась перед человеком, который для неё пока что оставался едва знакомым. В комнате повисла тяжёлая тишина. Каыль, обычно до жути сдержанная, сейчас казалась маленькой девочкой, потерявшей опору под ногами. Суа видела, как дрожат её плечи, как слёзы капают на стол, оставляя маленькие тёмные пятнышки на белоснежной скатерти. — Я… я не знаю, что делать, — прошептала Каыль, её голос дрожал, словно осенний лист на ветру. — Это неправильно. У него только что закончились отношения, и во всём виновата я! Суа почувствовала, как внутри что-то оборвалось. — Ты что, увела у кого-то парня? — вырвалось у неё прежде, чем она успела подумать. Каыль резко подняла голову, в её глазах читалось искреннее возмущение. — Нет! Как ты могла такое подумать? Мы дружим с ним самого детства. А потом… потом я вдруг поняла, что влюбилась. И это больно! Ведь он воспринимает меня как слабую подругу, а не как девушку, которой можно хотя бы сделать комплимент за внешность... никогда меня не замечал. Её голос сорвался, и она разрыдалась, закрывая лицо руками. Суа почувствовала, как ком подступает к горлу. Она знала эту историю, знала, как долго Каыль хранила в себе эти чувства, как мучилась, не решаясь признаться даже себе. Название проблемы было только одно — мятноволосый вихрь, любящий покурить свои дешманские сигареты. — Как давно это началось? — тихо спросила Суа, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза. — Не знаю… — Каыль подняла заплаканное лицо. — Это произошло так незаметно. Просто однажды я проснулась и поняла, что... ну, всё изменилось. В комнате стало так тихо, что было слышно, как тикают часы на стене. Суа почувствовала, как сердце сжимается от боли за сестру. Она видела, как тяжело Каыль далось это признание, как долго она держала всё в себе. СокДжин, понимая, что его присутствие сейчас неуместно, тихо поднялся из-за стола. Он подошёл к Каыль, нежно обнял её, а затем поцеловал Суа в щёку. — Спасибо, что пришли, — прошептала Каыль, когда он уже был у двери. — Простите за эту сцену. — Ты не должна извиняться, — мягко ответил СокДжин. — Иногда нужно дать волю чувствам. Когда дверь за ним закрылась, Суа подошла к сестре. — Ты правильно сделала, что поделилась, — сказала она, обнимая Каыль. — Держать всё в себе — это как носить тяжёлый камень на сердце. Каыль прижалась к сестре, позволяя себе быть слабой. Впервые за долгое время она почувствовала облегчение — облегчение от того, что больше не нужно притворяться, что всё в порядке. — Спасибо, что ты у меня есть, — прошептала Каыль, уткнувшись в плечо сестры. — Что теперь делать? Суа задумчиво смотрела на сестру, в её глазах читалось искреннее сочувствие. — Погоди, — медленно произнесла она, — но ведь он, исходя из твоих слов, сейчас свободен. Разве это не даёт тебе шанс? Каыль горько усмехнулась, опустив взгляд на свои переплетённые пальцы. — Да, он свободен, — тихо ответила она. — Но это ничего не меняет. Он видит во мне только друга, просто человека для компании. Я для него как младшая сестрёнка, не больше. — Её голос задрожал, но она смогла справиться с волнением. — И знаешь... — Каыль подняла глаза на сестру. — Прошу тебя, никому в университете не рассказывай об этом. Особенно ему. Суа серьёзно кивнула, накрыв руку сестры своей ладонью. — Даже не переживай. В университете я никого и не знаю то толком, кроме Джина. Твоя тайна в безопасности. В комнате воцарилась тёплая, успокаивающая тишина. Свечи медленно догорали, создавая на стенах забавные тени. Их мягкий свет наполнял пространство уютом, который так нужен был Каыль в этот момент. Суа придвинулась ближе, обняла сестру. — Знаешь, — прошептала она, — может, всё ещё изменится. Иногда чувства растут незаметно, как цветы в саду. Каыль не ответила, но в её глазах промелькнула слабая искра надежды. Она обняла сестру в ответ, чувствуя, как груз на сердце становится чуточку легче. Последние язычки пламени на свечах затрепетали и погасли, погружая комнату в полумрак. Однако в этот миг обе девушки осознали, что между ними зародился другой, более важный свет — свет понимания и сестринской поддержки.

***

Ранняя пробежка всегда помогала Каыль очистить голову от ненужных мыслей. Она не входила в число спортсменок, даже небольшой круг вокруг дома давался ей с огромным трудом. Но иногда нужно было просто выйти на улицу и отвлечься от проблем. Вот и сейчас, уже двадцать минут, она бежала без остановки мимо спящих домов, мимо ещё закрытых магазинов и крохотных ресторанчиков, где продавали лапшу навынос. Все атрибуты для пробежки были соблюдены: в ушах были излюбленные Аirpods, в одной руке — бутылка с водой, в другой — полуразряженный телефон. На голове была закреплена повязка, которая удерживала волосы, не позволяя им падать на лицо. Сегодня она не могла уснуть. Было около пяти часов утра, когда она надевала леггинсы, чтобы выйти на улицу. Учебная неделя в университете была насыщенной и напряжённой. Преподаватели не щадили студентов, времени ни на что не оставалось, и многое в целом... ну... раздражало. Например, встреча с той же Ю Джин... Каыль почти и забыла о ней, но в кофейне, где они оказались одновременно, будто точно «случайно», воспоминания вернулись. Ю Джин много улыбалась и хихикала, разговаривая с девушкой. Она уверяла рыжеволосую, что ничего не имеет против неё и не держит обид. Ю Джин сказала, что уже пережила расставание с Мином и идёт дальше. Каыль кивала, почти не слушая её, и спокойно пила кофе. Хотя, чего уж там, хотелось просто спокойствия, и всего. Но все тяготы прошедшей недели всё же оставались позади. Сейчас Со хотелось только одного — выплюнуть лёгкие и оказаться под горячими струями душа, а потом в кровати. Нет! Пробежка — неплохая идея! Но, по правде говоря, во время тренировки Каыль думала лишь о том, чтобы добежать до финиша и скорее вернуться домой. Она остановилась посреди улицы, пытаясь восстановить дыхание. Мысль о том, что нужно ещё добраться до дома, была невыносима. Каыль недовольно цокнула, увидев, что ей настойчиво звонят. — Да? — прохрипела девушка, всё ещё тяжело дыша. — Эй, подруга, с тобой всё в порядке? — Гёнэ, ты чего не спишь? Утро же ещё ранне совсем! — К тебе такой же вопрос. Когда проснулась, увидела, что ты уже была в сети. — Зачем звоним? — спросила Каыль, медленно направляясь к дому. Её ноги едва передвигались, и она ощутила подступающую рвоту. — Поговорить хотела. Думала, раз ты не спишь, то мы бы могли выйти к тебе во двор. Поболтать... — Глупая, ты время видела... Я ещё вздремнуть хотела. — Ничего не знаю! Приду к тебе, потом вместе на учёбу пойдём, — быстро протараторила подруга и отключилась. Каыль поняла: малышка Гён не пришла бы к ней так рано без особой причины, ведь всем известно, что Гёнэ — главная в универе соня. Значит, произошло что-то важное, раз ей нужно было так срочно выговориться. Дойдя до дома, Каыль предельно осторожно, стараясь не издать ни звука, попыталась открыть дверь. На цыпочках она бесшумно проскользнула в ванную комнату. Можно было бы подождать, пока домашние проснутся, но липкость, сковавшая всё тело, и стойкий неприятный запах просто не давали такой возможности. Хотелось поскорее сбросить с себя пропитавшуюся потом спортивную одежду и встать под обжигающие струи горячей воды. После душа, полностью отключившись от реальности и даже совершенно позабыв о запланированной встрече с подругой, она почти мгновенно погрузилась в глубокий сон на своей кровати. Каыль сладко дремала, наслаждаясь долгожданным отдыхом, пока ее сон грубо не прервал звонок мобильного телефона. Еле-еле приоткрыв глаза, она с трудом взглянула на экран, пытаясь сквозь пелену сна сфокусировать свой взгляд. — Ты спишь? — раздался голос в трубке. — Надеюсь, недолго стоишь... Сейчас выйду. Каыль убрала телефон и, отодвинув штору, посмотрела в окно. Увидев Гёнэ, которая стояла с сердитым видом и сжимала свой кулак, глядя точно на окно второго этажа, она не смогла сдержать смех. Выйдя на улицу, Каыль тут же потянулась к подруге, желая потрепать её короткую шевелюру. Воздух был тих, и только редкое пение птиц нарушало спокойствие. Девушки устроились на деревянную лавочку, которая стояла прямо около дома. Гёнэ, слегка потупив взгляд и словно оправдываясь за столь ранний и незапланированный визит, поставила между ними на грубую поверхность лавочки две прохладные банки энергетика и два аппетитных шоколадных кекса в картонной коробочке. — Это... в качестве извинения, что я так рано привалилась со своими проблемами, — пробормотала она, избегая прямого взгляда, но предлагая этот скромный жест как символ благодарности за готовность выслушать. — Ну рассказывай, малышка Гён, какая это тебя тварь подняла так рано? — Эй, он не тварь вообще-то! — отрезала она, почувствовав, как позорный румянец заливает её щёки. — А. Чон Хосок... Конечно... — прошептала Со, словно пытаясь убедить саму себя в очевидном, и в подтверждение глупости, не глядя, легонько шлёпнула себя по лбу. Глубокий, прерывистый вдох — и слова хлынули потоком, не сдерживаемые никакими плотинами отчаяния: — Ладно, я смерилась с тем, что я хожу в эту ненавистную мне танцевальную студию ради него, — начала Гёнэ, её голос сначала звучал смиренно, но быстро набирал обороты, — может, танцы даже вес мне помогут сбросить, ладно. Плевать!.. Но... но... я никак не могу смириться с тем, что я всё, без преувеличений всё делаю, что ему интересно и что он любит, а он... — Здесь её голос дрогнул, и она опустила глаза, не в силах смотреть на Каыль, чтобы та не увидела бушующую в ней бурю. — ...а он ничего! Абсолютно ничего взамен! Я посмотрела его любимый фильм! Я весь альбом его любимого исполнителя послушала от корки до корки, хотя раньше терпеть не могла этот чёртов жанр! Я делаю всё то, что ему нравится! А он на меня никакого внимания... Видно, я мало стараюсь. Да, точно. Это всё из-за меня... — слова превратились в глухие всхлипы. Внезапно её взгляд прояснился, сменившись на отчаянную, яростную решимость, направленную на саму себя: — Хотя нет! Это всё из-за того... из-за того, что я толстая! — Поток слёз хлынул из её глаз, оставляя мокрые дорожки на раскрасневшихся щеках. Гёнэ содрогалась всем телом, её плечи тряслись от неудержимых рыданий, а внутри всё переворачивалось от бурлящих, невысказанных эмоций — обиды, отчаяния и жгучей ненависти к самой себе. Каыль, глядя на приунывшую малышку Гён, не узнавала в ней ту вечно искрящуюся Гёнэ, которая могла одним словом развеселить кого угодно. Её слова эхом отдавались в душе Со, вызывая горько-сладкую улыбку. И всё-таки... Как же Каыль понимала подругу! Совсем недавно она сама погрузилась в водоворот мыслей о том, как бы стать «идеальной» для Юнги, превратиться в воплощение всего, что он мог бы обожать, — ловушка, которая грозила стереть её саму. Благо, внутренний голос, или, быть может, инстинкт самосохранения, вовремя остановил её на краю этой пропасти. Потому что та «идеальная» Каыль была бы лишь искусно созданной версией, а не ею самой. Именно тогда она осознала ключевую истину: настоящая любовь приходит к настоящему человеку. Реальному, а не выдуманному. Важно быть собой, а не пытаться соответствовать чьим-то ожиданиям или глупым стандартам. Ведь любовь, истинная любовь, расцветает только на почве подлинности. Гёнэ, откусив кусочек мягкого кекса, с завистью произнесла: — Ой, как я тебе завидую, Каыль! Даже не представляешь... Тебе ведь никто не нравится, ты не страдаешь от неразделённой любви. Как бы я хотела так же… «Да… Конечно… Никто не нравится… Совсем не страдаю от неразделённой любви…» — пронеслось в мыслях Каыль. Она достала электронную сигарету из кармана серой кофты и сделала затяжку, на несколько секунд погрузившись в собственные мысли. — Малышка Гён, послушай меня внимательно... — начала вдруг Со, ковыряя кроссовком землю. — Интересоваться тем, что нравится человеку, который тебе нравится — это нормально. Нормально до тех пор, пока ты осознаёшь, что тебе это тоже действительно близко и приносит радость. Осознай, как бы банально это ни звучало, но крайне значимо сохранять свою индивидуальность, свою внутреннюю сущность. Ты будешь нравиться людям такой, какая ты есть, — Каыль указала пальцем в область сердца подруги, — а не той фальшивой личностью, которая постоянно хмурится и делает то, что нравится другим. Пусть тебя полюбит тот, кто оценит твои истинные интересы и предпочтения, кто будет обожать тебя настоящую. Остальные нам нахрен не сдались! — Ты хочешь сказать, что я недостойна Хосока? — шмыгнув носом, спросила Гёнэ. — Я хочу сказать, что ты никогда не была с ним настоящей Гёнэ, которую я знаю! — улыбнулась Каыль, после чего обняла подругу. — И вообще, с чего ты взяла, что ты кого-то недостойна? Ты самая милая и очаровательная девушка на свете! — она взяла подругу за румяные щёки. — А твои губки, — провела пальцами по розовым губам Гёнэ, — всё в тебе идеально! Гёнэ впервые за весь разговор рассмеялась. Она отстранилась от подруги и шутливо хлопнула её по коленям. — Кстати, знаешь, вы с Хо чем-то похожи! У вас даже улыбки одинаковые! — искренне улыбаясь, сказала Каыль, беря банку энергетика. — Ой, да харе уже, ты меня успокоила, — махнула рукой Гёнэ. Девушки ещё некоторое время сидели на лавочке, болтая обо всём на свете. Когда вся семья проснулась, Каыль и Гёнэ вернулись домой на завтрак. Родители были недовольны тем, что дочь не спала и гуляла на улице. Отец долго сокрушался о том, как это скажется на учёбе, но Суа, подмигнув сестре, успокоила его.

***

До университета Каыль и Гёнэ оставалось совсем чуть-чуть. Девушкам пришлось изрядно попотеть, отстаивая своё решение дойти до учёбы пешком, ведь Суа никак не желала отступать, настаивая на том, чтобы подвезти их на машине. Оказавшись у ворот университета, подруги резко остановились, внимательно вглядываясь в пару, стоявшую у входа. — Юнги и Ю Джин?! Серьёзно? — удивлённо пискнула Гёнэ. — Что она здесь делает? — Каыль неодобрительно нахмурила брови. — Вроде бы она учится в кулинарном училище, разве нет? — спросила она, не отрывая взгляда от этой ex-пары. — Тише, давай прислушаемся! — прошептала Гёнэ, прикрывая рукой рот подруги. Девушки застыли, стараясь уловить слова их разговора. По одному лишь выражению лица Мина можно было понять, что он не испытывает удовольствия от разговора, и это, несомненно, обрадовало Каыль. — Юнги, ну как же так! Хочешь, я прощу её и больше не буду обращать внимание? Но ты пойми, мне тоже тяжело, когда ты не зовёшь меня с собой. Мне обидно, что ты уходишь к ним без меня. Я же знаю, что там есть она, и начинаю подозревать тебя в неладном. До девушек доносились обрывки слов Ю Джин. Гёнэ округлила глаза и с удивлением посмотрела на подругу, прикрыв рот. — Ты что, совсем глупая, а? Я же тебе сто раз говорил, что Лисёнок — моя подруга, и она мне совершенно не интересна! Между нами никогда ничего не было и быть не может! Мы с ней просто друзья! — подчеркнул Юнги, произнося последнее слово по слогам. Удар... Невидимый, но сокрушительный. Сердце Каыль, казалось, остановилось в груди, отказываясь верить в услышанное, хотя разум уже давно принял эту горькую правду. Слова Юнги ранили, словно острые осколки, усиливая душевную боль. Девушка с отчаянием прикусила губу, до хруста сжимая кулаки, чтобы не дать волю слезам, не позволить этому постыдному порыву вырваться наружу. Это было нестерпимо — ощущать его равнодушие, но слышать его столь категоричные заявления вслух — было пыткой. Она знала. Всегда знала... Ну почему? О, почему она просто не прошла мимо!? Почему остановилась и впустила эти слова в себя? Почему не дала себе и дальше пребывать в плену этой хрупкой, слепой надежды, пряча свои чувства глубоко-глубоко внутри? — Всё! Уходи! Не хочу тебя видеть! — резко бросил Юнги и направился к зданию, не говоря больше ни слова. Ю Джин несколько секунд растерянно хлопала глазами, не в силах понять, что происходит. Затем она тоже пошла в ту же сторону. — Хэй, Каыль! Всё в порядке? — спросила взволнованно Гёнэ, тряся рукой перед лицом подруги. — А? Да, конечно, всё хорошо! — отстранённо произнесла девушка, глядя в одну точку. В каплю от соуса на своём левом кроссовке. — Тогда пойдём? Пара скоро. — девушки неспеша направились в сторону университета. — Странно всё это, да? Я не ожидала, что Ю Джин такая ревнивая. Удивительно, ведь вы с Мином просто друзья и совсем не привлекаете друг друга! — Ты права... Это как-то глупо, — тихо произнесла Каыль, пряча руки в карманах. Она не хотела, чтобы Гёнэ заметила, как её всю трясёт.

***

Очередной учебный день подходил к концу, медленно, почти мучительно выползая из сумерек последней пары. За окном моросил осенний дождь, тускло освещая серые стены университета, и этот унылый пейзаж лишь усиливал общее чувство усталости. Студенты, измученные бесконечными датами и философскими дебатами, с нетерпением поглядывали на часы, мечтая о свободе и хоть каком-то подобии жизни за пределами этих стен. Последняя пара казалась ну особенно долгой, вытягивая последние соки из и без того истощенных умов. Профессор Ким, исписав последнюю строчку на доске, наконец отложил мел, пробормотал что-то неразборчивое про «самостоятельное изучение» и, поправив очки, привычно покинул аудиторию. Кабинет мгновенно наполнился гулом голосов. Кто-то облегченно вздохнул, кто-то начал торопливо собирать конспекты, чтобы поскорее сбежать, а кто-то уже переговаривался о планах на вечер, предвкушая предстоящие выходные. Но не все были так поглощены мыслями о скором уходе. В этот самый момент, когда большинство уже вставало с мест, готовясь ринуться к выходу, Юнги забрался на стол, потянув за собой и чуть ошарашенного Тэхёна. Их появление на столе мгновенно привлекло внимание. — Минуточку внимания, друзья! — громко воскликнул Тэ, привлекая внимание студентов. Юнги, оглядев собравшихся, начал: — Я недавно загорелся этой идеей, но сам не смог бы её осуществить. Стипендии хватает только на выпивку и сигареты, — произнёс он, обводя взглядом аудиторию. — Хорошо, что у меня есть Тэ, мой замечательный друг с деньгами, который мне помог! Тэхён рассмеялся, хлопнув друга по спине: — Ну как «помог»? Скорее, я всё организовал, а вот ты как раз таки мне немного и помогал. — Ну эй... Это неважно! Люди ждут! — поморщившись, перебил Юнги. — В эту субботу вас ждёт самая грандиозная вечеринка всех времён! Все приглашены! — радостно объявил он, подбадривая собравшихся. По аудитории прокатилась волна громких аплодисментов. Но Каыль почти не замечала этого триумфа. Её глаза, полные смешанных чувств — от легкого раздражения до странной тревоги, — были прикованы к её придурковатому другу, который, казалось, совершенно не чувствовал её скептического взгляда, самодовольно выпячивая грудь навстречу всеобщему ликованию. В другое время Каыль, возможно, с радостью присоединилась бы к общему веселью, поддалась эйфории. С другой стороны, ей действительно не помешало бы расслабиться, сбросить напряжение, пропустить пару бокалов игристого и забыть о повседневных заботах. Но сквозь праздничный гул, сквозь нарастающую волну позитива, в её голове навязчиво билось какое-то странное, недоброе предчувствие. Оно было смутным, бесформенным, но от этого не менее гнетущим...