время без любви

—Какого черта, Сонхун?— Джей стоит над склонившемся к столу парнем,— не мог что-то получше придумать, чем «мы переспали»? Ты пиздец как облажался. —И что мне делать? Я больше не хочу играть в эти игры,— Сонхун поднимает опухшие глаза на старшего,— я думал, что чувства пройдут, тем более, Хисын та еще язва, но нифига, я только больше увяз. —Ты такая же язва, вы с ним из одной лимитированной коллекции,— Джей со вздохом опускается на рядом стоящий стул,— как я вообще вас терплю? Они молчат, слушая мерное тиканье часов и переливчатый щебет птиц за незашторенным кухонным окном. Сонхун понятия не имеет, как исправлять то, что натворил. А главное, он не знает, что конкретно нужно исправлять: неудачную шутку, мятный поцелуй, признание или вообще все, начиная со дня их знакомства? Возможно ли вообще что-то сделать, если его вдруг уже безропотно ненавидят? —Так ты говоришь, что влюбился в Хисына ещё во время тех гонок, когда помог ему выбраться из толпы? —Да...— Сонхун снова опускает голову, жалея, что не сделал что-нибудь ещё тогда. —Я почти уверен, что в то время у тебя были все шансы... —А теперь?— слова даются тяжело, возможно, младший снова бы заплакал, но выражать эмоции настолько откровенно перед кем-то слишком трудно. —Теперь у тебя почти нет шансов,— Джей горько усмехается, потому что наблюдал всю динамику их отношений и мог догадаться, в чем причина столь идиотского поведения обоих друзей, но просто не задумывался; а ещё он чувствует вину за тот вечер, когда попросил надеть Хисына парную одежду, лишь раздувая и подтверждая возникшее между теми недопонимание, которое, похоже, и стало переломным. —То есть шанс всё-таки есть. —Вы точно пара, созданная на небесах,— прыскает старший, вспоминая вчерашний разговор с Хисыном про один процент и пострадавшую задницу. —Давай без этого, мы даже не «пара, созданная на земле»,— Сонхун уже раз в седьмой за час берет в руки телефон и набирает номер Хисына,— не отвечает. —У него же пары, может, занят,— Джей встаёт, чтобы сделать кофе, потому что кое-кто вытащил его прямо из теплой постели, совершенно не дав выспаться. —Я попросил Ники проверить, он сказал, что Хисын не вернулся в универ после того, как сбежал от меня. —Что? Стой,— Джей вытаскивает свой телефон и жмёт кнопку быстрого набора,— бля. Он ставит кофеварку на паузу и уносится в коридор. —Ты куда?— Сонхун обеспокоенно наблюдает за тем, как старший зашнуровывает свои конверсы. —К Хисыну, его надо проверить,— и, подумав, добавляет,— можешь пойти со мной, но не думаю, что он захочет тебя видеть. —Я все равно пойду,— Сонхун берет ключи от машины и бумажник с небольшой тумбы,— не один ты беспокоишься о нем. —Боже, я и забыл, какой ты противный,— Джей открывает дверь, введя код-пароль, который младший сам ему сказал ещё в начале знакомства. Сонхун не отвечает, но ставит в голове галочку, лучше следить за своими словами, даже когда в нем не плещется желание избавиться от желчи, задев кого-нибудь, или сделать больнее, чем сделали ему.

~

Хисын окончательно запутывается в том, что чувствует. До этого момента он с завидным мастерством задвигал свою симпатию на самый дальний план, гиперболизованно вырисовывая на переднем ненависть и призрение, скрывавшие обиду за все едкие и жгущие сердце слова, сказанные Сонхуном, но теперь его нутро отчётливо захлебывается ей. Он не ненавидит, он просто до смерти обижен, и эта задевающее гордость чувство мешает развиваться другому, чей маленький побег почти втоптан в землю тем, кто его взрастил. Сначала Хисын хотел побыть один, но передумал, поняв, что сожрёт себя изнутри, если продолжит анализировать и разгребать бардак из радиоактивных эмоций, мертвых бабочек и цветущих роз, образовавшийся в груди после той сцены на лестнице. В его голову ничего, кроме «как он блять может любить меня? это очередная дебильная шутка? а если нет..?», ничего не приходило, поэтому сейчас он едет к единственному человеку, который даже Джею не проболтается о том, что он у него. Хисын, конечно, любит и доверяет Чонсону, но он из тех, кто склонен сохранять нейтралитет, когда Ли нужен тот, кто способен оставаться на его стороне, даже если она ошибочна. После звонка в дверном проёме показывается растрёпанная серебристая с черными кончиками голова, заспанные глаза удивлённо смотрят на неожиданного гостя: —Хен, ты что здесь делаешь?— Джейк отступает шаг назад и открывает дверь шире, пропуская Хисына внутрь. —Соскучился..?— он неуверенно переминается с ноги на ногу, начиная думать, что пришел очень не вовремя, но Джейк в ответ улыбается своей самой теплой и яркой улыбкой (для Хисына она всегда такая) и заключает старшего в крепкие объятия. —Я рад, что ты пришел,— говорит куда-то в ключицу, вдыхая знакомый запах геля для душа и мыла, после чего тихо добавляет,— у меня есть шарлотка, вчера сам приготовил, будешь? —Конечно,— Хисын гладит чужие мягкие волосы, и тревога, все это время болезненно скребущая мозги, растворяется в исходящем от Шима спокойствии и уюте,— ты снова всю ночь не спал? Хисын разглядывает отстранившегося друга, отчетливее замечая темные круги под глазами и бледную кожу. —Заканчивал песню, у меня дедлайн в четверг, а ещё нужно правки внести,— он снова улыбается, потому что действительно доволен тем, чем занимается. Джейк закончил одну школу с Джеем и Хисыном, но не пошел в университет. Следуя за своей мечтой, он записался на вечерние курсы в музыкальный колледж и нашел стажировку в небольшой агентстве, на каждом этапе собеседования доказывая, что ничем не хуже, а даже лучше, остальных кандидатов с опытом и законченным профильным образованием. Сейчас ему дали первое по-настоящему потрясающее и позволяющее проявить себя задание — написать песню для дебютного альбома группы, которую выпустят в свет в следующем году, но этот факт не так неважен, ведь ему, обычному стажеру, доверили такую ответственную работу. Джейк безумно счастлив, и это проскальзывает в каждом его движении, даже в том, как лежат вещи в его комнате или в том, как он бросает кусочек сахара в стакан Хисына, заваривая чай. —Насчет песни, я хотел бы, чтобы ты стал первым слушателем,— он ставит стакан перед старшим, а сам садится рядом, отламывая вилкой кусочек шарлотки и кладя его в рот. —Я с удовольствием, уверен, она замечательная,— Хисын, следуя примеру Джейка, съедает неприторное, но достаточно сладкое яблочное лакомство. —Надеюсь,— Шим облизывает губы, избавляясь от карамелизованного сока, оставшегося на коже после неудачного укуса,— но меня больше беспокоит твое состояние... я же знаю, хен, ты бы просто так не приехал, что случилось? Джейку отлично известна его способность быть персональным успокоительным для старшего. Не то что бы тот приходил только тогда, когда что-то случается, нет, просто Хисын из тех, кто предупреждает заранее, если планирует приехать, но только не в «такие» моменты. Если ему плохо, Ли возникает на пороге неожиданно, тише и молчаливее обычного, будто оставляет половину эмоций где-то дома, и потом медленно отогревается в компании Джейка, словно тот горячий костер в промозглом зимнем лесу. Окончательно оттаяв, он рассказывает о своей проблеме, и они вместе ищут решение или продолжают согреваться в компании друг друга, позволяя метеле проблем утихать за окном без их участия. Но на этот раз даже Джейк не сможет удержать окно закрытым. Он со звоном ставит стакан на стол, так и не притронувшись к чаю, его руки тут же оказываются на щеках Хисына, стирая большими пальцами дорожки соленых слез. —Хен?— Джеюн впервые видит, как тот плачет, и внутри все сжимается,— что произошло, почему ты плачешь? А Хисына ломает, Джейк такой хороший, почему Сонхун не может быть таким же? Почему не он вытирает его слезы? Хисын просто хочет, чтобы его сердце перестало быть таким слабым и закаменело, избавляясь от лишней тяжести в виде чувств к глыбе льда и сарказма с красивой гравировкой Пак Сонхун. Джейк совсем поднимается со своего места и прижимает к себе Хисына, позволяя оставить на домашней худи разводы от слез и мятые складки от вцепившихся в ткань рук.

~

—Мы даже его брату позвонили, где он ещё может быть?— Сонхун прячет лицо в ладонях, глубоко вздыхая и стараясь держать себя в руках, он же пообещал себе исправиться. —Иди домой, уже поздно,— Джей тоже обеспокоен, но у него ещё есть один последний вариант, скорее всего, самый правильный из всех. Но он не будет проверять его при Хуне, потому что на часах начало двенадцатого, и Хисыну уж точно лучше спокойно провести эту ночь, а не получить очередную нервотрёпку в виде появления Сонхуна прямо перед сном. —Но... —Никаких «но», ты устал, я устал, и я уверен, что Хисын тоже,— Джей садится на лавочку, с которой видно подъезд в доме старшего,— возможно, завтра он сам вернётся, сейчас лучше всего успокоиться и отдохнуть. —Но если... —Если ты скажешь, что он мог из-за тебя спрыгнуть с моста или что-то подобное, я прямо сейчас сломаю тебе нос так, что одной операцией не восстановишь. Сонхун сдается, с шумом втягивая похолодевший вечерний воздух в лёгкие. Действительно, ему не стоит доставлять столько проблем Джею и беспокоить Хисына посреди ночи, это неправильно. Он сможет сдержать свое волнение и дождаться утра, не причиняя никому неприятностей. Как только Сонхун заводит двигатель и машина трогается с места, Джей набирает один из немногих номеров, что помнит наизусть: —Привет, прости, что так поздно, но Хисын у тебя? Слышится, как на том конце закрывают микрофон ладонью и что-то говорят, а затем хлопают дверью, видимо, выходя в соседнюю комнату. —Судя по всему, у тебя,— Джей облегчённо выдыхает, зная, что Джейк ни с кем не встречается и так поздно у него может быть только один человек. —Ты ведь и так это знал, прошло почти два года, а Хисын совсем не меняется,— Джейк говорит тихо, но его голос все равно прекрасно слышно,— всегда приходит ко мне. —Он сильно изменился, просто ты ещё не заметил,— Джей хмыкает, думая о том, что Хисын в школе и сейчас как небо и земля,— как он? Шим молчит, а потом звук проезжающих мимо машин становится отчетливее, Джей слышит сигналы и шум ветра. —Я все ещё не понял, что произошло, но этот Сонхун — настоящий придурок, раз довел Хисына до такого,— Джейк почти физически чувствует, как Джей напрягся, как выступили желваки на его лице и брови свелись к переносице в ожидании окончания ответа,— он плакал часа два без остановки, я еле успокоил его. Сейчас мы смотрим что-то вроде шоу на выживания, и он снова начинает плакать на любом хоть немного грустном моменте. Повисает пауза, в течение которой Пак пытается переварить полученную информацию, наблюдая за колеблющимися на ветру листьями сирени. —Я завтра приеду, но не говори ему об этом,— Джей вздыхает, он не думал, что Хисыну может быть так больно, почему-то ему казалось, что тот скорее разозлится, но это быстро пройдет. После изменений, произошедших в старшем с появлением Сонхуна, он забыл, какой тот на самом деле хрупкий и эмоциональный, когда дело доходит до близких ему людей. —Хорошо, но объяснишь мне потом все. Услышав гудки, Джейк убирает телефон в карман просторных домашних штанов и возвращается в кухню, прикрывая балконную дверь. —Кто звонил?— Хисын стоит около стола, оперевшись плечом о деревянную полку, свет уличных фонарей и луны блёстками отражается в его глазах и играет с волосами. «чертовски красивый» —Завтра узнаешь,— Джейк хочет сказать, что это Джей, но он же обещал, а обещания надо выполнять,— пойдем, а то не увидим, кто прошел в финал.

~

Солнце медленно заглядывает в окно, щекоча первыми лучами раскрытые конечности парней, которые уснули, так и не досмотрев шоу, в неудобных позах и закинув друг на друга ноги. Они были слишком измотаны, чтобы дойти до спальни или хотя бы взять подушки, чтобы все тело не ломило после беспокойного сна. Джейк нехотя открывает глаза, почувствовав, что его несчадно печет, и в такой жаре он не пролежит и 10 минут. Первое, что он видит — это худое тело Хисына, пока еще полностью скрытое в тени. Возможно, Джейк лег бы обратно, поддавшись желанию полежать ещё немного, забив на раскалённое солнце, но тишину разрывает резкий звонок в дверь. Это не будит Хисына, заставляя того лишь сменить позу на другую, но младшего будто ударяет током, и если бы он мог, то перенёсся вместе с Хи в другую вселенную, но это невозможно, поэтому ему остается только встать и открыть дверь. —Какого, Джей?— Джейк сверлит своего друга недовольным взглядом, пытаясь понять, что у того вообще на уме,— я молчу, что вы припёрлись ни свет ни заря, но зачем ты его привел? —Им нужно поговорить,— Джей складывает руки на груди, не меняя своего строгого выражения лица, потому что уверен в том, что делает,— это их дело, которое они должны решить между собой и желательно поскорее. —Но Хисын... —Ты его отец или друг?— незнакомец, об имени которого Джейк догадался сразу, наконец подаёт голос, ему не нравится, что все говорит один Джей, когда это нужно именно Сонхуну,— я не причиню ему вреда, и я не собираюсь ругаться или что-то вроде того, просто хочу, чтобы он понял мои чувства. Это правда важно, можешь, пожалуйста, не мешать? —Твоя вежливая грубость вызывает во мне желание захлопнуть эту чёртову дверь прямо перед вашими носами,— Джейк мгновенно приступает к исполнению своей угрозы, но за его спиной появляется Хисын, полузакрытыми глазами следящий за происходящим. —Здесь Джей? —Хисын! Голова Сонхуна оказывается в проёме между стеной и дверью, подвергаясь опасности быть расплющенной возмущенным Шимом. Хисын удивленно приоткрывает рот, ощущая, как закипает кровь в венах при виде Сонхуна. Первое, что он чувствует — это радость, раздражающая радость, за которой к горлу подступает ком, а ресницы начинают подрагивать от сдерживаемых слез. Он отворачивается на секунду, смаргивая лишнюю влагу, и просит Джейка, готового отпинать влезшего Сонхуна на пару с Джеем, впустить их, что тот нехотя выполняет, когда сам Хисын скрывается в ванной. Они втроём так и остаются стоять в коридоре, потому что Джейк не намерен быть любезным с теми, кто доводит его самого близкого друга до ручки. В это время Сонхун просто застывает, даже не обращая внимания на хозяина квартиры, прожигающего его взглядом, смотря лишь на то место, куда ушел их хен. Он все ещё хочет высказаться, но прямо сейчас первое место занимает желание просто увидеть Хисына, ощутить его взгляд и раствориться в теплой улыбке. Теперь его чувства ничем не скованы, и Сонхун впервые полностью попадает под их контроль, каждой клеточкой тела ощущая, насколько он счастлив просто тому, что Хисын существует и они знакомы. Он наконец стал честным с собой, можно сказать, что сдерживающий его ошейник снят и разрезан на мелкие лоскутки недавним признанием и целой ночью раздумий. Хисын снова появляется перед ними через пару минут, его волосы все так же в беспорядке, а одежда безбожно помята, но в глазах Сонхуна он кажется самым красивым. Это будто их первая встреча, потому что старший никогда не видел подобного взгляда на себе, а, возможно, ему просто не позволяли его заметить. Хисын берет Сонхуна за рукав карамельной кофты, кивая сжавшему в полосочку губы Джейку, и вытаскивает того на площадку перед лифтом. Если честно, Хисын не знает, чего ждёт от этой ситуации, ему хочется услышать что-то, что избавит его от неприятного давления в груди и испарит всю нерешительность из мыслей, заставляя поддаться запрятанному в сердце чувству. —Хен... —Ты впервые говоришь со мной вежливо,— Хисын просто констатирует факт, вставая на ступеньку бетонной лестницы, ведущей на следующий этаж. Сонхун поджимает губы. —Прости. —Да неважно, я даже привык к неформальному обращению... —Я не про это,— Сонхун подходит к старшему и берет одну из его рук, крепко сжимая своими ладонями,— прости за вчера. Я не должен был целовать тебя без разрешения, и не должен был так бездумно говорить, что ты мне нравишься. Хисын молча смотрит на замок из их рук, продолжая анализировать чужие слова. Пак столько сказал, но Ли не чувствует облегчения, это все не то, что ему нужно. —А что тогда ты должен был сделать? Сонхун хмурит брови всего на секунду, ища нужный ответ, но он приходит сам собой. —Извиниться и позвать в знак своего раскаяния поужинать вместе,— он улыбается, представляя, как Хисын бы возмущался такой наглости, но все равно бы согласился,— мы бы сходили в кафе, а потом прогулялись по набережной по пути к твоему дому, поели уличных токпокки или мороженого, наблюдая за самым красивым закатом, а в конце я бы предложил начать все сначала. Как тебе идея? Хисыну нравится, очень нравится, он готов прямо сейчас расплакаться и притянуть в свои объятия Сонхуна, но есть одна деталь, которую все же хочется исправить даже со слезящимися глазами: —Давай не к самому началу, меня устраивает та стадия, на которой мы сейчас. Сонхун непонимающее смотрит на старшего, а тот почему-то начинает улыбаться. —Что ты имеешь в виду? —Это,— Хисын хватает свободной рукой ворот чужой кофты и притягивает Сонхуна к себе, целуя искусанные от волнения губы с такой нежностью, какой никогда не было между ними. Короткое соприкосновение развеивает все, что тянуло их вниз, позволяя ощутить правильность и целостность новых отношений. Хисын быстро отстраняется, не давая Сонхуну углубить поцелуй или перехватить инициативу, чтобы случайно не захотеть большего в столь странном месте. —Только обещай, что ты не будешь без раздумий нести все, что тебе в голову взбредёт, окей?— Хисын зарывается рукой в светлые волосы, поглаживая кожу,— я знаю, что ты не просто портишь всем настроение, потому что оно у тебя плохое. Лучше жалуйся мне, если что-то случится, я всегда выслушаю. —Хорошо, но не думаю, что быстро изменюсь... —Мне будет достаточно, если ты просто начнёшь. Сонхун думает, что Хисын невероятный и слишком добрый, раз так быстро простил его, а Хисын решает, что в глазах Сонхуна всё-таки есть своя вселенная, и это никакой не бред. —Вы закончили?— Джей выглядывает из-за двери,— кажется, да,— он присвистывает, не ожидая увидеть своих друзей так близко друг к другу, хотя, наверно, их уже можно считать парой,— Джейк приготовил рамен, и мы все съедим, если вы не поторопитесь. —Пойдем, я знаю, что это твой любимый перекус,— Сонхун тащит Хисына за руку обратно в квартиру. —Откуда?— Хисын, наверно, никогда не перестанет удивляться Сонхуну. —Мы два года учимся вместе, и 1,5 из них я влюблен, достаточная причина, чтобы знать? —Я тоже,— Хисын останавливается прямо перед дверью в кухню. —Чего?— Сонхун уже был готов войти в комнату к остальным, но застыл, схватившись за металлическую ручку. —Он тоже тебя любит!— кричит с кухни Джей, после чего получает ложкой по лбу от Джейка и громко шипит от боли. Хисын заливается краской, понимая, что их все слышат, но все равно сам говорит такие важные слова: —Я тоже... люблю тебя.