Fell on my head from the sky

-Прошу собирайтесь, вы уезжаете под Москву в военное училище, сэр ждёт вас внизу, - в двери показывается лысая голова и длинный ус нашего дворецкого всего на секунду, и я остаюсь сидеть в комнате с открытым ртом. Военное училище! Подождите, военное училище!!! В какой же я жопе. Я же попросила его дать мне поступить в нормальный колледж, почему я опять должна слушаться его?! Я поднимаю голову на белый потолок и начинаю размышлять. Это вроде даже хорошо, я выйду в общество! Но отец хочет, чтобы я хорошо себя показала в военном деле, не зря же он нанимал мне столько репетиторов. На самом деле, я уверенна, что ничему новому там не научат. Я умею стрелять, говорю на английском, разбираюсь в точных науках и это вроде как целый набор. Мои мысли прерывает мотор волги, подъезжающей к нашему особняку. Я достала чемодан, спрятанный под кроватью, и сунула туда попавшиеся вещи из шкафа, так как вообще не представляла, что там нужно носить. Из моих личных любимых вещей у меня был только дневник и «Воскресение» Толстого. Музыку я слушала только в гостиной, ведь именно там стоял магнитофон, а тащить его с собой, желания нет. Подойдя к двери, я осмотрела комнату. Белый потолок, обычные голубоватые в полоску обои, письменный белый стол у окна, огромный книжный шкаф рядом со столом, белая кровать, заправленная цветочным постельным бельём. В моей комнате никогда не висели плакаты, никогда не играла музыка, единственное, что я делала днями и ночами – читала. Это приносило мне такое удовольствие, что иногда я не могла просто отлипнуть от книги, хотя на следующий день мне надо было вставать в 6 утра на очередную пробежку. Конечно, одно время я читала, только русскую классику, одобренную лично моим отцом, но мне так хотелось почитать зарубежную классику, ведь отец запрещал мне её читать, и я смогла уговорить одну из горничных. На самом деле у нас был договор, я не рассказываю отцу, что она крадёт у нас некоторые предметы обихода, а она приносит мне каждую неделю новую иностранную книгу. И только ночью я могла спокойно читать такую литературу, потому что была уверенна, что никто не наведается ко мне, поэтому синяки под глазами были частым гостем на моём лице. Стук в дверь, и я, опомнившись, разворачиваюсь и нажимаю на ручку, передо мной стоит наш дворецкий. Вообще его звали Алексей Саныч и он был толковым мужчиной, всегда любил рассказывать мне разные истории с охоты, с пьянок и я всегда веселилась с ним. Он был мне почти вторым отцом, если можно считать моего биологического вообще таковым. Как там говорится, родитель, тот, кто воспитал. Так вот воспитал меня это прекрасный длинноусый мужчина, мой брат и куча учителей, но никак мне почти незнакомый человек, который появлялся, то дома несколько раз за месяц. -Он заждался. -Потерпит, - Саныч забирает у меня чемодан и я иду вниз по лестнице. Мой отец сидит в машине и курит. -Быстрее! – покрикивает он и я с раздражением плюхаюсь рядом с ним, в салон волги, обитый красной кожей. -Мне нечем там заниматься! Я и так умею всё! – с вызовом в глазах, говорю я, сидя боком к мужчине. Он достаёт пистолет из кобуры водителя и передаёт мне. -Убей дворецкого, - он кидает взгляд на махавшего мне мужчину у особняка. Я перевожу взгляд на пистолет, и в горле появляется ком, глаза начинают заливаться водой. Не сейчас. Только не при нём. Я отдаю пистолет отцу, и он животно ухмыляется. Секунда. И пуля пролетает мимо меня в сторону особняка. Некогда улыбающийся мужчина лежит на асфальте и кашляет кровью, зажав рану в груди. Я закрываю лицо и чувствую, как в голову перестаёт приливать кровь, дыхание учащается, косточки белеют, а я почти вырываю волосы от нервов. -Трогаемся, - спокойно говорит мужчина рядом. Мужчина, не отец. Он мне не отец после этого. Он блять никто! Сука, никто! Я напрягаю руки, а пальцы вдавливаются в кожу, потому что я готова уже наносить удар кулаком по этой жирной морде. -Он был шпионом. -Что? – дрожащим голосом, произношу я. -Именно поэтому, ты едешь обучаться, ты должна чуять таких за милю, - я киваю и утопаю в своих переживаниях и мыслях.    

*****************************

 

-Наша гордость этого заведение покажет тебе тут всё. Катерина, подойди, - мужчина лет 50 в военной форме подзывает какую-то девочку из коридора. У неё недлинные волосы русого цвета собранные хвост, форма почти висит на ней, поэтому она каждый раз поправляет рукава.   -Приятно познакомиться, товарищ! – она салютирует мне ото лба и я повторяю движение.   -Я покажу вам здание, - я киваю и иду за девушкой. Как только мы отходим от их, наверное, директора она меняется в лице.   -Слушай сюда, ты здесь по блату и если не хочешь, чтобы об этом узнали все, то даже не смей пытаться перегнать меня. У нас тут с такими всё просто, - мои глаза расширились, и я явно не ожидала этого. Я думала, здесь все будут милые, и я найду себе друзей, как в книгах. Я, конечно, читала, что есть гнилые люди, но не думала, что они везде. Я не знала, что говорить, поэтому просто кивнула, а она ухмыльнулась и пошла дальше по коридору. Если честно мне было плевать, что кто-то узнает, что я здесь по блату. Хоть я и не гордилась, тем, что я являюсь дочкой своего отца, но меня это не пугало, скорее наоборот давало некие поблажки. Ещё на домашнем обучение, я поняла, что репетиторы не могут, просто не смеют, кричать на меня или поднимать руку.  Они боялись моего отца. Поэтому я часто сама на них срывалась, а они это всё ели с золотой каёмочкой.   -Где я буду жить? – стуча колёсиками от чемодана, поинтересовалась я у девчонки.   -В казарме.   -Это что?   -Ты вообще, с какой планеты, помещение, где спят все ученицы.   -В одной комнате? -Ты тупая или избалованная? – мы подходим к какой-то деревянной двери, и она распахивает её. Я вижу просто миллион кроватей и столов у подножья кроватей. Я вижу, что на одном из столов посередине комнаты лежит, постельное бельё и форма. Я подхожу к кровати и спрашиваю: -Это моя? -Ты реально тупая, - она фыркает и убегает из комнаты. И что мне делать? Куда деть свои вещи? Здесь вообще можно их где-то оставить? Тут есть душ? Что мне блять делать? Я оставила чемодан под кроватью, взяла форму и вышла из помещения. По логике душ должен быть где-то рядом. Я пошла, рассматривать коридор, он был самым обычным, белые стены, деревянный пол. Но мне было всё интересно. Пройдя несколько проходов, я увидела ещё одну дверь, открыв её я, почувствовала запах влажности и хлорки. Как в бассейне. Зайдя подальше, я увидела, стенку и висящие души. Попытавшись устроиться, в незаметное место я помылась и вышла из комнаты в огромной форме. Было такое чувство, что я украла её у своего отца. А ботинки, как назло быстро развязывались, потому что, я не знала, как правильно их шнуровать. Открыв дверь, я врезалась в кого-то лбом. Он был высоким, поэтому я уткнулась ему в грудь. -Простите, - прошипела я, потирая лоб, как будто это смягчит удар. -Ты кто? – спросил высокий кудрявый паренёк у меня, отодвинувшись от меня. -Соня Смирнова, - я протянула ему руку, и он охотно пожал её. -Новенькая, значит. Я Никита Борисов, для друзей просто Ник, - он улыбнулся мне во все 32 зуба. Боже, здесь есть нормальные люди! Это победа! Я не буду одна! -Приятно познакомиться! – вскрикнула я и искренне улыбнулась. -А где Катя? Она, что не проводила тебя? -Она кинула меня, поэтому я еле-еле дошла до сюда. -Пойдём, я всё тебе покажу. Следующие два часа, мы безудержно болтали и смеялись. Я впервые веду себя так с незнакомцами. Этот темноволосый никак не отторгает меня, только наоборот притягивает. И мне хочется больше разговаривать с ним. Наверное, тогда я в первый раз нашла себе друга.  

*****************************

Семь месяцев, как я тут. В этом гадюшнике. Здесь отвратные люди, отвратное место. Здесь всё вызывает у меня рвотные позывы. Как же мне надоели эти девочки, которые считают себя лучше, просто из-за того, что у них балл выше. Да кто вы блять такие?  Они ещё смеют сплетничать и обсирать каждую и каждого за спиной. Я называю их змеями: Катя, Лариса и Надя. Просто группа мечты, надеюсь, их прикончат на первом же задание, потому что, держать язык за зубами это главное правило для шпиона. Свист. Надо вставать, а то мне наша великая Елена Сергеевна начнёт дуть в свой свисток под ухо. Я открываю глаза, хочется спать, валяться дальше. Но я уже на автомате начинаю надевать форму и шнуровать ботинки. После пробуждения и марша, мы отправляемся в столовую. Там я наконец-то могу провести время с Ником. А да, мы стали лучшими друзьями. Конечно, это повлекло массу проблем, по типу разъярённой Кати, ведь они вроде как встречались, ну она так думала. После того, как он отшил её, она начала буквально гадить мне в ботинки. Сначала это была солёная каша и это были лишь цветочки. Вскоре, она портила мне мои конспекты, резала мою форму, сала в ботинки. Женщины ужасны в мести. Конечно, потом она оповестила всех, что я здесь по блату, рассказала, кто мой отец, особого эффекта здесь этого не произвело. Потому что мы все здесь, а тут всё по-другому, никого не интересует из какой-то семьи, всем интересно, за сколько ты перезаряжаешь автомат и сколько раз ты попадаешь в голову. И это облегчает жизнь. -Каша не солённая? – улыбается мне кудрявый, с запачканным кашей ртом. -Всё из-за тебя и ты смеешь смеяться надо мной! – я корчу серьёзное лицо, а он больше заливается смехом. -У тебя есть сегодня практика? – я киваю, и он не перестаёт улыбаться. Именно практика у нас всегда совместная, потому что как говорит, лучший снайпер в КГБ, именно так себя представляет наш нескромный учитель по стрельбе, мы должны равняться на парней. Но почему то мы равняемся на них только в практике, потому что, на теории, нам объясняют, как использовать свои достоинства в деле. Не этого я, конечно, ожидала, но в принципе это даже интересно. У нас осталось два месяца, для окончания колледжа и мы можем спокойно приступать к работе в КГБ. Нас называют золотой молодёжью, надеждой КГБ, глотком свежего воздуха. Но я уверенна, нас встретят презрением, никто не будет верить в то, что в 16 лет, подросток обучен тому же, что военный изучал на протяжении жизни. И знаете, я не хочу идти в КГБ, но меня никто не спрашивает в этой семье, и я иду туда без вопросов. Чувствую себя такой жалкой, не самостоятельной, маленькой. Хоть я и умею стрелять из всех видов оружия, могу соблазнить любого мужчину на планете, устроить налёт, убить любого человека, но я не могу выбирать своё будущее. И от этого, так горько в душе, так больно и боязно. Не хочется жить, ведь ты попросту ничего не выбираешь, всё делают за тебя, и так было с самого моего детства. Через месяц мы должны сдать контрольные экзамены, от которых будет зависеть наша судьба. Ну как, наша, судьба других подростков, не моя. Моя судьба уже исписана в папином блокноте до самой смерти. Не важно, как я сдам экзамены, меня всё равно возьмут в органы из-за отца. Но я не хочу, чтобы все так думали, я хочу чтобы меня воспринимали специалистом, профи своего дела. Поэтому, я очень стараюсь и посвящаю учёбе всё время. Мне даже делали несколько выговоров, за то, что я торчу в библиотеке в неположенное время. Пришлось чистить целую ванну картошки. Сейчас, я вспоминаю себя прошлую, и думаю, какая я же была дура. Проблемы, которые волновали меня тогда, вообще несущественны, я сказала бы, что они вовсе не важны. То что, я прохожу сейчас, называется взрослением. И это ощущается, как что-то новое, необычное, хочется покорять Эверест, но тебя держат в клетке, и ты не можешь выбраться.

*********************************

Сегодня я прощаюсь с этим учебным заведением. На самом деле думала, что не останусь на экзамены, делала для этого всё. Даже зарядила по носу Рябову, который хотел облить меня водой, чтобы я проснулась. И я думала, что отец заберёт меня отсюда, посадит в комнату и запретит выходить. Но он придумал, более страшное наказание, за избиение майора. Я отправлюсь в Афган через два дня. Я даже не знаю, как описать это чувство. Я еду на войну и там я могу умереть. Если честно, то я всегда думала, что не постигну этот ужас, своими глазами, но что сказать, я ошибалась, сильно ошибалась. Я не думала в этот момент, я просто скатилась по стене, когда отец сказал мне об этом. Я замерла и не могла даже не крикнуть, не заплакать, не пошевелится, я просто замерла от страха. Только после нескольких минут я опомнилась, и из глаз потекли слёзы, руки затряслись, ноги почти не передвигались, воздуха не хватало. И тогда я поняла, какой путь у меня будет, что это всё не игра и всё по-настоящему. Мой отец не шутит надо мной, и я выросла солдатом, шпионом, убийцей. А в детстве, когда ещё была мама, я хотела собирать полевые цветы, шить яркие платья, бегать под солнышком и путешествовать. Как всё быстро изменилось, из маленькой девочки вырос такой человек. Но я не хотела такой быть, я не выбирала. Всё что произошло со мной на войне, я помнила каждую секунду своей жизни. Я пробыла там месяц, но он был самым значимым для меня, в самом плохом смысле. Мне пришлось ходить к психологу больше года, чтобы проработать ПТСР и все травмы, которые я перенесла. Знаете, тогда я чувствовала себя беспомощной, мусором, ненужной. Кому вообще нужны такие люди? В общество нельзя возвращать сломленных людей, как я. Я считала себя отбросом, да меня должен бояться каждый блять прохожий. Но ко мне до сих пор подбегают детишки, просят пнуть мяч или поиграть с ними.  И я чувствую себя такой живой в этот момент, никогда не думала, что заплачу от счастья. И потом, когда я поняла, что могу помогать эти детям, женщинам, старикам, слабым людям, я поменялась. Меня можно не выкидывать на мусорку, я же могу использовать весь свой опыт на благо. Я нужна им. И я вернулась в КГБ, ну как сказать вернулась, я там никогда не работала, но это было привычное для меня место.  И тогда меня отправили в 12 отделение, где занимаются разведкой и поиском деструктивных личностей среди своих. И сегодня моё первое официальное задание, оно довольно мелкое, но всё равно почётное. Мне нужно выведать информацию у американского посла. -Не желаете выпить в более приятной компании? – я подхожу к одинокому мужчине, который не выпускает из рук бутылку коньяка. Ненароком мои верхние пуговицы расстёгнуты, а юбка поднялась до бедёр. Мужчина открывает глаза и яростно кивает. Я подсаживаюсь к нему и он, как настоящий джентльмен заказывает мне алкоголь. -Почему вы здесь один? -Тяжёлый вечер выдался. Давай лучше о тебе поговорим, - он ухмыляется и продвигается ко мне ближе. -Мой брат недавно уехал в ГДР, и мне страшно за него. Вы же знаете, что происходит в мире, - я громко вздыхаю и прошу водки у бармена. -Понимаю вас, я бы тоже боялся. -Может, перейдём в более уютное местечко? – выпив одним глотком рюмку водки, спросила я. -Не могу отказывать даме, - я хихикаю и веду мужчину к отдалённой комнате в конце зала. Это было что-то по типу комнат для утех. Открыв дверь, мужчина кидает меня на кровать. Я лишь беру бутылку шампанского с тумбочки и предлагаю сначала выпить. -Как вы думаете, американцы будут ставить ракеты в ФРГ? Просто должен же быть какой-то ответ на такие действия, - я отпиваю ещё раз из бутылки. Мужчина начинает целовать мою шею. Я отодвигаюсь, чтобы услышать его ответ. -Да, да, - тараторит он и приближается опять ко мне. Как только он сокращает расстояние, я разбиваю об его голову шампанское. Он ещё несколько секунд находится  в сознание, но вскоре бездыханно падает на кровать. Я подхожу к тумбочке, достаю рацию и оповещаю начальство, что положительный ответ получен. Слишком просто. Слишком. Думала, мне будут давать убивать, а не соблазнять. Я приспускаю юбку, забираю пистолет из тайника, снимаю пиджак с потерпевшего. Накинув его на плече, прячу рацию и пистолет, и как можно быстрее скрываюсь из кафе. Вот такое у меня было простое первое задание. Но как же много проблем мне пришло, после контакта с послом. Этот мужчина дырявая голова забыл о том, что я ударила его, он думал, мы переспали. Мне 17, тебе 50. И конечно, каждый раз, как нужна была новая порция инфы, я встречалась с эти мужчиной. Мы даже стали чуток ближе, он рассказал мне, кем работает, я, конечно, же, рассказала выдуманную историю. И знаете, с Джошем было даже приятно общаться, он больше любил разговаривать по душам. Я вам так скажу, мы встречались с ним и только разговаривали. И я приелась душой к этому странно приятному мужчине. Но потом его убили. Я знала, что так произойдёт. Но во мне была уверенность, что со мной проконсультируются, но нет. Они изучили всю информацию, которую я им передала, и сделали всё сами. В какой-то степени мне было даже грустно, мне не дали совершить такую серьёзную операцию. Это было разумно, много людей видели меня вместе с ним, и они сразу бы указали на меня. Но почему-то во мне появилось сильное рвение, я хочу подняться по карьерной лестнице, чего бы мне этого не стоило.