Outrunning karma

День 4.

      «Ты всегда бесил меня особенно сильно. Мне кажется, даже Мори уже не так раздражает. Или все приходит со временем. Так говорит Койе.       Заходя в здание штаба, я думаю о твоей бесячей роже. Сажусь в машину и размышляю какой же мразью нужно быть, чтобы расхерачить мою малышку. Простреливаю голову очередному ублюдку и представляю, что это ты… даже сейчас, сидя на работающей стиралке, я вспоминаю как забинтовывал твои кривые кончености в своей ванной.       Как же ты бесишь. Ты здесь, даже когда ты ушел.»       Чуя откидывается спиной на стену позади, упирается макушкой в холодную стену и тяжело выдыхает дерущий легкие воздух. Он прикрывает глаза и видит перед собой эту же самую сцену. Помнит до малейшей детали каждую секунду. Как хотелось кричать на него, влепить по лицу и хорошенько встряхнуть. Но вместо этого лишь лишь заливал раны анестетиком и матерился себе под нос.       Машинка под ним мирно гудит еще пару минут, а после затихает. Раздается сигнал о завершении стирки. Накахара выдыхает, комкает лист бумаги и кидает тот в урну. Нужно было развесить вещи.

День 8.

      «Хочется думать, что проблема только в тебе. Хочется, но, наверное, все-таки в нас. Чувствую себя идиотом, потому что согласен на тебя, даже если ты продолжишь трепать мне нервы.       Тебя нет всего неделю. Гребаный ты эгоист.»       Накахара делает глоток вина и снова комкает лист. Вокруг куча документов, которые нужно было разобрать, а он тут душевным терзаниям поддается. Просто невероятно.       Тоска мучила его. Чую тошнило этими чувствами, выскребало острыми когтями и травило, изматывало, убивало…       Он так хотел забыть.       – Соберись. Соберись, наконец, – шепчет он себе, хмурясь, кусая губы. Нужно было заняться этой чертовой документацией.       Чуя вливает в себя еще вина. Работа.

День 17.

      «Надеюсь, ты уже сдох в какой-нибудь канаве.       Знаешь, очень иронично, что как только ты ушел, у Акутагавы прорезались зубы. Твое отсутствие делает его сильнее. Хоть кто-то остается в выигрыше. Даже если на самом деле он давно сам себя сожрал с потрохами. Прямо как ты хотел.       Но если ты еще каким-то чудом жив. Приходи. Ты же знаешь, я снова все прощу.       Только приходи.»       Маленькие языки пламени быстро поглощают тонкую бумагу. От белого клочка в считанные секунды остается лишь тонкий пепел. Да и тот крошится под дуновением ветра.       Все слова в пустоту. Лишь немое ожидание.       У Чуи завтра переговоры, совещание в штабе и обещанная прогулка с Элис. У Накахары задание, деловой обед и желание сдохнуть по списку. И все за одни только сутки. Вот только сна ни в одном глазу.       Он крутит в голове каждую последнюю фразу, каждую ссору и каждое прикосновение. Вздрагивает, потому что слишком. Чересчур реально, чересчур тоскует по нему. Ненавидит так сильно. Но ненавидеть, когда он вот здесь, рядом, как-то проще, чем когда между вами пустота, а впереди абсолютное ничего.       Двойного Черного больше не было. Их больше не было.

День 23.

      «Я скучаю.»