Outrunning karma

      «Ну, что ж, дорогой мой хаос, настало время последнего моего обещания тебе.       Я знаю как плохо с тобой обращался. Да-да, дорогой, ты прав, я моральный урод, инвалид и психопат. Я даже не уверен, что жалею об этом. Об истязаниях, о насилии, о муках. Бывали дни, когда твоя боль была моим наслаждением. Бывали и те, что стали тюрьмой. Это было легко. Лучше я утоплю тебя в агонии боли, чем позволю другим.       Сколько раз ты был на грани смерти из-за меня? Скажи, ты жалеешь, что мы легко отделались? Я вот да. Каждый раз, приходя в себя, меня тошнило от разочарования. И боли в твоих глазах. Ты хотел жить. И для меня это благо лишь высшее наказание.       Скажи, мой глупый божок, будешь ли злиться на меня? Будешь ли помнить каждую рану? Сможешь ли жить дальше? Можешь не лгать, я же все равно не услышу.       Иногда, смотря на тебя, мои кости выламывает болью. Моя любовь тебя изрядно потаскала. Но мы оба знали чем это закончится. Так что обойдемся без нытья. И твои глупости о «после» мне тоже не нужны.       Ты сам говорил, что моя голова – это история про «забудь надежду всяк сюда входящий». Надеюсь, ты понимал, что исключением не станешь.       Мне жаль лишь о том, насколько быстротечно все это было. И что ты все-таки стал тем, кому мне захотелось сказать что-то напоследок. Даже если тебе давно не нужны мои слова. Да и я, в принципе, тоже.       Прощай, моя величественная гравитация, я обещаю остаться вековой болью в твоем сердце.»       Кривой почерк на листе поплыл перед глазами. Мгновение – и пара крупных капель оказались на истертой бумаге.       Он был совсем рядом. Спокойный, отрешенный, истлевший.       Чуя мнет лист пальцами, прикрывая глаза и рвано вдыхая спертый воздух. Бледная кожа бывшего напарника контрастировала с алой жидкостью, наполняющей ванную. Он одновременно любил и ненавидел эту картину.       В этот раз он не успел.