Трудности языка

Судорожно набирая сообщение очередному тупому сотруднику с работы, Миша параллельно бежал за Сашей в очередной театр. Из-за пробок они не пришли за час до начала, как этого хотел Романов. В этот раз была опера. Что в принципе неплохо, под это пение Мише хорошо спалось.  “Миша, аккуратно, там поребрик.” - Саша спокойно сказал. “Кто, блин?” - Миша оторвался от экрана телефона и споткнулся, чуть не падая и роняя телефон.  “Поребрик. Сейчас бы нос расшиб.” - Саша недовольно поморщился. Сколько можно в экран смотреть. “Что такое поребрик? Сказал бы бордюр. Я бы мог и упасть.” - ответил Миша, убирая телефон.   “Я же предупредил тебя.” - Саша достал билеты, направляясь ко входу в театр. “Я не говорю на твоем выдуманном языке, Саш. Всю жизнь везде был бордюр у нормальных людей.” - Миша подошел к Саше. Выкладывая на контроле свой телефон и ключи.  “Это не выдуманный язык, Миш. Если ты в своем телефоне уже забыл русский язык, мои соболезнования.” - Саша прошел дальше к гардеробу. “Саш, я и так иду с тобой в твою оперу. Не хочу еще слушать твои нравоучения про придуманные словечки.” - Миша тоже сдал свою куртку. Саша ничего не ответил, только укоризненно посмотрел, говоря, что разговор еще не окончен. Но театр не место для споров. Здесь все приличные люди, в отличие от Московского.  “Ух.” - Миша потер руки. Хоть какая-то радость. Хоть в этом театре можно было пригубить, причем не самого плохого алкоголя. “Какая пышка.” - услышал Миша Сашин воодушевленный голос. И даже не поверил. “Саш, ты теперь на женщин заглядываешься?!” - Миша даже повертел головой, чтобы найти эту пышку, которая привлекла взор Романова. “Каких дам?” - Саша поднял тонкую бровь, “пышки тут вкусно выглядят в буфете. Свежие, с пудрой.” - он ткнул пальцем в стекло, за которым лежали пончики в сахарной пудре.  “Это пончики, Саш.” - Миша сказал. “Пышки, Миш.” - Саша начал играть с Московским в гляделки. “Пончики.” - Миша повторил. “Пышки.” - Саша вторил ему. “Вы будете что-то брать? Вы очередь задерживаете, господа.” - сказала буфетчица недовольно. “Простите,” - быстро сказал Саша, “мне две пышки, а моему спутнику?” - он посмотрел на Мишу. “Водки.” - ответил Миша. На что Саша тяжело вздохнул. Его парень алкоголик.  Оба мужчины вышли из театра, Саша все вытирал свои глаза от слез, а Миша от сна.  “Так эмоционально. Такой голос был у оперного певца. Мне на месте было сложно усидеть. А дама, что исполняла главную партию. Аж в душу закрадывалось.” - Саша воодушевленно рассказывал. “О да, мне такой хороший сон снился. И спалось прям отменно, кресло удобное было еще. И водка расслабляла.” - Миша еще раз зевнул. Саша его недовольно пихнул острым локтем в бок, “невежа. Предлагаю пойти в ресторан и отметить этот  прекрасный вечер.”  “Пошли. Сейчас что-нибудь посмотрю нам.” - ответил Миша. Машина в очередной раз резко повернула, и послышался громкий, возмущенный гудок. “Миш, ну положи ты трубу уже. Сейчас врежешься в кого-нибудь.” - Саша сказал, вжимаясь в кресло. Миша так их один раз угробит, ей-богу.  “Ты имеешь в виду мобильник?” - Миша глянул на Сашу. Вел он машину одной рукой, другой держал телефон и что-то читал. А лучше бы смотрел на дорогу, “кто так говорит вообще? Смешной ты, Шур.”  “Смотри на дорогу, это первое. А второе я так говорю, все так говорят.” - Романов ответил. “Кто все? Никто так не говорит.” - Миша все же отложил мобильник. “Как никто?” - Саша скрестил руки на груди. “Неважно. Ты видимо совсем язык забывать стал со своей бесконечной работой.”  “Это ты со своими театрами подался в сказочники.” - Миша ответил. Эти упреки его немного подбешивали.  Саша отвернулся в окно, наблюдая за мелькающими зданиями. Это немного усыпляло. Еще и потому что, он выключил отвратительную Мишину музыку. И теперь они ехали в тишине. “У тебя столько корабликов понастроили. Все однотипное и без вкуса, как в союзе строили. Кому это все?  Да еще и старое все сносишь без разбору. Неуважение к себе.” - Саша решил попробовать завести нормальный разговор еще раз. “Сашенька, на тебя так опера влияет? У меня никакие корабли не строят.” - Миша ответил. “У тебя весь город только и застраивают.” - сказал Саша. “Ну не кораблями же? Или ты после парада еще не отошел?” - Миша потрепал Сашу по коленке. “Держи руль двумя руками. Многоэтажные дома и есть корабли.” - Саша ответил. Миша глянул на него как на сумасшедшего, “сам ты кораблик. А у меня элитные апартаменты. Лучшие предложения по рассрочкам, парки, сады и комфорт.”  Саша закатил глаза, с Мишей иногда так трудно, “ты мне апартаменты в Москве решил продать?” Припарковал машину Миша у высокого, яркого здания, где были разные магазинчики, рестораны, и вообще жизнь бурлила в такое позднее время. Московский быстро задом въехал в достаточно узкое пространство между машинами. Что-то подсказывало Саше, что Миша делает это исключительно потому что штраф ему никто не пришлет.  “Все, мадам, выходите. Да не споткнитесь о поребрик.” - Миша сказал с ноткой язвительности. Саша на него остро зыркнул. Москва такими темпами доиграется. “Благодарю, но я все свое свободное время не провожу в экране трубы.”  “Мобильника ты хотел сказать.” - Миша быстро глянул как раз в этот мобильник. Проклятый Париж все написывал по работе.  “Специально же выводит меня.” - пробурчал себе Романов под нос. “Какая парадная?”  “Какая парадная? Ты о чем? Я же не в усадьбу привез тебя.” - Миша пошел дальше по улице. “Где ресторан твой?” - Саша переспросил. Нет Миша явно напрашивался. “Подъезд что ли?” - Миша глянул на Романова, “вон в конце дома.”  “Парадная, Миш.” - Саша ответил.  “Нормальные люди говорят подъезд.” - ответил Московский.  “Я по твоему ненормальный человек? Подъезд это действие.” - Петербург обогнал Москву и возмущенно поправил очки. “Нормальный, когда не придумываешь странные слова и выражения.” - вторил ему Москва. “Поребрик реальное слово! Которое употребляется ежедневно у меня.” - Саша аж руки вскинул в немой молитве. “Бордюр, вот нормальное слово, которое все употребляют. Поребрик звучит как какая-то секс игрушка.” - Миша ухмыльнулся.  На что Саша ему залепил звонкую оплеуху, “извращенец.”  “Я бы заказал,” - Саша драматично помолчал, “куру с грибным соусом.”  Миша подал смешок, “куру? Курицу что ли? Куру блин. Ну ты и придумал.”  “Московский, ты допрыгаешься сегодня.” - Петербург грозно захлопнул меню в тяжелом переплете. “Я же не виноват, что ты решил придумать себе альтернативный язык.” - Миша тоже захлопнул меню, “возьму себе просто пельмешик. Лучше бы просто заехали за шаурмой.”  “Правильно шаверма, Миш.” - сказал Саша. “Всю жизнь была шаурмой.” - ответил Москва.  “Все, я не хочу бороться с тобой и твоей неграмотностью.” - ответил Саша. “Посмотри в любом переходе в метро. Там шаурма.” - сказал Миша. “Можешь в моем найти шаверму.” - Саша ему вторил.  Мужчины бы так и спорили, если бы их не прервала официантка. За что оба были благодарны. Ибо не хотелось ссориться из-за шавермы или шаурмы.  Самое радостное за вечер было добраться до квартиры Москвы. Миша прижал Сашу к стене в коридоре, жадно целуя. Параллельно стараясь избавиться от всего, что было надето на парне.  “Мишенька, снимай свой бадлон уже.” - Саша теребил край Мишиной водолазки, трясущимися от возбуждения руками.  “Чего снять?” - отстранился Московский. “Бадлон.” - повторил Саша.  “Опять ты хрень придумал, Саш.” - сказал Миша. Романов на это возмущенно вздохнул, “если ты сейчас же не перестанешь, месяц не жди от меня ничего!”  “Ладно, ладно.” - Миша снова поцеловал Сашу, “а стоп слово будет поребрик?”  Если завтра Сашу арестуют за Мишино убийство, он ни о чем не пожалеет.  Саша прижимался к Мишиной спине. Аккуратно поглаживая кончиками пальцев по огромному шраму на спине. Все таки он не прибил Московского вчера. А наоборот хорошо провел время. “Мишенька, у тебя есть греча? Я приготовлю нам кашку на завтрак.” - прошептал Саша. Миша поморщился от сна и зевнул, “Саш, правильно говорить гречка. Ты прям как неуч.”  Это было последней каплей в терпении Петербурга и он свой подушкой накрыл Москву, “неуч? Неуч, Московский? Сейчас ты навсегда запомнишь про поребрик.”