Листья клёна на ветру

      Стоя не вершине одного из пиков каменного леса Гуюнь, Сяо вглядывался в силуэт Алькора, который почему-то всегда стоял на якоре именно тут. Обычно ему не было никакого дела до судна – матросы капитана Бэйдоу никак не мешали ему выполнять свою задачу и истреблять поселения отравленных скверной хиличурлов, но сегодня что-то слабо отзывалось в его изломанной душе, когда он смотрел на устремлявшиеся ввысь мачты.       В «гнезде» вместо Сюй Люши почему-то стоял Кадзуха. Сяо видел лишь крошечную фигурку, в которой нельзя было разглядеть кого-то конкретного, но знал, что это был именно он. Потому что фигурка… не то чтобы стояла. Кадзуха опасно балансировал на деревянной перекладине, свесив ноги вниз. Врождённое чувство равновесия или же сила Анемо помогали ему не свалиться на палубу, но Сяо всё равно почувствовал отголоски тревоги. «Тревожно? – усмехнулся он про себя. – Какая глупость, с чего мне беспокоиться о ком-то?». Но тонкая змейка холода, пробежавшая по позвоночнику, щекотала ему затылок, не давая удалиться восвояси, и заставляла его всё напряжённее вглядываться в фигуру, сидевшую на самой высокой точке корабля.       Чуть качнувшись, Кадзуха повернулся в сторону каменных копий, оставленных здесь Мораксом множество лет назад. Безошибочно угадав направление, он задержал взгляд на Сяо, и тот неожиданно для самого себя вздрогнул. Невозможно смертному было увидеть его, тем более с такого расстояния. Но Кадзуха определённо смотрел прямо на него. Лёгким порывом ветра откуда-то снизу принесло багровый листок. «Таких в Лиюэ не растёт, – отстранённо подумал Сяо, подхватывая лист за черенок. – Клён?». Фигурка на мачте откинула голову назад – где-то там внизу Кадзуха задорно рассмеялся. Сяо скривился и сжал листок в ладони. Смертный смеет рисковать собой и насмехаться над ним. И разбрасывать свои кленовые листья в священном месте. Даже поражённый яростью мёртвых богов, каменный лес Гуюнь был свят – как и всё, что когда-либо создал Властелин Камня.       Не в силах подавить раздражение, Сяо весьма опрометчиво телепортировался в «гнездо». Появившийся в клубах мятно-чёрного дыма, он застал Кадзуху врасплох, и тот чуть не свалился вниз, успев ухватиться за ограду, на которой сидел. Сяо почувствовал, как к холоду в затылке прибавился жар где-то под рёбрами – неужели он испугался за смертного? От досады за подобные мысли он лишь сильнее сжал кулаки и вдруг осознал, что всё ещё держит в ладони кленовый листок.       Кадзуха не спешил опускаться на настил и лишь перевернулся лицом к Сяо, так что теперь его поза казалась Адепту ещё менее безопасной, чем раньше. Здесь, наверху, порывы ветра были сильнее, агрессивнее и вполне могли столкнуть инадзумского ронина вниз. Но Кадзуха, кажется, вовсе об этом не думал, одаривая Сяо мягкой улыбкой.       – Здравствуй, Адепт Сяо, – голосом, которым подзывают к себе настороженных бродячих котов, поздоровался Кадзуха. «Странное сравнение», – отметил про себя Сяо, однако неосознанно потянулся на этот вызывавший доверие зов.       – Ты можешь упасть, – вместо приветствия, как и всегда, Сяо лишь угрюмо констатировал очевидное.       – Ветер подхватит меня и не даст разбиться о палубу, – всё с той же улыбкой ответил самурай.       Сяо молчал. Что ещё он мог сказать смертному? Его в принципе не должно здесь быть. Владельцам Глаз Бога его присутствие вредит меньше, но сейчас он чуть не угробил человека даже не кармой – лишь своим появлением. А Кадзуха словно и не ждал ответа – он зажмурился, подставляя лицо солнцу, и Сяо обнаружил себя разглядывающим его умиротворённый лик.       – Я думал, что кленовый лист станет для тебя небольшим сувениром, – вдруг произнёс Кадзуха. – Если ты и дальше будешь так сильно его сжимать, его не получится выровнять даже меж страниц книги. Но я могу подарить тебе другой.       Сяо разжал кулак. Лист в его ладони на удивление не так сильно смялся – не было даже трещин на его нежной поверхности. Кадзуха приоткрыл один глаз, посмотрел на листок и перевёл взгляд на лицо Адепта. Растерянность на лице Сяо была гостем нечастым, а оттого более ценным, и Кадзуха наслаждался этой новой эмоцией, которую испытывал сейчас его собеседник.       – Зачем? – голос подводил Сяо. Присутствие инадзумского беглеца заставляло что-то внутри него вздрагивать, пульсировать и вызывало прилив незнакомых доселе чувств и эмоций. Прочистив горло, Сяо всё же попытался включиться в диалог. – Мне не нужно…       – Я знаю, Сяо, – всегда учтивый Кадзуха неожиданно его перебил, – я знаю, что ты живёшь аскетом, и тебе нет дела до радостей жизни, но… – неловко улыбнувшись, он замолк.       – Но что? – метания смертных Адепту были непонятны, но жар под рёбрами и холод в затылке вдруг переплелись в том месте, где должно быть сердце, и, уравновесив друг друга, разлились непонятным для Сяо теплом.       Кадзуха не отвечал – лишь тёплым счастливым взглядом смотрел на Адепта. Сяо чувствовал себя странно, как будто неловко, но не решался уйти, как обычно сбегал от любых непонятных для себя человеческих проблем. Эта неловкость казалась ему почему-то приятной, а от улыбки чужеземца становилось до странного спокойно, как не бывало даже в компании Путешественника или Моракса.       Ветер играл с прядями волос Сяо, и он не мог понять: то был ветер природный, или же Кадзуха силой Анемо забавлялся с ним. Не успел Сяо задать об этом вопрос, как Кадзуха протянул к нему левую руку, не скрытую под бинтами. Сяо прильнул к ней щекой, и чувство спокойствия и лёгкости накрыло его окончательно. Здесь и сейчас рядом с самураем из далёкой страны ему было хорошо. Едва надавив пальцами на щёку, Кадзуха привлёк Сяо ближе к себе, чтобы тот встал меж его ног, и ухватился за его плечи. Теперь его положение на перекладине стало устойчивей, и Сяо как будто вздохнул с облегчением, укладывая одну свою ладонь Кадзухе на талию. «Теперь не упадёт, – прикрывая глаза, подумал он. – А если упадёт – я поймаю».       – Сяо? – негромко раздался безмятежный голос самурая.       Адепт в ответ лишь посмотрел ему в глаза. И в этом взгляде Кадзуха увидел и разрешение, и надежду, и мольбу, и что-то ещё, что-то, не оформившееся окончательно, но наполнявшееся теплом.       Осторожно, давая возможность сбежать, Кадзуха приблизил своё лицо к лицу Сяо. Тот вздрогнул, как напуганный кот, не привыкший к ласке, и сердце Кадзухи затопила нежность к колючему отстранённому Адепту. Легко прикоснувшись своими губами к его, Кадзуха замер, но Сяо вновь судорожно вздохнул и, сомкнув глаза, теснее прижался к нему. Получился даже не поцелуй – касание, но для Сяо и это было уже много, ново, непонятно, и Кадзуха не стал напирать на него. Оставив на губах Адепта ещё один лёгкий поцелуй, он обнял его за плечи и зарылся пальцами в волосы. Солнце ярко сияло над вершинами каменных копий. Сяо разжал пальцы, и кленовый листок, подхваченный порывом ветра, унёсся куда-то вверх.