Житие гриффиндорки

      Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор чувствовал себя нехорошо. Куда-то пропало состояние, в котором он находился все последнее время — благостности, радости и какой-то розовой эйфории. Не связав это состояние с исчезновением Северуса, Дамблдор тем не менее чувствовал теперь холод, да такой, что согреться не мог совсем, даже под пятью одеялами. Старые суставы болели буквально до истерики, а слезы Фоукса почти не помогали, что было очень странно. А еще Великого Светлого постоянно тошнило и рвало от чего угодно. Подозревая, что его прокляли, в Мунго Альбус тем не менее не обратился, а забаррикадировался в своем кабинете, ожидая нападения в любой момент. Потому что вокруг были одни враги!       — Надо убить всех врагов! — решил Альбус Дамблдор, но двинуться не мог — его собственное тело отказывало Великому Светлому.       — Альбус, ты тут? — вернувшаяся из Мунго Минерва МакГонагалл решила серьезно поговорить с Дамблдором. За время лежания в больнице женщина обдумала предложение Альбуса, заключив, что если намерения Альбуса серьезны, то сначала нужна помолвка, ибо воспитанная пастором Минерва современный подход к сексуальной жизни не одобряла.       — А! Ты пришла, чтобы убить меня, змея подколодная! — закричал Дамблдор, и тут вместо того, чтобы вызвать целителей, профессор МакГонагалл продемонстрировала неофициальный девиз факультета, смело войдя в кабинет.       — Что ты такое говоришь, Альбус? — удивленно спросила женщина. Очнулась она только в Мунго.       — А-а-а-а-а! Секо-секо-секо! Ступефай! — и еще с десяток различных чар полетели в нее. От некоторых женщина едва успела закрыться, а от некоторых — нет, вызвав аврорат. Для Минервы был совершенно очевиден факт того, что место Альбуса занял Пожиратель под оборотным, поэтому, пока не явились доблестные авроры, в директорской башенке кипел бой. В результате оба бойца оказались в Мунго. Вопрос, «с чего вдруг директор и его заместитель вцепились друг в друга», бравые авроры оставили целителям.       Происходящее в школе уже вышло на какой-то совсем непонятный уровень, в связи с чем в школе было принято решение выставить постоянный пост, чтобы правоохранители не бегали туда-сюда. Подсуетился и Мунго, усилив Больничное Крыло целителем, на всякий случай, а мадам Вектор, поставленная на место заместителя директора, пыталась хоть чем-то занять первые два курса, лишившиеся большей части профессоров. Так в расписании первого курса отважных появились Предсказания. О том, что зря она так, мадам Вектор узнала после первого же занятия, что вызвало истерику женщины с последующей госпитализацией.       Переговорив с мадам Спраут, Филиус Флитвик решил, что детям надо отдохнуть, а школе где-то найти профессоров, ибо в противном случае стоит поискать другое рабочее место. Мадам Спраут очень любила своих барсуков, при этом отказываясь любить весь Хогвартс. Поэтому с первого октября были объявлены каникулы до января. Каникулы очень порадовали всех, кроме Гермионы, расставаться с друзьями не желавшей. Как позже оказалось, это событие очень не порадовало Попечительсткий совет, из-за чего уже объявленные каникулы были отменены тридцатого сентября, что радости и любви у школьников, уже запланировавших много чего гораздо более интересного, чем школа, не добавило.

***

      Вера Митрофановна и Сашка, воспользовавшись тем, что их воинство уже крепко спало, сидели в гостиной. На повестке дня наличествовал один очень серьезный вопрос, который надо было решить. Это был финансовый вопрос, потому что несмотря ни на что, семья была бедной, а жить на ворованные девочка брезговала.       — Давай подумаем, — задумчиво произнесла Вера Митрофановна. — Зарабатывать мы еще не можем по причине возраста, так? — и сама же себе ответила: — Так… Значит, надо «продать что-нибудь ненужное». Товарищ прапорщик, тебе вопрос, как эксперту: где можно найти ненужное, которому можно приделать ноги, желательно, наши?       — Как прапорщик, так сразу эксперт по приделыванию ног! — деланно обиделся Сашка.       — А если серьезно? — поинтересовалась девочка. — У нас большая семья, денег нет, сам знаешь, живем мы откровенно бедно, что там дома можно сделать, я еще подумаю, но и нам уже шевелиться надо.       — Если серьезно… — задумчиво проговорил товарищ прапорщик. — Варианта мне видится три: во-первых, антиквариат из комнаты потерянных или забытых вещей, его, по идее, можно толкнуть, вот только… Хм… Воровством попахивает, — признался Сашка. — Во-вторых, это сброшенные элементы того, кто в этом году продолжает мирно спать. А в-третьих — сбор всяких ингредиентов в лесу. И, на мой взгляд, это все.       — Воровством, говоришь… — задумчиво произнесла Вера Митрофановна. — Если вещи забыты на десять лет, то считаем бесхозными, — решила она. — Бесхозные можно найти и продать, вопрос, кому?       — Маме написать надо, — ответил Вронский. — Насчет других вариантов, кстати, тоже. Учитывая, что по безопасности они так себе.       — Значит, так и решим, — кивнула девочка. — Теперь насущные проблемы — нужно с нашими проводить уроки санпросвета и в принципе: по традициям, законам и тому подобное, поэтому надо организовать тех, кто в этом разбирается, и обустроить классы.       — Ну, санпросвет на тебе, — констатировал мальчик, что-то записывая на лист пергамента. — На традиции я организую своих, а вот по законам у нас знатока нет, а это значит что?       — Надо изучать самим, — вздохнула Вера Митрофановна. Внезапно в ее голове появилась мысль, решавшая несколько проблем сразу. — Сашка, а давай Гермионе и Гарри поручим?       — Это их сплотит… — задумчиво проговорил товарищ прапорщик. — И еще строевой подготовкой надо заняться. Типа «кто шагает дружно в ряд? Гриффиндорский наш отряд…»       — Хорошая мысль, — согласилась девочка, после чего было решено закруглиться. Спать хотелось уже неимоверно.       Утром, после привычных уже процедур, товарищи командиры объявили о расписании на сегодня. После уроков планировались занятия. Девочки первого курса и весь второй курс привычно-внимательно слушали, что им говорят. Ходить строем, вместе заниматься, не думать и ни за что не отвечать так понравилось детям, что они довольно быстро втянулись. Зарядка, иногда и пробежка (у мальчиков), бег по ступенькам (у всех) меняли тела, повышая выносливость и прививая привычку. Очень полезную, с точки зрения военных.       От урока Прорицаний Вера Митрофановна не ждала особых сюрпризов, считая эту науку шарлатанством, но вот увиденное ею моментально привело девочку в состояние агрессии. Веревочная лестница на второй этаж проблемой не была, если бы не воспоминание о «традициях», озвученное когда-то мамой Молли. Это воспоминание подтверждалось тем, как одевалась Луна до встречи с ними, поэтому Вера Митрофановна представила вид снизу у девочек, следующих «традициям». Да и в белье так себе была картина, конечно. Посчитав, что в одиннадцать лет такой санпросвет — это лишнее, девочка приказала своему отряду возвращаться в гостиную, а сама, пользуясь тем, что носила камуфляж, наплевав на все требования юбки, скинула мантию и полезла наверх.       — Значит, вам нравится унижать девочек? — сходу поинтересовалась она у профессора, рядом с которой можно было вешать табличку «огнеопасно». — Может быть, вы — скрытый Пожиратель? — логика этой фразы была бы непонятна любому, кто не общался с особистами. Первый курс мальчиков факультета смелых и отважных моментально посыпался вниз, произведя сложный тактический прием — отступление. Слизерина на занятии не было, что было очень неплохо, по мнению девочки, ибо свой интеллект зеленый факультет уже продемонстрировал.       — Мой третий глаз! Я все вижу! — закричала пытавшаяся открыть второй мадам Трелони, выдав при этом мощный выхлоп. Проследив глазами за моментально заспиртованной прямо в полете мухой, Вера Митрофановна тяжело вздохнула, доставая нож. Профессор завизжала и бросилась к окну, через которое и вышла. Видимо, ей привиделось что-то специфическое, потому что женщина летела вниз, пытаясь махать руками. Мантия на ней стала неким подобием параплана, поэтому летела профессор не строго вниз, а смещалась куда-то в сторону озера. Мысленно пожелав ей удачи, Вера Митрофановна решила вернуться в гостиную, не зная, что мальчики ее курса уже устроили панику на временном посту аврората. Веселье в школе продолжалось.

***

      Что-либо скрывать от Гарри и Луны, ставших уже членами семьи, Вера Митрофановна не считала нужным. А где Гарри, там и Гермиона. Поэтому пока девочки и мальчики факультета занимались по озвученному плану, Сашка принялся объяснять, зачем они тут собрались. Гермиона привыкала к тому, что вокруг друзья и… Гарри, а также к тому, что право на свое мнение не нужно пытаться навязать или выгрызть.       — Семья Уизли — бедная семья, и от этого никуда не денешься, — сообщил Сашка. — Вопрос о половой грамотности Артура Уизли, в частности, знаниях о средствах контрацепции оставим, как не имеющий отношения к делу, — на словах о контрацептивах, Гермиона густо покраснела. — Но нам нужно подумать, как обеспечить семью, раз у взрослых это не получается.       — Но я же… У меня же… — Гарри не понимал, в чем проблема, у него был целый сейф золота, мальчик сам это видел.       — Нет, Гарри, — мягко вступила Вера Митрофановна. — Деньги в твоем сейфе оставили тебе твои родители для того, чтобы ты выучился и мог создать свою семью, понимаешь? Их трогать нельзя, кроме случая, когда будет совсем плохо.       — Я об этом не подумал, — признался Гарри, которому неожиданно стало очень стыдно. — Простите…       — Не надо извиняться, братик, — также мягко произнесла рыжая девочка, очень ласково ему улыбнувшись, а Гермиона поражалась несхожести этих людей с тем, что она доселе знала, в том числе и о них. Почему-то кудрявой девочке стало стыдно. — В Хогвартсе есть комната забытых вещей; нет, Гермиона, это не воровство. Вещи, забытые больше, чем на десять лет, можно по закону считать никому не принадлежащими, — на эту фразу Гермиона кивнула, уже прочтя в книгах об этом. — Поэтому мы наберем никому не принадлежащих вещей и продадим их, чтобы обеспечить семью всем необходимым.       — Мы поможем вам, потому что… — Луна задумалась, пытаясь сформулировать, не справилась и растерянно посмотрела на прижавшего ее к себе Сашку.       — Спасибо, друзья, — Вера Митрофановна, разумеется, знала, что так будет, но собрала всех именно затем, чтобы показать, что они — одна семья.       Операцию назначили на выходные, чтобы дать, во-первых, бойцам отдохнуть, а во-вторых, заняться делом без лишних глаз и никуда не спеша. Камуфляж был у всех, даже у Гермионы, которой военную одежду прислали улыбнувшиеся желанию девочки родители, поэтому следовало только провести инструктаж по технике безопасности, и все. Мешок с расширением пространства прислала очень гордая за детей мама Молли. Она, конечно, не надеялась, что те найдут что-то стоящее, но сам факт того, что дети думают о семье, стоил многого.       — Острые предметы руками не трогаем, в книги не лезем, — инструктировала Вера, раздавая специальные изолирующие перчатки. — Если что, зовем меня или Рона. Все понятно?       — Понятно, — кивнула улыбающаяся Гермиона. Закивали и остальные, получившие кроме перчаток и ватно-марлевые повязки, ибо об опасности пыли для органов дыхания Вера Митрофановна отлично знала. Переглянувшись, юные пытливые умы шагнули в открывшуюся дверь.       Вещей было много, но, в основном, это был хлам, какие-то зелья, немного денег, в том числе непонятно как попавшие в Хогвартс рейхсмарки времен Бисмарка. Были и интересные вещи — мечи, книги, даже оружие более поздних эпох, немедленно отправлявшиеся в мешок.       — Интересное кино, — сообщил Сашка, рассматривавший немецкий противотанковый и зенитный пулемет начала века в консервационной смазке. — И патронов к нему есть… — задумчиво произнес товарищ прапорщик, рассматривая коробочку, в которой виднелись сильно уменьшенные патронные ящики той поры. — Не так, чтобы много, но есть…       — Берем, — улыбнулась рыжая девочка, понимая нормальное желание военного утянуть оружие. Пусть древний, но крупнокалиберный пулемет вполне мог пригодиться. Против того же василиска, например.       — Джинни, посмотри, пожалуйста, — позвала Гермиона, рассматривая какую-то странную книгу. — Что-то тут не так…       — Смотрим, — согласилась Вера Митрофановна, рассматривая украшенную славянской вязью обложку. Открыв книгу, рыжая девочка увидела вполне читаемые строки, правда смысл поначалу от нее ускользнул, ибо язык больше походил на церковный вариант славянского. — М-да… «Житие мое», — процитировала она, вздохнув. — Дома разберемся.       — Что тут? — заглянул ей через плечо Сашка, тихо охнув. — Не факт, что это можно продать, кстати, но книга, написанная лично Кощеем Бессмертным… В общем, надо маму трясти и гоблинов тоже.       — Где Кощей? — удивилась рыжая девочка, вглядываясь в текст.       — А вот, — ткнул пальцем в перчатке товарищ прапорщик.       — То есть пока свернули изыскания, — заключила улыбнувшаяся Вера. — Идем радоваться и отдыхать, так?       — Ура! — обрадовались все остальные, уже достаточно уставшие дети. Результаты первой вылазки еще нужно было рассортировать и оценить, но этим согласились заняться мама Молли и тетя Мюриэль. Мысль о том, чтобы обогащаться втайне от семьи, в голову ни Сашке, ни товарищу капитану просто не пришла.