О возможностях и квиддичных метафорах

      Декабрь, 2003 год.       — Мы могли бы просто не идти туда, — Гермиона закинула сумку на плечо, повернувшись к своему рабочему месту. Голова раскалывалась от пережитых рабочих часов, а внезапно нагрянувший в её кабинет Гарри ничуть не улучшал ситуацию.       Она выдвинула ещё несколько ящиков, бегло просмотрев содержимое, и разочарованно толкнула их обратно в стол. Предметы и записи в полках скользнули вперёд-назад от прилагаемой силы, издав скрипящий звук. Что-то подобное творилось и с её нервами.       — Ты знаешь, что не могли бы, — Гарри кинул короткий взгляд на настенные часы в её кабинете. Рабочий день закончился ещё двадцать минут назад, и она прекрасно знала об этом.       — Рон…       — Рон возвращается только через две недели, — повторил Гарри. Они уже касались этой темы.       Она поджала губы и в который раз осмотрела помещение, не представляя, куда ещё могла положить сегодняшние описи на пару со своей привычной упрямостью. Но сказать «нет» лучшему другу было так же сложно, как и наконец отыскать потерянную синюю папку в куче других таких же.       Гарри устало вздохнул. Очевидно, тема, которую они обсуждали, нравилась ему не больше, чем ей.       Министерский Зимний Бал оставался ежегодным мероприятием для его сотрудников, глав крупных и влиятельных предприятий, политических деятелей и, конечно же, прессы. Ни один из пунктов не вызывал у неё такую сильную неприязнь, как последний.       Гермиона повела плечами, подумав о том, что именно появится в газетах на следующий день после мероприятия, если Гарри, который уже третий год становится главным достоянием вечера, придёт в паре с кем-то, кто не является Джинни Уизли, а единственное, за чем заметят Гермиону, так это за её отсутствием.       На фоне подобного и очень возможного конфуза, можно было бы даже плюнуть на пропавшие бумаги, что возводило в кругленькую степень главную стоящую перед ними проблему.       — Один вечер, Гермиона. Ты знаешь, что если бы не Кингсли, я бы не стал просить тебя ни о чём подобном, — Гарри медленно начал перебирать документы на её полках у дальней стены, создавая видимость помощи. И она знала. Действительно знала, что Гарри бы не стал просить.       — Чёрт, — пробормотала Гермиона, прекратив поиски и бросив на него косой взгляд. Она должна была сделать это ради Гарри так же, как и он бы сделал это для неё. Её детская неприязнь должна была отойти в сторону хотя бы сейчас.       Они были единственными приемлемыми друг для друга вариантами пары на чёртов Зимний Бал, при том, что внимания к ним прибавится за счёт отсутствия Рона, который уехал на целый квиддичный сезон в Болгарию вместе с Лавандой.       Да и вряд ли люди воспримут кого-то, кроме лучшей подруги Гарри Поттера, как его вынужденное и единоразовое плюс один, даже если бы Гермиона закрыла глаза на просьбу Министра и не пошла. Опыт прошлого года не сулил ничего хорошего.       И хотя Гарри и Джинни разошлись ещё два года назад, Гермиона не помнила ни единого дня с того злополучного события, когда бы в кабинет её друга не поступала целая пачка гневных писем и кричалок. Несколько статей в колонках светской хроники сделали своё дело, обличив разрыв в продаваемую ложь. Подобные газеты быстро скупали, что приносило неплохую прибыль и мотивацию продолжать безудержной прессе.       Гермиона точно не хотела вспоминать прошлый год, когда Гарри появился на празднике вместе с Чжоу, в исключительно дружеском контексте, на который все закрыли глаза.       — Я подумаю, — выдохнула она, вспомнив те ужасные прошлогодние недели после Бала.       Гермиона фыркнула, когда пропажа оказалась замеченной на третьей по счёту полке. Она уже смотрела там.       — Всё не так плохо, Гермиона.       Она схватила своё пальто с рабочего стола и прошла мимо него к дверям, пропустив последнюю фразу Гарри мимо ушей.       Скорее всего, он прав. Не то чтобы Гермиона была действительно уверена в этом, потому как не посетила ни одного мероприятия за все три года её работы, но не может же быть всё настолько ужасно, ведь так?       Гарри придержал для неё двери лифта, заходя внутрь после. Гермиона протолкнулась сквозь толпу к дальней стене, покачнувшись от резкого движения кабины и, очевидно, врезавшись в кого-то позади себя. Да не может же этот день быть более…       — Так рада меня видеть, Грейнджер? — знакомый низкий голос над ухом и последовавшая за ним усмешка.       Гермиона закатила глаза, но губы всё равно дёрнулись в сопротивлении.       — Ага. Гарри, можешь ослепить меня примерно на полторы минуты?       От хмыканья позади у неё подлетела кудряшка. Гермиона откинула прядь назад, прекрасно зная, что заденет его. Гарри только скептически приподнял бровь на её просьбу.       С громким звоном в пришедший лифт вошли ещё несколько человек. Гермиона нехотя сместилась, когда двое тихо переговаривающихся мужчин преклонного возраста заняли место в маленьком пространстве между ней и Гарри, вынуждая её сделать ещё один короткий шаг назад. Неужели нельзя было дождаться следующего лифта…       — Похоже сегодня твой день, Грейнджер.       — Да? Тогда почему ты всё ещё здесь?.. Малфой! — Гермиона захлопнула папку, первую станицу которой он уже успел просмотреть, обогнув её рукой и поддев край пластиковой обложки.       — Может, потому что ты вторглась в моё личное пространство? — ответил он, никак не прокомментировав её сегодняшнюю опись артефактов.       — Или, может, меня кто-то проклял, — фыркнула она, случайно прижавшись спиной к его груди.       — Или, может, этот лифт чертовски медленный, — продолжил новый женский голос.       Гермиона повернула голову, заметив Пэнси Паркинсон, стоящую рядом с Малфоем. Она смотрела прямо перед собой, будто от одного лишнего движения её головы, пол кабины мог проломиться под весом нарушенного пренебрежения, которое источала девушка.       — Согласен, — отозвался Гарри, заполучив от Гермионы хмурый взгляд.       Малфой фыркнул, послав табун мурашек по её коже.       Пэнси уже больше года являлась его личным адвокатом и также адвокатом по делам его инвестиционной компании. В то же время она продолжала свою карьеру в Министерстве, занимая должность в Юридическом Отделе, но Гермиона всё равно встречала её довольно редко. Обычно это происходило только в присутствии Малфоя, когда у них с Пэнси была назначена очередная консультация.       — А вы прямо спелись, Паркинсон.       — Кто бы говорил, — она закатила глаза на комментарий Малфоя, выйдя одной из первых в Атриум Министерства. Гермионе на секунду показалось, что на идеального тона скулах Пэнси проступил румянец.       Она шагнула из лифта за бывшей сокурсницей, сразу находя взглядом более-менее свободный камин. Гарри улыбнулся ей на прощание, когда Гермиона остановилась перед одним из них, в ожидании облокотившись на стойку.       Малфой что-то сказал Паркинсон, перед тем как направиться в сторону Гермионы. Пэнси же, на удивление, проводила его долгим сердитым взглядом, что сразу бы вызвало любопытство, если бы Гермиона не была настолько вымотана окончанием дня.       — Кстати говоря, чертовски плохо выглядишь, Грейнджер, — ухмыльнулся он, зачерпнув летучего пороха из большой чаши и сделав пригласительный жест рукой.       Гермиона приподняла уголок губ, заступив в камин. Прижала папку ближе к себе на его последующий смешок.       — Взаимно, Малфой, — ответила она на уже привычное приветствие.

***

      Бар, который они нашли на окраине магического Лондона приблизительно год назад, всё так же пустовал, несмотря на вечер пятницы. Было слышно только приглушённое хихиканье где-то в дальней части заведения от компании ведьм, на вид только вчера окончивших Хогвартс.       Гермиона подпёрла подбородок рукой и провела пальцем по барной столешнице, пока тот не уткнулся в стакан с виски, появившийся только что.       Она перевела любопытный взгляд на Малфоя, который всё же стащил её описи и, как всегда, с весельем читал содержимое, будто это был не отчёт о наиболее опасных свойствах тёмных артефактов, найденных невыразимцами чёрт знает где, а детская книжка с картинками.       Иногда его нелюбовь к её работе просто поражала. Малфою не хватало только попкорна.       Виски маняще отсвечивал на приглушённом свету, и вот её палец уже достиг края стакана, обводя его по кругу.       Он всегда заказывал ей виски, если она была раздражена, вино — если устала, и сливочное пиво, если бесила его. Каким-то невероятным образом, Малфой ещё ни разу не ошибался, потому как сливочное пиво она получала чаще всего, равно как и специально выводила его.       — Выкладывай, Грейнджер, — он даже не отвлёкся от папки перед собой, произнося эти слова.       Гермиона сделала большой глоток, подумав о том, что последнее, что она хотела с ним обсуждать, это причину её сегодняшнего раздражения. Малфой кинул на неё короткий взгляд, заметив заминку.       — Кингсли настоял на том, чтобы я появилась на Зимнем Балу в Министерстве, — всё же выдохнула она, покрутив стакан из стороны в сторону. — Рон не сможет быть там в этом году, и Кингсли хочет, чтобы я стояла по правую руку от Гарри, когда… ну знаешь, вся эта речь…       Он усмехнулся.       — Вся эта высокопарная хр…       — Малфой, — предупреждающе вставила она, сделав ещё глоток.       Драко необязательно знать, что она делает это преимущественно для Гарри, нежели для Министра, которому мало одного героя войны на вечере.       Он откинул ещё одну страницу, выгнув бровь то ли от написанного, то ли от следующего заданного им вопроса.       — Что-то не так с Зимними Балами?       Гермиона фыркнула, обводя глазами его пальцы, разглаживающие пергамент. Пергамент, который, между прочим, не должен был попасть к нему в руки. Когда-нибудь, возможно, при её усилиях, у Малфоя появится совесть. Иногда её раздражало его извечное спокойствие и пренебрежение правилами, но чаще всего она испытывала лёгкую зависть.       — Что-то должно быть так с ними? Мне нравится сама идея, но они всегда заканчиваются для меня не слишком… — Гермиона задумалась, уставившись на барную стойку, — правильно.       Его глаза на секунду замерли примерно на двенадцатом предложении, когда она договорила.       — Уизли был куском дерьма, Грейнджер. Смирись, — равнодушно ответил он.       О, очевидно, Малфой вспомнил её краткий пересказ случившегося на четвёртом курсе. Гермиона очень надеялась, что не дала Рону подобную характеристику, беря в расчёт её не самое трезвое состояние тогда. Её щёки чуть порозовели.       — Он извинился. Очень и очень давно.       Малфой махнул рукой бармену, указывая на их стаканы, и захлопнул папку, так и не дочитав последние страницы.       — Это не отменяет того, что он повёл себя как редкостная скотина, а ты позволила, — он повернулся к ней, а его тон приобрёл чуть более серьёзные нотки, нежели раньше.       — Позволила? — переспросила Гермиона. Почему-то ей не казалось, что они говорят об одном и том же дне.       — Ты не должна была, — повторил Малфой, следя за тем, как наполняются их стаканы. Гермиона пожевала губу, изучая выражение его лица.       Она точно не помнила, когда именно стала находить себя в компании Драко. Год? Больше? Сначала это были случайные послерабочие пересечения в подобных местах, которые теперь стали практически ежедневными, не только послерабочими, и не только в подобных местах.       Они никогда не использовали термин «друзья», но это вроде как подразумевалось. Гермиона не была уверена. Но с каждым прошедшим днём она всё больше убеждалась в том, что хотела бы, чтобы это было так. В такие короткие моменты, например.       Друзья.              Что-то шевельнулось у неё в груди, когда это слово всплыло в её голове, но Гермиона сразу сосредоточила взгляд на столешнице перед собой, стараясь потерять это ощущение. Она не должна была смотреть на него таким образом.       Её палец замер на краю стакана, так и не очертив полный круг.       Драко устало вздохнул, и она всё-таки подняла на него глаза, проводя ими дорожку вдоль линии его челюсти.       — Что ещё, Грейнджер?       Она почти что в бреду тихо спросила:       — Как думаешь, квиддичные метафоры были бы сейчас уместны?       С окончания Хогвартса Малфой изменился, но острота во взгляде, чертах лица и характера точно осталась. Периодически Гермиона ловила себя на том, что думает о его привлекательности. Очень неправильные мысли, позволенные себе только тогда, когда в её руках было нечто алкогольное.       Но это было ложью, которую она сама выдумала для себя. На самом деле, она делала это чаще. Думала о нём, запивая эти мысли виски, вином или сливочным пивом, чтобы хоть как-то оправдаться в собственных глазах.       Малфой обвёл её взглядом, остановившись на полупустом стакане. Возможно, он думал о том, был ли задан её вопрос только из-за градуса напитка. И если бы всё-таки пришёл к положительному заключению, скорее всего, оказался бы прав. Или, может быть, он тоже что-то позволяет себе в такие минуты частичного помутнения…       Ей внезапно стало интересно, вспомнил ли он о том же, о чём вспомнила она, задав свой последний вопрос.       — Именно, — он снова раскрыл папку, но лёгкая усмешка появилась на его губах ещё до того момента, как глаза настигли недочитанные страницы.

***

      Земля кренилась под её ногами, когда Гермиона делала почти до миллиметра выверенные шаги, чтобы просто не грохнуться в ближайший сугроб.       Малфой шёл где-то впереди, но она подозревала, что он остановился какое-то время назад и наблюдал за её попытками дойти до дома в целости, так как услышала приглушённый хриплый смешок, стоило только выставить руки в стороны, удерживая равновесие на скользких ступеньках.       В ней однозначно было слишком много виски.       Обычно, возвращаясь домой, Гермиона чувствовала только лёгкое головокружение, но сегодня споры по поводу последнего ликвидированного ею проклятия, найденного в конфискованных из лавки в Лютном старинных часах, затянулись. Потом спор перешёл на тему вложений Малфоя, его прохладного отношения к магическим существам — что он всячески отрицал — и ещё на какую-то очень важную тему, которую Гермиона уже успела забыть за выпитыми бокалами.       Она сошла с последней ступени, облегчённо выдохнув. Вздрогнула, когда ей на плечи была небрежно скинута тяжёлая ткань.       — Скажи честно, ты забываешь своё пальто, только чтобы поносить моё? — Малфой всё ещё посмеивался над ней, но сумел внести долю ненастоящего недовольства в свой тон.       — Конечно. Что это? Шерсть? — ответила она, повернувшись.       Замерла, при виде его на фоне заснеженных домов.       Малфой казался чем-то подходящим зиме. Или зима сама подходила ему, как самое холодное время года. Так же красиво и продирающе. Почему-то это было именно тем, что пришло ей в голову в данный момент. Алкоголь делал что-то очень странное с её рассудком, и Гермиона очень боялась за ним не угнаться.       Он выгнул бровь и мимолётно прикоснулся к её пояснице, заставляя делать шаги.       — Я могу дать тебе адрес моего портного…       Гермиона усмехнулась и запахнула пальто плотнее, сморгнув минутное наваждение.       — Зачем? Я могу просто случайно забыть отдать тебе это.       Он остановился, с подрагивающими губами поворачиваясь к ней снова. Такими темпами они вряд ли дойдут до её квартиры.       — Украдёшь моё пальто, Грейнджер?       Она закусила щеку, чтобы не вырвался пузырящийся в груди смех от выражения его лица.       — Да, это будет самый грандиозный из всех моих планов — «похищение пальто Драко Малфоя», — самым что ни на есть серьёзным тоном произнесла Гермиона.       Драко уставился на неё как на душевнобольную. Возможно, идея провожать её до дома каждый подобный вечер теперь не казалось ему такой хорошей.       — Или мы могли бы заглянуть в Мунго по дороге, ты только не волнуйся, Грейнджер, там тебе помогут…       — Это завуалированный крик о помощи, Малфой? О боже, я должна была догадаться раньше…       Он покачал головой.       — Мне стыдно знать тебя.       Гермиона рассмеялась, чувствуя, как под ногами мнётся только что выпавший снег.       Она сделала вид, что не видела, как подрагивала грудь Малфоя в этот момент. Собственно, как и не заметила несколько исправлений, которые он сделал в её описи ещё в баре.

***

      Гермиона рухнула на кровать, прижав колени к груди. Мысли всё ещё казались расплывчатыми и неточными после прошедшего вечера, но уже не так быстро разбегались, постепенно возвращая ей способность нормально думать.       Она глубоко и прерывисто вздохнула, но глупая увлечённость никуда не делась, как бы она ни старалась избавиться от неё. Гермионе даже приходило в голову начать изучать окллюменцию, дабы сдерживать сдавливающие мозг чувства, но почему-то казалось, что даже настолько сложная магия не сможет вытравить Драко Малфоя из её ватной головы.       И ещё Гарри…       Гарри и его просьба. Зимний бал. Такое ненавистное ей событие.       Воспоминания, которые она удерживала в себе, так и норовили вырваться наружу, прививая ей желание утыкаться лицом в подушку и кричать при одной мысли о них.       Гермиона резко подорвалась с кровати, подойдя к платяному шкафу напротив. Открыла дверцы и уставилась на кусок бордовой ткани, скрывающийся где-то в глубине шкафа. Она почти поверила в то, что не найдёт этого цвета в массе других. Отодвинула вешалки с громким лязгом о металлическую перекладину и моргнула от того, насколько точным в её памяти сохранился образ этого платья.       Не слишком пышное, не слишком яркое. Оно было вообще «не слишком», но те события, которые хранила в себе подпорченная ткань были для неё именно такими. Гермиона захлопнула дверцы, прислонившись к ним спиной.       Просто промокшее от снега платье. Просто часть больного опыта. Просто напоминание о том, что когда-то вернуло её с низов.

***

      Декабрь, 1998 год.       Ситуация выходила до крайности нелепой. Та же лестница, те же лица, тот же день. Только её щёки оставались сухими на протяжении всего вечера.       Она с равнодушием проследила за одним из пустующих столиков, проплывающих мимо, и снова уставилась на покачивающихся под медленную мелодию Джинни и Гарри. Гермиона ещё час назад пожалела о том, что не сделала пару лишних глотков шампанского, которое притащила Лаванда в их спальню. Лёгкое головокружение давно прошло, при том что бутылку они делили на троих с Джинни. Она действительно не думала, что сможет просидеть здесь ещё один час.       Подобранное у ног платье сбилось в складки, рассыпаясь неплотной бордовой тканью по лестничным ступеням. Гермиона рассматривала ледяные фигуры, замершие у главных дверей, стараясь не уводить взгляд дальше, где из-за створки виднелся парень, который должен был стать её парой на Зимнем Балу, и в итоге прижимал к стене коридора Асторию Гринграсс, измеряя глубину её горла своим языком.       Ей не было особого дела до Эрни Макмиллана, но та ситуация, в которой Гермиона находилась сейчас, была унизительной.       Потому что все это видели и продолжали шептаться.       План был более чем простым. Один вечер, на котором Гермиона должна была произнести речь вместе с Гарри и Роном. Всего несколько повторяющихся покачиваний под изжившую себя ещё несколько лет назад музыку и пара колдографий для красивого заголовка газеты.       Она не хотела лишать своих друзей праздника, отбирая Рона или Гарри у их девушек, только потому, что у неё самой пары не было, поэтому вариант пойти с Макмилланом не показался ей слишком плохим. Это было лучше, чем не появиться здесь вовсе, вызвав ещё больше поводов для сплетен вокруг. Очевидно, она ошибалась.       Было глупо думать, что в завтрашней газете не всплывёт подобная скандальная информация, где Гермиона в который раз будет выступать в роли жертвы. Большинство студентов старших курсов с радостью делились новостями с прессой, стоило только назвать нужную сумму.       Гермиона всегда считала себя сильной, но убеждать в этом кого-либо было делом, на которое требовалось больше сил и желания, чем она могла подумать ранее.       Рон улыбнулся ей, прижимая Лаванду к себе в медленном танце, когда Гермиона направилась к выходу из главного зала, поняв, что уйти сейчас — лучшее из решений, которое она могла принять. Но Рон, видимо, не замечал ничего, кроме Браун в эту минуту, и только поэтому она выдавила из себя ответную улыбку. Они смотрелись вместе так же хорошо, как и когда-то на шестом курсе.       Макмиллан и Гринграсс всё так же усердно вылизывали друг другу гланды, когда Гермиона прошла мимо них, свернув к выходу из замка, вместо того чтобы отправиться в факультетскую гостиную. Она точно не знала, зачем это сделала. Просто шла вперёд, даже не оглянувшись на пару.       Морозный воздух ударил ей в лицо, стоило только прислониться спиной к холодной каменной колонне и прикрыть глаза. Глубокий вдох и позабытый за усталостью выдох. И почему каждый из этих бессмысленных балов заканчивается для неё именно так?       — Пуффендуй, Грейнджер? Серьёзно?       Гермиона разлепила веки, когда смутно знакомый голос разрезал окружавшую её тишину.       Малфой стоял напротив, облокотившись на противоположную колонну, и скучающе смотрел на неё сверху-вниз. Ей пришлось немного выпрямиться, проехав спиной по камню, чтобы не чувствовать себя ещё более побеждённой. Гермиона не знала, был ли он здесь, когда она только пришла, или это случилось после.       Она фыркнула, вспомнив, с кем видела его в начале празднества.       — Дафна Гринграсс, Малфой? Серьёзно? — в том же тоне ответила она. Не то чтобы эта девушка была плохим выбором, но репутация Дафны шла впереди неё.       Малфой приподнял бровь, как бы аннулируя её выпад в свою сторону. Гермиона знала, что ему тоже было плевать, но, по крайней мере, его пара была с ним этим вечером, и было совсем не важно, с кем она проведёт ночь.       Он кинул взгляд за её плечо, где, как Гермиона предполагала, в заледенелом окне виднелись макушки Эрни и Астории.       — Мне интересно, ты способна упасть ещё ниже? — криво ухмыльнулся он, в притворном сочувствии сведя брови. — Буду рад на это посмотреть, — Гермиона только сейчас заметила уже закуренную сигарету, которая светлыми завитками тлела у него между пальцами.       — О, ты узнаешь об этом первым. Думаю, мы даже пересечёмся, — произнесла без особого пыла, откинув голову на колонну.       В какой-то момент этот вечер стал одним из наиболее кошмарных в её жизни, но Малфой не имел к этому отношения. Просто замечательно. Она предпочла бы, чтобы было иначе.       Перед её глазами промелькнул оранжевый огонёк, когда он протянул руку. Гермиона с любопытством перевела взгляд с протянутой фильтром к ней сигареты на Малфоя. В его взгляде можно было бы прочесть вызов, если бы она захотела. Но она не хотела.       Этот день определённо не мог стать лучше.       Гермиона никогда не делала этого, но всё равно подалась вперёд и зажала в губах кончик, вытянув сигарету из его пальцев. Если Малфоя что-то и смутило, то он не подал виду. Она кинула на него подозрительный взгляд и втянула дым в лёгкие, сразу же закашлявшись от неприятного ощущения. Не было никаких сомнений в том, что её горло на секунду сжалось, не давая даже крошечного шанса нормально вздохнуть. Глаза заслезились.       Послышался едкий довольный смешок.       — Отлично, Грейнджер. Я прямо вижу эти огромные заголовки на первой странице завтрашнего Пророка «Гермиона Грейнджер, героиня войны, скончалась в результате удушения сигаретным дымом».       — Продолжай в том же духе, Малфой. Может быть заменишь Скиттер, когда та наконец отдаст концы, — её слова вряд ли можно было разобрать из-за приступа стихающего кашля. Чёртов придурок.       — Это хотя бы лучше, чем умереть от разбитого сердца, — он процитировал номер газеты, вышедший неделю назад из-под пера той же репортёрши, освещающий расставание Гермионы и Рона во всех подробностях.       Она не особо понимала, каким невероятным образом им приписали отношения, но выносить сочувствующие взгляды в свою сторону становилось труднее с каждым днём. Гермиона не собиралась опускаться до того, чтобы опровергать это, несмотря на потуги Рона и Лаванды, которые к тому времени уже возобновили свои отношения, что только подливало масла в огонь.       Наверное, её презрение и скептицизм в сторону Скиттер отразились на её лице, потому что Малфой склонил голову набок, начав внимательно изучать её.       Не только Гермиона попадала под горячую руку прессы в этом году, ей было хорошо это известно. Но она никогда не видела Малфоя в похожем на своё состоянии, несмотря на всю пролитую на страницах грязь.       — Ты совсем расклеилась, Грейнджер.       Гермиона застыла, так и не подняв взгляд от петелек светлого дыма, кружащих по её пальцам. Она не знала, были ли её глаза влажными из-за неудачного опыта, произошедшего несколькими минутами ранее, или из-за чего-то другого.       — Я не…       Он фыркнул.       — Если бы нет, ты бы не свалила оттуда, — по тени под её туфлями она предположила, что Малфой кивнул в сторону главных дверей. — Только не после того, как Макмиллан кинул тебя и уже двадцать минут зажимает младшую Гринграсс в коридоре. Капитан сборной по квиддичу? Это не было твоим единственным вариантом.       Гермиона резко вздёрнула подбородок и сверкнула недобрым взглядом в его сторону. Малфой даже не посмотрел на неё, сказав эти слова, что бесило сильнее всего. Он вытащил пачку из кармана тёмной шерстяной мантии и достал ещё одну сигарету, невербально поджигая её.       — Это было вариантом, над которым я не хотела особо думать, Малфой. Вот и всё, — выплюнула она.       Он оттолкнулся от колонны, сделав шаг в её сторону. Отвёл руку с виднеющимся огоньком, прищурившись. Гермиона отступила назад от неожиданности, только после поняв, что это было не самым смелым решением в её жизни.       Его губы дрогнули в насмешливой улыбке.       — Тогда соберись и начни думать, Грейнджер. Знаешь, когда-то это было твоим любимым занятием.       Гермиона медленно моргнула, проследив за тем, как он поднёс сигарету к губам, прежде чем продолжить. Она сморщила нос, когда Малфой выдохнул дым ей в лицо, нагло приподняв уголок губ выше.       — Тебе не нужен капитан сборной, — его глаза снова проделали ту же траекторию, что и раньше, к ближайшему окну. — Ты сама можешь им стать, — он наклонился ещё ближе. — Поэтому хватай чёртов снитч и выиграй кубок, Грейнджер. Вот и всё.       Малфой постучал пальцем по основанию сигареты, стряхнув пепел на снег между ними. Она задержала дыхание от подступившего к горлу гнева.       — Я подожду, пока ты не наберёшь достаточную высоту, чтобы перспектива упасть казалась тебе хотя бы болезненной. В ином случае, — он хмыкнул, пожав плечами, — это неинтересно.       Его губы растянулись всё в той же презрительной ухмылке, прежде чем он повернулся, кинув на неё последний взгляд.       Гермиона смотрела на то, как он делает шаги в сторону моста над Чёрным Озером, отчётливо ощущая, как кожа её щёк и шеи полыхает от перевалившего за грань раздражения. Она никогда ещё не чувствовала… такого.       Снег попадал ей в туфли от быстрых шагов, издавая мягкий хруст, который показался бы приятным, если бы не ситуация и почти нестерпимый холод. Гермиона встала прямо перед Малфоем, когда он уже успел отойти на достаточное расстояние от замка, яростно смотря на него с отчётливой решимостью во взгляде. Он остановился, даже не удосужившись вытащить руки из карманов.       — Знаешь, я ещё не встречала человека с подобным твоему прошлым, который был бы настолько самоуверен, чтобы судить людей, Малфой, — она усмехнулась, всколыхнув воздух. Его выражение лица оставалось пустым. Гермиона ненавидела это. — Ведь мы даже не знаем, прошлое ли оно.       И вот его глаза наконец приобрели этот блеск, который она не видела приблизительно с четвёртого курса.       Она успела лишь сдавленно вскрикнуть, прежде чем из-под ног исчезла твёрдая поверхность. Слабая боль в лодыжке вполне ясно объясняла причину её текущего местоположения. В снегу. Рваный вздох слетел с губ от пронизывающего мороза на коже.       Это было мягкое приземление, но то, что оно вообще случилось, просто оборвало последние нити, которые держали её здесь. В здравом уме. Она подняла взгляд на злорадно ухмыляющегося Малфоя, уперевшись голыми руками в снег. Даже не вздрогнула, когда холодом обожгло руки. Гермиона сделала выпад в его сторону, ответной подножкой сбивая его с ног. Малфой успел выставить ладони, прежде чем встретиться лицом с сугробом, но это ни в коей мере не отменяло её чувство триумфа.       — Совсем крыша поехала, Грейнджер? — снег тонкими иголками вонзился в её лицо, заставляя отплёвываться.       Гермиона гневно смахнула прилипшие кудри, тоже зачерпнув снега одной рукой, пока та не соскользнула с уже подтаявшего льда от резкого рывка. Платье и причёска были безнадёжно испорчены, но сейчас это было последним, о чём она задумывалась. Гермиона перевернулась, оказавшись под ним, когда Малфой орошил её ещё одной порцией мокрого снега. Гермиона с трудом раскрыла веки, уставившись в прищуренные серые глаза над собой.       — Ненормальный, — её хватило только на этот выдох, прежде чем её ноздри яростно раздулись, хватая воздух.       Она не могла поверить, что ему весело.       Последней каплей стал новый жалостливый взгляд и ухмылка с его стороны. Гермиона собрала оставшиеся в себе силы и попыталась замахнуться рукой, но та быстро оказалась прижатой к холодному льду.       — Очень оригинально, Грейнджер, — пропитанные ядом слова ударили ей в лицо. — Попробуй ещё раз.       Она точно не знала, как это произошло, но старалась убедить себя, что в тот момент всего лишь попыталась приподняться, а Малфой просто слишком не вовремя повернул голову так, что их губы на мгновение соприкоснулись. Гермиона сразу же грохнулась обратно на землю, потеряв равновесие от контакта.       Снег на её щеках начал таять, стекая к вискам, когда к коже прилило ещё больше крови. Платье промокло насквозь, и Гермиона ощущала себя так, будто ей за шиворот высыпали целый пакет льда. Она даже не хотела думать о том, что стало с волосами.       Гермиона осторожно подняла глаза, стараясь не делать резких движений. Снег промялся под её головой от острого взгляда, направленного в её сторону. Серые глаза напротив оставались прикованными к её, будто что-то для себя медленно решая.       Гермиона открыла рот, чтобы сказать нечто очень язвительное, но только потеряла выдох в его губах, когда Малфой прислонился к ним. Её глаза расширились, а грудь рвано упала от этого почти нежного столкновения. Малфой обхватил её верхнюю губу своими, мягко продолжая наступление. Спина выгнулась из-за более отчётливого соприкосновения со снегом, когда платье промокло окончательно, а его губы стали только настойчивее с этим движением.       Он поцеловал её. Мерлин, он сейчас целовал её.       Это не было секундным порывом. И даже если было, то точно не бездумным. Она видела расчёт в его глазах минуту назад. Малфой бы не сделал этого, если бы не…       Гермиона поймала себя на том, что осторожно отвечает на поцелуй, и это осознание окончательно выбило весь воздух из её груди. Она ощущала свой несущийся пульс под его пальцами, которые всё ещё прижимали её запястье ко льду. Гермиона дёрнула рукой, то ли чтобы оттолкнуть его, то ли чтобы сделать что-то более неправильное, но хватка только усилилась, удерживая её на месте.       Этот поцелуй не был настолько глубоким, чтобы она могла задохнуться. Но хватило только одного привкуса магловских сигарет, и Гермиона в полной мере прочувствовала всю комичность ситуации за своим сбитым дыханием.       Она не была пьяна, хотя было бы намного проще скинуть всё именно на свою безрассудность. И Малфой тоже не был пьян, хоть Гермиона старалась не думать о том, каким именно образом поняла это. Её губы двигались не настолько умело, как его, но этого было достаточно, чтобы дыхание Малфоя ускорилось, и он резко отстранился от неё.       Её глаза распахнулись, приобретая всё тот же размер, что и две минуты назад. Теперь она даже не чувствовала холода. Только губы покалывало из-за их влажности и резкой смены температуры.       Гермиона уставилась на него, облизнувшись. Поняла, что это было плохим решением, когда на лице Малфоя пронеслось секундное удивление. Не то чтобы это была яркая эмоция, но на нём любая из них смотрелась именно такой.       — Начни думать, Грейнджер. Тебе не помешает, — она смогла разобрать эти слова в своей голове, только когда Малфой уже отпустил её и поднялся на ноги, удаляясь в сторону замка.       Она пролежала на снегу ещё несколько минут, просто не в силах пошевелиться. И единственное, чего ей сейчас хотелось, так это скинуть свою неспособность на адский мороз.       Потому что этот вечер не должен был запомниться так же, как и единственная фраза, застывшая в его глазах, прежде чем он ушёл. И Гермиона мысленно с ней согласилась.       Они никогда больше не вспомнят об этом.

***

      Декабрь, 2003 год.       Она вспоминала об этом.       Чаще, чем было необходимо.       Потому что тот день стал для неё каким-то своеобразным толчком, который действительно был ей нужен.       Гермиона вжала голову в плечи и слегка покраснела, когда вспомнила, как на эмоциях взорвала одну из колдокамер журналиста, поджидавшего её и Джинни у Хогсмида на следующий день. И Малфоя, который в тот момент сидел в Трёх Мётлах вместе с Забини и Ноттом, с явным весельем наблюдая за происходящим.       Это было последним их взаимодействием на седьмом курсе.       После этого случая Гермиона приняла решение сдать ЖАБА заочно, начав обучение в Министерстве для получения должности ликвидатора проклятий, которую она сейчас занимала.       Она снова увидела его только спустя три года. Мельком заметила в департаменте магического транспорта, когда Малфой, оказывается, возвращался из Франции, перевезя туда свою мать подальше от Англии и их совместной истории.       Потом были журналы. Куча номеров «Ведьмополитена» и главных страниц Пророка, которые Малфой делил на пару с колдо Джинни и Гарри и их историей неудачных отношений. Его стали чаще видеть, а запуск собственной компании и вовсе вызвал большую шумиху.       Спустя ещё один год они столкнулись в Министерстве. Гермиона задержалась на работе до позднего вечера и буквально врезалась в Малфоя, когда тот выходил из кабинета Пэнси. Он поднял выпавшие из её рук записи, начав увлечённо их перелистывать, а Гермиона так и осталась сидеть на полу, смотря на него во все глаза, пока Малфой не бросил что-то саркастичное в её сторону, а она не вспыхнула знакомым раздражением.       Каким-то образом после этого инцидента они оказались в баре. В его руках всё так же находилась конфиденциальная информация, а в её — бокал с вином. Она не знала, было ли это следствием аффекта, но та внеплановая пятничная встреча не казалась чем-то неловким или странным.       Вскоре Малфой стал чаще появляться в Министерстве, а Гермиона уходить с работы вовремя.       Она побывала в пустующем Мэноре, когда Драко пообещал показать ей запасы выдержанного вина с виноградников, которые находились в собственности Малфоев уже несколько десятилетий. Впрочем, в тот день предки Малфоя наверняка перевернулись в могилах, потому что две из самых дорогих бутылок они опустошили прямо на парадной лестнице поместья.       Он побывал в её двухуровневой квартире, в которую Гермиона вложила те деньги, что прилагались к её Ордену Мерлина. Его не слишком впечатлила высота её потолков, потому что от перекрёстных балок, на которых строился второй этаж, ему часто приходилось наклонять голову, чтобы не биться о них, а Гермиона на это только звонко хохотала, мысленно сравнивая потолки бальных залов Малфой-Мэнора с теми, которые находились в её квартире.       Гермиона показала ему свои любимые места в магловском Лондоне, а Драко пригласил её на приём в честь дня Рождения Астории Гринграсс, который проводился в их фамильном поместье. По виду Малфоя, тот еле сдерживал хохот от выражения лиц всех присутствующих чистокровных снобов, когда всё внимание репортёров переключилось на их с Драко странный дуэт, оставив именинницу в тени.       С тех пор на их совести было уже около дюжины колдографий и газетных сплетен, которые отправляли очевидцы из подобных тому мест.       Гермиона даже выделила шкатулку, в которую складывала такие вырезки из журналов. Обычно в заголовках писали что-то вроде «Героиня войны и Бывший Пожиратель Смерти…» с различными вариациями продолжения. «Скандальный роман» был наиболее популярным вариантом.       Она ценила эту маленькую месть прессе, в редакцию которой после таких происшествий посылали гневные письма фанаты Золотого Трио с обвинениями в «клевете» на Золотую Девочку.       Но в отличие от ситуации Гарри, клеветой это не было. И Гермиона точно об этом не жалела.       И ещё был этот Зимний Бал, который прошёл на их повторном седьмом курсе. Маленький, но значимый, кусок их взаимоотношений, который не обсуждался. За прошедшее время никто не поднял эту тему. Даже когда Эрни подошёл к ним с Драко на праздновании дня Рождения Астории и извинился за произошедшее тогда, между ними возникла лишь неловкая пауза длительностью не более нескольких секунд.       Гермиона прекрасно знала, что он помнит, но всё же иногда её мозг выдавал что-то вроде сомнения из-за давности произошедшего события.       В тот год она почти сломалась. Это звучало иронично, при том что ей довелось пережить до, но если для других война кончилась с победой, то для неё будто только началась.       Гермиона всегда уважала себя и требовала этого от окружающих, подтверждая свои внутренние убеждения собственными поступками. Но когда их искажали, делая её безвольной девчонкой на побегушках у Избранного, становилось мерзко не только от окружающего мира, но и от самой себя. Гермиона даже не заметила, как сама начала верить во всё написанное, пока Малфой не напомнил ей о том, кем она всегда являлась.       Она часто думала о его мотивах, но никогда не могла прийти к точному выводу. Даже если Драко не ненавидел её по-настоящему всё время их знакомства, это никак не прививало ему благородства для совершения подобных поступков. Может быть, он даже не знал, что сделал для неё тогда, но зная Драко сейчас, так не казалось. Да, это было грубо. Но в итоге обернулось для неё прозрением. И он точно знал об этом.       А потом был поцелуй.       И тут стрелка на её ментальном компасе сбивалась, начиная бешено крутиться. Потому что если она могла хоть как-то объяснить его прошлый поступок, то здесь её разум был бессилен. Она много раз анализировала тот момент, но это не то, над чем было бы легко проводить анализ.       Гермиона до сих пор считала тот поцелуй одним из лучших в своей жизни.       Она не была ханжой и не держала целомудрие, но несмотря на то количество раз, сколько она целовалась в своём возрасте, именно тот, мокрый от подтаявшего снега, со вкусом магловских сигарет и безнадёжности, был её любимым.

***

      Гермиона поднесла ко рту вилку, но сразу же помотала головой, пытаясь отмахнуться от горького сигаретного дыма, который попал ей в ноздри.       Она недовольно сверкнула глазами в сторону.       — Не кури в моём доме, Малфой, — Гермиона угрожающе указала на него вилкой, которой потом хмуро ткнула в свой фруктовый салат.       Он ухмыльнулся, переведя взгляд с сегодняшней описи на неё.       Они решили провести обеденный перерыв у неё, так как кафетерий Министерства был забит, а Малфой скорее провёл бы время в клетке с Венгерской Хвосторогой, нежели в её кабинете, где хранилась половина из тех вещей, о которых он читал в синих папках.       — О, ты так мило морщишь носик, — с притворной слащавостью произнёс он. Почти приторный на вкус фруктовый салат сдавал позиции в глазах Гермионы. Она закатила глаза. Драко снова поднёс сигарету к губам, но чуть скривился, будто вспомнив какой-то малоприятный эпизод. — Прямо как Паркинсон при виде вечно депрессивного Поттера.       Очевидно, у Малфоя выдалось не самое лучшее утро. Гермиона хмыкнула, приняв этот факт во внимание. Такое случалось редко.       — Пэнси есть какое-то дело… — её вилка замерла в пластмассовой чашке. Гермиона перевела на Драко подозрительный взгляд, на ходу перестраивая свой вопрос. — А Пэнси есть какое-то дело до Гарри?       Малфой поднял голову со спинки её дивана. Это казалось невозможным, но только по тому, как он постукивал по подлокотнику, она поняла, что это одна из тех тем, где он предпочёл бы отмолчаться. Гермиона отложила чашку, полностью повернувшись к нему.       — Малфой, — предупреждающе. Он знает, что она не любит чего-то не знать.       Драко зажал в губах сигарету. Та уже почти дотлела. Дымный выдох и очередная едкая усмешка. Ну конечно.       — Грейнджер, — ответил, насмешливо протянув звук «р». Как в школе. Очень мило.       Гермиона нахмурилась.       — Я знаю, что ты знаешь, что рано или поздно я сама доберусь до этой правды, — она прищурилась.       — А я знаю, что ты знаешь, Грейнджер, что я не скажу тебе этого прямо, — он тоже склонил голову в её сторону, приподняв брови. — Догадайся сама, если уже не сделала этого.       Гермиона постаралась отвести взгляд от его губ и задумчиво закусила собственные. Что она вообще знала о Пэнси? Слизеринка до мозга костей. Но давняя подруга Малфоя, значит, не слишком слабохарактерная. Последняя встреча? Аврорат. Тогда она ещё заприметила её особо прямую спину, когда Гарри как раз выходил…       — Мерлин, — она резко повернулась, поджав под себя ноги на диване. — Только не говори, что Паркинсон…       Драко снова скривился.       — Я не скажу этого даже под страхом смерти. И не то чтобы ты вообще должна была быть посвящена в этот момент.       — Она…       — Да.       У Гермионы загорелись глаза.       — Знаешь, мы могли бы…       Он перевёл на неё настороженный взгляд.       — Даже не пытайся втягивать меня в это, — он потёр пальцами веки. — Если Поттер не полнейший идиот, то давно уже должен был заметить. Это же очевидно.       Гермиона прикрыла рот, так и не сказав того, что намеревалась, под весом его последней фразы. Если симпатия Паркинсон, которую Гермиона часто мысленно сравнивала со снежной королевой из магловской сказки, была очевидна для Малфоя, то что насчёт самой Гермионы? Ведь та была непосредственно направлена в его сторону. Он тоже… видит это?       — Я даже отсюда слышу, как кипит твой мозг, Грейнджер, — Гермиона снова сморщилась от дыма, прокашлявшись.       Она постаралась сосредоточиться на теме, которая сейчас обсуждалась.       — Знаешь, Зимний Бал…       Он закатил глаза.       — Если ты собираешься что-то предпринимать, то чёртово событие года — не самое лучшее место для подобного.       Гермиона медленно закипала. В конце концов, Пэнси являлась его подругой, неужели Малфою нет никакого дела до её чувств? Гарри уже второй год ведёт затворнический образ жизни, и ему, как и Паркинсон, не помешало бы развеяться. Нет ничего плохого в том, если бы они их немного подтолкнули.       — Чёртово событие года, Малфой, может послужить переломным моментом, — парировала она. Очень опасная тема, но Гермиона старалась держаться.       Он презрительно фыркнул, снова затянувшись.       — Зимний Бал никак не может быть…       — Знаешь, ты поцеловал меня тогда, — резко перебила его Гермиона, моментально замерев на месте, как напуганное собственной тенью животное.       Драко тоже застыл, так и удерживая сигарету в губах. Что-то не очень хорошее промелькнуло в его глазах, заставив её против желания выпрямить спину. Нарушенное обещание проплыло где-то на периферии её сознания, задевая что-то глубоко внутри.       Гермиона шумно вдохнула, когда его губы начали привычно растягиваться. Он отнял от губ сигарету, выдохнув в потолок. Повернулся к ней, почти соприкоснувшись с её плечами своими от этого движения.       — Да?       Гермиона в ступоре моргнула. Почти засмеялась от заданного вопроса.       — О, нет, Малфой, конечно, нет. Я просто решила пошутить таким образом.              Малфой затушил сигарету о наколдованную ранее пепельницу.       — Может, было наоборот?       Гермиона почувствовала, как у неё начали дрожать плечи от подступающего приступа нервного хохота. Только он мог вывернуть всё таким образом.       — Ты сейчас сказал…       — Да, если ты не заметила…       — Потому что ты пытаешься…       — Ты сама подняла эту тему, Грейнд…       — С тобой вообще нельзя нормально разговаривать, — сощурилась она.       Малфой сузил глаза в ответ.       — Может, потому что с тобой опасно даже пытаться говорить? — она замолкла, уткнувшись в него недобрым взглядом. — Один неверный поворот головы и можно задохнуться в твоих волосах, — он удовлетворённо хмыкнул, восприняв её секундный ступор, как поражение.       Гермиона почувствовала, как на её губах возникла почти маниакальная улыбка.       — Ты почти это сделал. Тогда.       — Понятно, почему мы никогда не пытались повторить, — он цокнул языком, взяв одну её прядь, и покрутил её между пальцев, перед тем как небрежно сбросить локон ей на лицо. Гермиона раздражённо сдула тот обратно. — Целоваться с тобой — травмоопасно.       — Вся моя одежда промокла! Я могла умереть…       Он засмеялся, запрокинув голову. Гермиона надулась.       — О, это часто случается, Грейнджер…       — … когда ты толкнул меня в снег!       — … это называется возб…       — Господи, какой же ты кретин!       — Идиотка.       — Идиотка, Малфой? Оригинально. Мы что, на втором курсе?       — Ты знаешь, что я бы не назвал тебя так, будь мы действительно на втором курсе.       Гермиона замолчала, испепеляя его сердитым взглядом.       — Кретин.       Он перевёл на неё сочувствующий взгляд.       — Повторяешься, Грейнджер. И ты ещё говоришь про оригинальность — я разочарован. Попробуй снова.       — Ты тоже повторяешься, Малфой. Очень часто, между прочим.       Он перевёл на неё тяжёлый взгляд, а Гермиона не думая опустила глаза на его губы. Подняла их, заметив как и его медленно опускаются.       Они оба быстро отвернулись, впервые ощутив неловкость.

***

      Гермиона, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, быстро обогнула стайку репортёров, которые уже час следовали за ней по пятам, и зашла в маленький зал, где располагался бар.       Она облегчённо вздохнула, когда увидела Гарри на противоположном конце помещения, пожимающего руку какому-то смутно знакомому чиновнику. Она и сама старалась уделить внимание каждому из гостей, лишь бы не попасть под яркие вспышки колдокамер и не отвечать на компрометирующие вопросы, ответы на которые в итоге всё равно вывернут наизнанку.       — Грейнджер, — женский голос окликнул её откуда-то сбоку.       Гермиона обернулась. Пэнси стояла у стены, крепко сжимая в пальцах ножку бокала с шампанским.       — Паркинсон, — она кивнула, пройдя ближе к девушке.       Гермиона зло взглянула на одного паренька с новенькой колдокамерой, который попался на пути, и ухмыльнулась, когда вспомнила, что прошлая, видимо, потерпела неплохую бомбарду, сорвавшуюся с конца её собственной палочки. Парень боязливо вытаращился на неё и поспешил ретироваться.       Пэнси следила за развернувшейся немой сценой с приподнятыми бровями, что даже немного выбивалось из её образа истинной аристократки. Но стоило отдать Паркинсон должное, она быстро вернула лицу холодное выражение.       — Я хотела спросить, не видела ли ты Драко, — не особо громко произнесла она. Пэнси нервничала, это было видно, но Гермиона при всём желании не смогла бы уделить этому наблюдению должного внимания из-за имени, которое было произнесено.       Она вспомнила их с Драко последний разговор, который случился шесть дней назад. После они не виделись. Гермиона не знала, было ли это его инициативой или совпадением, но с того момента как Малфой докурил ещё одну сигарету и в напряжённом молчании проводил её до зоны аппарации в переулке, они так и не встретились снова.       — Нет, — Паркинсон удивлённо вскинула брови на её ответ. — Мы не виделись.              — Нет?       Гермиона попыталась вспомнить, длился ли когда-нибудь её диалог с Пэнси дольше тридцати секунд. Ответ был на удивление прост.       — Нет, — повторила Гермиона. Ей стало не по себе.       Пэнси о чём-то задумалась, а Гермиона тем временем вспомнила про то, что они обсуждали с Драко до того, как всё пошло наперекосяк. Она кинула взгляд через плечо, увидев Гарри, направляющегося к бару. Если они подойдут сейчас, возможно, успеют до того, как Избранного перехватит кто-то другой.       Гермиона к своему удивлению и к удивлению Пэнси резко схватила её за запястье, потянув на себя.       — Хочешь выпить? — она широко улыбнулась, представив, что на месте Паркинсон не малознакомая ей слизеринка, а кто-то более жизнерадостный на вид. Над актёрским мастерством ещё следовало поработать.       — Что…       — Гарри! — не так громко позвала она, всё равно проверив, не привлекла ли к ним ненужное внимание.       Он повернулся, с удивлением наблюдая за Гермионой, которая буквально силой тащила за собой Паркинсон.       — Что…       — Здесь есть виски? — этот вопрос не был наигранным.       Пэнси вежливо кивнула Гарри, на что Гермиона почти закатила глаза.       Он тихо рассмеялся, услышав вопрос.       — Если у Малфоя и железная печень, то твоя, Гермиона, вряд ли, — он всё же подозвал бармена, делая заказ. Гермиона сглотнула от второго упоминания этого имени за пять минут. Им обязательно было нужно делать это? — Паркинсон? — Гарри повернулся к ней, вопросительно приподняв бровь.       — Вино, — отозвалась девушка, прочистив горло.       Гарри кивнул и освободил для неё свой стул из-за отсутствия свободных.       Гермиона мысленно зааплодировала себе. Если Гарри начал строить из себя джентельмена, то дело в шляпе. Хоть кто-то сегодня должен был повеселиться.       Она схватила появившийся перед ней стакан с виски, на ходу придумывая оправдание для своего ухода.       — Я вроде бы видела Сьюзен Боунс в главном зале, увидимся позже, — она развернулась под ничего не понимающим взглядом Гарри, но её остановила крепкая хватка на руке.       Пэнси притянула её к себе, мило улыбнувшись, когда приблизилась к уху Гермионы.       — Передай Драко, что я прижгу его болтливый язык магловским утюгом, когда увижу в следующий раз, — шёпотом. — Тебе лучше постараться и поскорее решить эту вашу маленькую проблему, о которой я не имею ни малейшего понятия. У него, чёрт возьми, мало времени, а между вами что-то точно происходит, Грейнджер.       Гермиона отстранилась, с расширенными глазами смотря на Пэнси, которая только несколько раз невинно моргнула и приняла бокал с вином из рук Гарри.       — Увидимся, — Гермиона натянуто улыбнулась.       «Удачи, Гарри» — так и не было высказано, потому что запас удачи Гарри Поттера истёк ещё в тот момент, когда он неосознанно приоткрыл губы при виде Пэнси в её сияющем серебристом платье. Она почти ему посочувствовала.       Гермиона одним глотком опустошила свой стакан, оставив его на ближайшем подносе, и толкнула большие двери, которые вели во внутренний маленький дворик.       Она прислонилась к холодной каменной стене, ощущая странный прилив адреналина в крови, который теплом растекался под кожей, ударяя в голову. Дыхание сбилось от быстрых шагов, а сердце замерло, стоило только открыть глаза и…       — Сбежала, Грейнджер? — Малфой как раз поджёг сигарету, переведя на неё прямой взгляд.       Гермиона задержала дыхание. Грудь сжали болезненные конвульсии. Попыталась принять равнодушное выражение лица, несмотря на внезапность встречи.       — Оставил свою пару, Малфой? Как по-джентельменски, — ответила, вспомнив переминающуюся с ноги на ногу у стены Пэнси.       Он осмотрел её и ухмыльнулся.       На ней было довольно простое приталенное платье, которое первым попалось ей под руку вчера в магазине. Гермиона на секунду прикрыла глаза, когда поняла, что именно это был за цвет. Она неосознанно выбрала именно бордовый.       — Ужасно выглядишь, — он вставил привычную им обоим фразу и снова посмотрел на выбранное для вечера платье. — Даже хуже, чем обычно.       Гермиона обвела его ответным взглядом, чуть успокоив своё загнанное сердце, хотя к тому моменту, как она закончила своё зрительное путешествие, поняла, что зря старалась.       — Ты… тоже, — с короткой запинкой.       Он сделал несколько шагов в её сторону, прислонившись боком к стене, у которой всё ещё стояла Гермиона. Она перевела взгляд на снег под своими ногами, думая, сколько времени пройдёт до того, как туфли полностью промокнут. Не поморщилась, когда дымом заволокло глаза.       Наверное, это всё. Был какой-то определённый момент, когда всё ещё могло быть как прежде. Но её чувства сыграли против неё, а язык стал злейшим врагом. Гермиона подумала, что была бы не против испытать на себе расправу Паркинсон, которая предназначалась для Малфоя. Тогда бы, возможно, всё было бы проще.       Гермиона вздрогнула, когда перед глазами появился знакомый огонёк. Протянутая фильтром к ней сигарета дымилась в длинных пальцах, отпуская на морозный воздух белые неровные петельки.       Она взглянула на Драко, закусив губу. Подалась вперёд и как когда-то вытянула закуренную сигарету из его пальцев. Его губы дрогнули, и Малфой склонил голову, ожидая её реакции.       На этот раз дым не обжёг. Только не слишком приятно обнял лёгкие, следом слетая с приоткрытых губ.       Горько. Так же, как и на его губах.       Она почувствовала холодное прикосновение его пальцев к подбородку, когда он приподнял её опущенную голову.       — Ты расклеилась, Грейнджер? — в этот раз с вопросом. Его серебристые глаза бегали по её лицу, а поджатые губы выдавали беспокойство.       — Я не…       — Если бы нет, ты бы посмотрела на меня, — он осторожно вытянул сигарету из её пальцев, поднося к своим губам. Гермиона в очередной раз проследила за этим движением, медленно переводя взгляд на его глаза.       — Ты всё ещё капитан? — спросил, не разрывая контакта с её кожей.       Она почему-то ощутила слёзы, скопившиеся в уголках глаз. Но сейчас опыт с курением казался удачным, как бы ни хотелось свалить вину на пагубную привычку Малфоя.       — Да, — с придыханием.       Да, она всегда была им. И он всегда напоминал ей об этом.       Драко приблизился. Их носы почти соприкасались.       — Тогда хватай чёртов снитч и выиграй грёбаный кубок, — почти с такой же насмешкой и жестокостью, как раньше. — Ты помнишь, кто ты.       Гермиона захлебнулась собственным рваным вздохом, когда его губы накрыли её. Сначала простое соприкосновение. Драко не предпринимал никаких действий, а Гермиона дышала через нос, ловя этот момент. Чуть приоткрыла губы, обхватив его нижнюю. Всхлипнула, когда он подался навстречу, заведя руку ей за спину. Гермиона выгнулась, цепляясь пальцами за лацканы его пиджака.       Неустойчивый каблук соскользнул с ледового покрытия, заставив её вскрикнуть прямо в его губы при падении на мягкий снег.       Гермиона раскрыла глаза, уставившись на Малфоя. Он хрипло рассмеялся, возвышаясь над ней, и подал руку. И снова это странное чувство дежавю. Она облизнула губы, смотря на его руку перед собой с желанием и внезапно появившимся азартом.       Схватилась за его ладонь, резко потянув на себя. Малфой и его безупречная реакция как всегда спасли его от жесткого падения, но в глазах вспыхнул тёмный огонь, заставив её ухмыльнуться ему в лицо. Гермиона почувствовала, как его пальцы с хрустом сжали снег рядом с её головой и выдохнула.       — Ты упала, Грейнджер, — тем же низким голосом.       «Я подожду, пока ты не наберёшь достаточную высоту, чтобы перспектива упасть казалась тебе хотя бы болезненной» — такие нужные для неё тогда слова, но сейчас ей почему-то захотелось рассмеяться оттого, в каком значении они предстали.       — Да.       Да, она упала. И сделала бы это снова.       — Больно? — его пальцы подобрались к её лицу, проводя неосязаемую дорожку вдоль линии челюсти.       — Нет, — она улыбнулась, приподнявшись, и снова поцеловала, слизывая с губ ответную улыбку.       Этот поцелуй был глубже, чем прошлый. Более настойчивый и осознанный. Драко провёл рукой по её талии, спускаясь к бедру, а Гермиона почувствовала, как от жара её тела начал таять снег, промочив платье. Она скользнула пальцами по его шее вверх, запутавшись в волосах, и притянула ближе к себе, пережив в голове похожее, но менее смелое воспоминание. Рвано вздохнула, когда почувствовала его язык, проходящийся по нёбу, и так и не выдохнула, стоило его губам спуститься к её шее.       Драко Малфой когда-то открыл ей самую простую истину из всех возможных.       Она никогда не должна была забывать, кем она являлась. Она не должна была становиться удобной или сдаваться, прогибаясь под взглядами общества.       Ей никогда не нужно было сворачивать с прочерченного её рукою пути, подстраиваясь под чьи-то ожидания. И ей никогда не нужен был капитан сборной по квиддичу, чтобы ощущать себя целой и способной идти дальше, потому что она и сама могла им стать.       Будь сама капитаном.       Ты — капитан.       Хватай чёртов снитч и выиграй грёбаный кубок.