Не как в сказке

      Музыка полностью окутала зал. Начиная с тихих первых нот, она разрасталась каждым новым звучанием, пока не накрыла множество гостей нотной вуалью вместо ночного неба. От луны — слабое свечение сквозь огромные неприкрытые окна. От звёзд — мерцание кристаллов с роскошных люстр.       Бал правил этим вечером.       Для всех — повод показать себя. Выпячивание статуса и дорогой ткани. Разговоры о выгодных сделках.       Для младшего принца — обязанность показаться. Вежливо кивать, пропуская речь. Смеяться, зачастую не понимая смысла. Участливо задавать одни и те же вопросы, пожимая руки. Проще говоря: сиять одним из драгоценных камней королевской семьи.       Он не жаловался, ему не на что.       Но вместо множества ненужных знакомств хотелось провести вечер лишь с одним человеком, давно знакомым, вплоть до каждой родинки и шрама на теле. С близким, важным.       Вместо скучных разговоров — обсудить новую книгу или поговорить о звёздах. С ним всегда легко говорить и хорошо молчать. Как бывало это часто, по ночам лежать вместе, под пальцами считать удары сердца, чувствовать тепло и защиту, что-то своё. И не нужно было слов, громких признаний и повторений — им было легко. Свободно. По-настоящему.       Вместо неуютного помещения оказаться бы в своей комнате, в спокойствии и тишине. Расположиться на полу, сбросить одеяла вместе с подушками, и опереться спиной на мускулистую грудь. Вместо музыки — слушать его дыхание.       Такой вечер куда дороже любых балов. Подобные вечера никогда не смогут наскучить. От них привыкание в удовольствие, от них уют, какой принцу было не получить в холодных стенах замка.       Что стоят наряды: шёлковая блуза с высоким воротом или маленькие бриллианты, расшитые в узорах пиджака? Что стоят шикарные украшения и золото? Много в цене, но ничтожно мало в расчёте на его личное счастье.       Но пока нужно ещё немного побыть принцем. Всего чуть-чуть. Не Тэхёном. Улыбаться и почтительно держать спину ровно.       Напитки и закуски, танцы и смех, знакомства и флирт. Бал захватывал вихрем, кружил в себе второй час, а гости только входили во вкус.       Помолвка принцессы не могла пройти тихо. Ёна всегда любила масштаб, звук, наряды. Ей нужно по кругу запустить венок из разноцветных пышных юбок. Принимать весь вечер поздравления и нежиться в лучах величия. Сидеть рядом с избранником или двигаться в танце точно посередине зала, слушая восторженные вздохи со всех сторон. Даже если принцесса молчала, в каждом её взмахе ресниц читалась грациозность. Её движения говорили о превосходстве, о величии.       Сколько Тэхён помнит свою сестру, она всегда была такой. Яркой, роскошной, знающей себе цену. Или как говорила сама «свою бесценность». Это она определённо знала. Возможно, поэтому, запомнив её слишком независимой, немного капризной и острой на язык, он удивился, когда Ёна объявила о помолвке с принцем из южного королевства.       Брак не был по расчёту, о выгоде никто не думал. Увидев их сегодня вместе, это мог сказать каждый. Всё написано было в глазах, в движениях, в нахождении рядом, в невинных поцелуях и слегка краснеющих щеках. Тэхён понял, что сестра умеет сверкать ещё ярче. А свою бесценность может красиво связать узлом с другой. Он был рад за неё, за то, что она смогла найти и не потерять. Рад за то, какими глазами смотрел на неё жених.       Ему самому это было знакомо. Без сказок и чужих слов.       Он грел у себя в груди узел, сплетённый несколько лет назад при помощи заботливых рук.       Кто бы мог подумать, что те руки с грубой кожей, с мозолями, которые привыкли к труду и сражениям, могут быть нежнее и приятнее тех, кто привык к дорогим маслам и уходу?       Тэхён подумал в один момент и убедился.       А сказки наоборот никогда не вызывали тёплых чувств. В них принцы влюбляются в принцесс, без исключений. Целуют только принцесс. Делят постель и жизнь только с принцессой.       Сказки повторяли одна другую. Раз принц, то спасай принцессу из лап злобного чудища. Хватайся за меч и вперёд. В каждой такой истории был отчаянный герой, ужасный дракон и несчастная красавица. На следующих страницах в продолжение обязательное освобождение из плена. Принц с принцессой сразу влюбляются, клянутся остаться вместе, и конец.       Тэхён в негодовании закрывал такие сказки и убирал с ворчанием. Может принц не хочет подвигов, не хочет рисковать собой ради незнакомки. Может принц никогда не засматривался на принцесс и не мечтал прожить, согласно правилам. Разве может быть только так? Чтобы без выбора, чтобы все, как один?       Не может.       Он понял это сам, подрастая и принимая.       Принц не всегда должен выбирать принцессу, как и не каждой принцессе нужен защитник с мечом и в короне.       Вот он сам выбрал бы дракона. Крылатый красавец, который может защитить от чего угодно. А после признаний их история только начинается. Так куда интересней и правильней, слушая себя, а не рассказчика.       Тэхён и послушал. Сложно было не услышать, когда уши закладывало и не было воздуха, а внутри пищащие мотыльки царапали, пока до глупой головы не дошло послание.       Он выбрал своего дракона. Пусть избранник был человеком, разумеется, но его внутренняя сила, вечное оберегание и та мощь чувств, что он дарил, могли превзойти любого дракона.       Тэхёну не хочется, как в сказке. Пусть он и родился принцем, но они вместе выйдут за пределы принятого и написанного.       Невольно он прикоснулся к сердцу, слушая под пальцами именной ритм. Там невидимая печать. Куда более могущественная, чем их родовая, королевская. Такая печать держит самое ценное, её не подделать и власть у неё выходит за границы понимания. Тут только ощущать.       — Прошу прощения, — Тэхён выдыхает, снимая с себя наваждение, опускает руки вдоль туловища. Говорит с обаятельной улыбкой. — Не смогу стать для Вас достойным партнёром.       Он отвергает очередное предложение о танце, не выдерживая паузу на раздумья. Он и так выполняет исправно свои обязанности, но касаться других, обнимать и делить воздух, которого в танце становится мало между двух тел, — не его долг. Без страха потом получить от отца, отказ летит под ноги третьей девушке за вечер.       Отказывает легко, потому что самого себя переделывать не хочет ради чужой мимолётной радости. Ему бы к своему, к родному. Им за вечер не удалось приблизиться, им мало только взглядов. Тело, кажется, начинает трещать по частям, лишь бы так доползти в другой конец зала и собраться рядом. Вдохнуть глубоко и почувствовать себя настоящим.       Девушка напротив без имени и исключения поправляет длинную серебряную серьгу. У неё волнистые светлые локоны собраны в модную причёску, у неё правильные черты лица, красивая фигура и милая улыбка. Она хороша. Но для кого-то другого.       Кого-то у кого в сердце не живёт дракон, не стоит надёжная печать и не подписано давно одним именем.       — Даже один танец? — спрашивает она робко, уже зная ответ.       Принца никто не смог вытащить к общему потоку людей и музыки. Хотя пытались многие, уговорами вскользь и прямыми просьбами, отчаянно мечтая к нему приблизиться.       Младшего принца знают, как человека сдержанного и мудрого, красивого и статного, начитанного и понимающего, но ужасно нелюдимого. Его знают в деревне, куда он, по своей воле, выходит каждые выходные и читает детям, угощая сладостями из замка. Его знают по образованности и поддержанию любой темы, когда он выходит в свет.       О нём знают слишком мало. К его красоте тянутся, в результате упираясь в ледяную стену. Многие и пытаются исправить ситуацию, с горящим энтузиазмом узнать любые новые детали. Или добраться до его сердца и души. Пока безуспешно, как думают они. Не зная, что есть кто-то, кому без усилий это уже удалось.       Тэхён делает лёгкий поклон:       — Не смогу составить Вам компанию, однако желаю прекрасного вечера, — он говорит искренне, без напускной отстранённости. Но сразу отходит, чтобы не растягивать бессмысленную беседу.       Больше не выдерживает, ноги сами несут в нужную сторону.       Люди размазываются пятнами краски на холсте невнимательного художника. Все продолжают двигаться, отдаваться музыке, отец прослеживает направление, только вздыхая, старший брат хмурится, сестра наслаждается праздником — всё это проносится мимо.       Путь к цели замедляют, приходится останавливаться, постоянно кивать и улыбаться на все улыбки от гостей и поклоны.       Шаг, ещё один. Тэхён представляет, как медленно выбирается на берег из тёмного океана. Как, наконец, может почувствовать тепло солнца и песка. Приходилось плыть долго, не запутаться среди цепляющихся водорослей, но вот он на заветном и тайном острове. Добрался. И ему определённо нравится, что, вернее кто, его здесь ждёт.       — Вы снова отказали в танце? — и голос тут же забирает в плен. Заглушает музыку своей приятной мелодией, строит вокруг ловушку и захлопывает с громким щелчком. Ключ не нужен, он и не создавался никогда. Здесь только навечно закрыто.       Глаза прикрываются, удовольствие слушать давит на веки. Становится так легко, что теперь, впервые за весь вечер, хочется и самому закружиться в воздушном танце. Падают тяжести, цепи, дышится свободней.       Рядом с ним только так и бывает. Здесь нет правил, нет страха в непонимании. Есть взаимность, есть желание, есть общее, что смешалось сквозь поцелуи.       И на лице улыбка. Другая, совсем не та, что была минутами раннее. Эта улыбка всегда задевает глаза, заставляет их сверкать. Если открыть сейчас, то будут видны яркие звёзды. Эта улыбка особенная и появляется только с особенным человеком рядом. Она от сердца, затрагивает каждую частичку тела. Согревает.       — Не хочу давать им лишней надежды, — отвечает без сомнений, не открывая глаз. Так легче отдаваться чувствам. Так глубже пробирается по венам. Так можно прощупать через воздух, ощутить, как он задрожал от того, как вплотную к нему подошли.       Так разрешено во всём замке только одному, не считая членов семьи.       Тэхён закусывает губу, приоткрывая глаза. Вид для единого зрителя. Для него он позволяет себе выглядеть так неподобающе игриво, без оглядки на статус.       Не имеет значения. Что может быть важно, когда в ответ смотрят настолько особенно, настолько красноречиво. Тэхён не в силах отказываться от подобных шалостей.       — Очень любезно с Вашей стороны, мой принц.       А ещё младшего принца знают по его верному стражу. Каждый в курсе этого личного мрачного хранителя. Да и сложно не знать: ведь они неразлучны.       Того временами называют ручным псом между собой, однако никогда не скажут это лично. Когда-то был один шутник, сказал он это гадко и ядовито, потому до сих пор гремит кандалами самому себе на потеху. Принц таких шуток не принимает и не прощает.       Стража правильней сравнить с тенью самого принца, словно они неразрывно связаны. По рукам и ногам перевязаны невидимым, но прочным. Являются продолжением друг друга, чем-то одним, разделённым пополам. Они движутся вместе, раздельно быть не в состоянии. Притягиваются друг к другу, даже если их смогли на время разлучить. Страж смотрит, его глаза следят только за одной фигурой. Он всегда наготове защитить и спасти, он всегда вырастает за спиной, даже в случаях минимальной опасности или возможности ранений. Он всегда рядом с ним. И не только на людях.       — Потанцуешь со мной, Чонгук? — фраза сама слетает с губ случайно, быстрее мыслей. Или всё-таки осмысленно, слишком долго спрятанная внутри. Как бы ни было, Тэхён от неё не отказывается, только ждёт ответ. Кладёт ладони на грудь своего стража, медленно ведёт вверх до шеи, не разрывая зрительный мост между ними, но уничтожая расстояние.       Это расстояние — явление необъяснимое — пропадает каждый раз, беззвучно рассыпается с каждым новым касанием и крохотным шагом навстречу. Оно не нужно, когда есть только потребность быть рядом, быть так близко, чтобы не разбирать, где чьё дыхание.       — Я не могу, — он шепчет, а руки — предатели уже оказываются на их привычном месте, на талии принца. И не сосчитать сколько раз его руки касались мягкой кожи без преград из одежды. Без преград на одинаковый пол. Без преград из их разных статусов.       Даже такие стены крошатся в песок. Какие могут быть преграды, когда два человека с искренностью открыты друг другу.       — Можешь, — Тэхёну хорошо стоять вот так, чувствовать жар любимого тела, дышать глубоко его личным ароматом. Его не разобрать на компоненты, в нём много уникального, слегка терпкого, приятного, свежего. Несмотря на частые тренировки, его аромат остаётся дурманящим. Хочется лишь забрать себе в лёгкие, чтобы дышать им в любой момент.       Тэхён осознаёт, что этот вечер породит некоторые слухи. Знает, что уже сейчас кто-нибудь, наверняка, внимательно и с непониманием следит за ними. За неоднозначными прикосновениями между двумя мужчинами.       Но также он знает, как им обоим хотелось хотя бы раз закружиться в общем танце прямо на балу.       В одну бессонную ночь, как обычно закрывшись от всех в спальне принца, они говорили. Много, о разном. Обсуждали последний приём у очередного графа, когда брошенное не всерьёз от Чонгука: «хотелось бы когда-нибудь станцевать вместе», — прочно засело в голове. Он посмеялся тогда, целуя за ухом, попросил забыть об этой глупости. Отвлекал поцелуями, спускаясь по шее, владел разумом и телом.       Но Тэхён не забыл. Спрятал и укрыл, чтобы не тосковать каждый раз, и ждал шанса торжественно вытащить это желание на свет.       Его не удивило услышать подобное от стража. Стало привычным, что Чонгук умеет больше, чем показывает или говорит. Тэхён ощутил предвкушение. Оно отдалось шоколадным привкусом на кончике языка. Сладким и вкусным. Хотелось распробовать получше.       — Как же я уйду с бала, ни разу не потанцевав за вечер? — дразнит, стряхивает невидимые пылинки с плеч, пользуясь невинным движением, чтобы лица оказались ещё ближе. А глаза смогли утянуть на безрассудство.       И ещё Тэхён знает, что ему абсолютно нет дела до сплетен. Про принца всегда говорили, обсуждали со всех сторон. Не страшно, если решат добавить новое. Пусть болтают и округляют глаза, пусть шепчутся и разносят куда хотят. С Чонгуком не страшно, ведь тот не раз спасал жизнь.       Да и это лишь танец, ничего постыдного или выходящего за правила приличия. За это ничего не будет. Даже король бровью не поведёт на эти действия. Возможно, он догадывается обо всём, раз не говорит о женитьбе и о слишком интимной нежности между сыном и его личным стражем. Возможно, не придаёт значения, пока сын не пренебрегает своими делами, исполняя всё как нужно. Или не замечает, уделяя больше внимания старшим детям: у одной подготовка к свадьбе, у второго подготовка к наследованию престола.       А у Тэхёна своё скромное, но прекрасное счастье. У него в сердце дракон. Сказка, какой никогда не будет у других. И он этим доволен.       Это личное, только для них. Но в вальсе хочется закружиться не только бабочкам, но и ему самому.       — Ты же не умрёшь, если мы просто потанцуем немного, — Чонгук на это закатывает глаза, вздыхая, и делает шаг ближе, наплевав на установленные рамки. Совсем вплотную, его дыхание обжигает губы. С Тэхёном никаких рамок не существует, они исчезают под ногами.       — Я не могу умереть, ведь поклялся защищать Вас.       — Тогда сделай это, иначе я могу пораниться в танце или разбиться.       Они говорят шёпотом, читают по губам. Не потому, что громкая музыка и голоса гостей, а потому, что так привыкли. Вглядываться, вслушиваться. У них такое в крови, сочится по венам и заполняет настолько сильной смесью чувств, что не остаётся никаких сомнений.       Да и как может страж ослушаться и не приступить к своему главному долгу сердца — защите любимого и действительно неуклюжего принца?       Чонгук делает шаг назад, прикладывает руку к сердцу и кланяется, прошептав, зная, что услышат:       — Сочту за честь, мой принц.       Тэхён не прячет улыбку, вкладывает свою ладонь в раскрытую. Больше, чем простое движение или подготовка к танцу, это обещание: идти вместе, не отпуская рук. Понимают оба.       Им не нужен центр зала. Центр целого мира застрял в глазах напротив. Тэхён любит их прямой контакт. Всматриваться в глаза, цвета ночной тишины, искать там новое и яркое — одно из его любимых занятий. Он кладёт руки на плечи, проговаривая:       — Ты ведёшь.       Чонгук кивает, опуская ладони на талию, слегка сжимает, и сразу вокруг строится подобие щита. Так спокойно становится, как может быть только в логове у дракона, куда он прячет свои сокровища, чтобы никому не отдавать.       Чонгук в объятиях прячет от всего мира.       Чонгук прижимает ближе, к себе, для себя.       У них это взаимно. Если взгляд, то открытая книга, только успевай бежать за словами и отпечатывать под кожей «Я твой. Ты мой».       Если касания, то через них отдать тепло, чтобы получить такое же в ответ, в результате создав новое солнце между тел.       Если поцелуй, то, как последний, до потери воздуха и распухших губ, потому что оторваться — преступление.       Без репетиций заранее, без разговоров, интуитивная синхронность всё равно поражает обоих, как делает это каждый раз. Тэхён бы такое назвал волшебством, но предпочитает более правильное и простое «любовь».       Чонгук делает шаг вперёд правой, Тэхён отступает назад левой. Ноги меняются, шаги возвращают к началу. Плавно, ритмично. Не танец — скольжение по облакам. Легко, поднимаясь над землёй. Нужно лишь держаться вместе, без страха упасть. Чонгук крепче сжимает талию, Тэхён сильнее хватается за плечи. У них нет страхов.       Чонгук старается скрывать эмоции, поджимает губы, и этого достаточно, чтобы принц мог заметить в его глазах живые огни. Те самые, яркие и новые, загораются мерцанием. Доволен их выходкой. Со всей его жаждой держаться правил, счастливо их нарушает.       Волнение сменяется неприкрытым наслаждением. Музыку почти не слышно, зал почти не видно. И только глаза в глаза, продолжая говорить.       Пока они плавно двигаются, не отрывая взгляд, Тэхён невольно думает, что было бы сейчас, на этом самом балу, если они не раскрыли чувства. У него была бы свобода выбора, в кандидатках он точно не нуждался, их было предостаточно, только рукой махнуть, но никто не смог бы заполнить пустоту. Сейчас есть один человек, но тот самый, кто и дарит истинную свободу одним своим присутствием.       Чонгук не моргает лишний раз, ему никак нельзя прерывать любование за самым прекрасным. Смотрит и не сдерживает улыбку, когда Тэхён усмехается, спрятав лицо в его шее:       — Что Вас так насмешило?       — Я вспомнил, как первое время пытался сбежать от твоего присмотра, — выдыхает, запускает мурашки, танец становится только интимнее. Условные границы для партнёров разрушены окончательно.       Воспоминания того времени, кажутся теперь чужими. Но такова их дорога, от начала до момента настоящего, длиною в четыре года. Прямо в день восемнадцатилетия, четыре года назад, после одного нападения накануне, он знакомится со своим личным стражем.       Знакомится с собственной глупостью, пока пытался от него сбегать и прятаться. Сам не понимал зачем, но пытался казаться независимым. Запутался, кем он является, кем хочет казаться. И что хочет кому-то доказать, что может справиться с чем угодно, и ему не нужен присмотр. Оказалось, нужен, но одними конкретными глазами выбранного дракона.       Знакомится с ним ближе, когда сдаётся и засыпает на его плече в саду. Когда решает поделиться мнением о книге и втягивается в искренний спор. Восхищается, возгорается, тянется.       Знакомится с новой частью себя, когда закрывая глаза, рисовал его тело, голое и напряжённое, в ушах отдалённо слышались хриплые стоны и шум простыней. Так звало будущее.       И тот, от кого старался держаться подальше, стал тем, к кому хочется бежать и быть рядом.       — Ах, да, — Чонгук касается уха губами, разгоняет по лицу румянец. Тоже помнит, как выкручивало наизнанку, как менялось отношение, когда с принца осыпалась внешняя блестящая оболочка, и показался самый близкий, в будущем, человек. — В один из дней Вы ещё на дереве в саду застряли, пока пытались спрятаться, упрямо не желая спускаться.       — Не издевайся, — лёгкий удар по плечу и надутые губы, их лица снова на одном уровне.       — И не думал, — звучит серьёзно, слегка хрипло, голос опускается ниже, вместе с непослушными руками.       Резкий разворот в танце, и оказаться ещё ближе, забывая дышать. Между губ жар, едва уловимое прикосновение, взмахом крыла.       Тэхён часто дышит и теряет голову от взгляда. Жадного, пробирающего. Ночь становится темнее, скрывает звёзды. Не только на небе, но и в глазах.       — А я помню, — он облизывает губы, — как долго ты не хотел со мной говорить, избегал взглядов и часто казался не в духе.       — Не надо, — Чонгук опускает голову, останавливается.       Их первое мнение друг о друге, навязанное разницей жизни, давно осталось позади. Но оглядываясь туда, это сброшенное ударяет вспышкой по глазам сейчас.       Раньше Чонгук должен был оставаться стойким с ледяными нервами. Никаких лишних чувств и эмоций, только он и молчаливая пустота. Никогда не сдаваться, не становиться слабым. Выбор казался единственно верным. У него броня на сердце и ржавчина вместо крови. Доспехи не снаружи. Он их вывернул и заковал себя изнутри. Для него мог быть лишь — долг. Защищать сына короля. Всё просто и понятно, есть приказ и выполнение.       Но никто не предупредил, что самому от принца защититься не выйдет. Что тот проломит броню, аккуратно снимет осколки и найдёт сердце, забирая к себе в ладони. Но оставляя не пустоту, там, внутри. Он вложит своё.       Снимая его с дерева, засматриваясь, пока спит на плече, читать вместе, посещать ярмарки, говорить и спорить, смеяться над нахмуренным и обиженным, взъерошивать волосы, увидеть в простой одежде в деревне, увидеть без одежды, приближаться до тех пор, чтобы не получилось отодвинуться уже никуда.       Чонгук понял любовь, только оказавшись в ней. Именно этот выбор, прыгнуть в бездну общих чувств, был правильным.       И хоть вначале было нелегко им обоим, а ускользания принца выводили из себя, у них получилось переступить гордость и предубеждения, довериться и понять, заглянув за высокие стены, чтобы теперь искренне, чисто и так, как в сказках не умеют.       — Мы оба изменились, — руки принца нежно обхватывают лицо, поднимают, не дают прятаться одному в темноте. Их свет создан вместе, значит вместе и сиять. — Я убегал, ты догонял. Ты прятался за хладнокровием, я растапливал льды, — большим пальцем оглаживает маленький шрам на щеке, а во взгляде всё то, что не получается превратить в слова. — Ты научил меня любить. Объяснил без слов, показал любовь. Дал её почувствовать, сделал осязаемой. Любовь…       — И есть ты.       Чонгук заканчивает истиной. Настоящим значением и смыслом. Перехватывает ладонь своего принца, прижимая к губам, и выглядит таким побеждённым, каким никогда не будет на поле боя. Тэхён прикрывает глаза, сталкивая их лбы, повторяет ещё раз, едва слышно:       — Любовь — и есть ты.       Всё так, как должно быть.       Принцу не нужны балы с множеством приглашений на танец, не нужны принцессы, не нужны правила, которые могут запретить самое ценное. Ему не роскошь королевского замка, а роскошь быть настоящим и любимым в надёжных руках. Любить самому и отдавать эти чувства. Ему только своего стража, умеющего сохранить покой в душе. Все правила становятся одним единственным чувством. И он никому не позволит помешать или пытаться отобрать.       А стражу не нужен тот мир, где нельзя позволять себе вольности: прикасаться так нагло к телу своего принца, вести его в танце, дышать им, быть рядом. Любить, защищать, знать, что не оттолкнут, понимать, что тоже важен для кого-то. Ему нужно прикрывать собой не потому, что таков его долг, как воина, а потому что только так правильно. Как любящему человеку. И никакие запреты не смогут помешать добраться до своего. Ни король, ни вся стража замка, ни стальная клетка. Пускай построят башню и попытаются разлучить, — он не откажется спасать хоть сто раз, пока они не останутся в безопасности. И он знает, что Тэхён сам пойдёт навстречу, будет проламывать путь изнутри, пока он сам снаружи. В этом и выражается их общая сила. Чонгук больше не боится собственных слабостей, может признавать и получать поцелуи в места трещин.       Тэхён зарывается пальцами в тёмные волосы, пропускает пряди, не перестаёт облизывать губы, пересыхающие от горячего дыхания. Чонгук на его губах остаётся паром. И соблазн соединить их губы, напитать смешанной слюной, чтобы увлажнить, почти перекрывает остатки выдержки. Особенно, когда страж оставляет поцелуй на скуле. Ещё один, почти в уголке губ. И ещё…       — Хочу уйти отсюда, — Тэхён озвучивает их общее желание остаться наедине. Там, где не придётся сдерживать себя.       Чонгук кивает, это разумно. Им нужно уйти, пока чувства не утопили сладкими волнами. Пока он сам не подхватил принца на руки, с рычанием на каждого, кто посмеет смотреть на его сокровище, и не сбежал с ним куда-нибудь далеко, за пределы всего человечества.       Двигаться шаг в шаг к выходу, оказывается, также не страшно. Чонгук держится немного позади тенью, следит за обстановкой, способный в любой момент отразить угрозу. Тэхён был готов повернуться и выдержать испытание в искривлённых гримасах, был готов столкнуться с миром, что застыл, вглядываясь только в них, но они проходят спокойно мимо людей. Он успевает заметить лишь несколько взглядов, и те быстро отворачиваются, остальные же и не интересовались ими, предпочитая тратить время на себя. Музыка не затихала, смех не останавливался, танцы не прекращались. Ёна с женихом всё также в центре. Король и вовсе поднимает бокал, встречаясь взглядом с сыном, и возвращается к беседе с умиротворённым спокойствием. Принцу хочется подбежать и обнять, действиями поблагодарив за понимание.       — Уже сбегаете? — только этот голос для обоих неприятная неожиданность.       Тэхён чувствует, как Чонгук инстинктивно напрягается. Как распрямляются его плечи, меняется взгляд. Успевает заметить, как дёрнулась его рука, всего секундой. Импульсом, чтобы спрятать за собой, взять в свою защиту и убеждаться контактом, что всё в порядке. Тэхён проводит ладонью по предплечью, расслабляет, даёт почувствовать собственное спокойствие. Разворачивается с гордо поднятой головой, чтобы с достоинством встретить тяжёлый взгляд брата.       Единственного из семьи, кто смотрел с непониманием и необъяснимым раздражением. И даже, однажды, оскорблял стража, кидая в лицо напоминание о их различии, о том, кто он такой и как ему следует выполнять свои обязанности. Заподозрив подозрительную нежность, раньше их самих, он пытался вырвать такие неправильные цветки с корнем, засыпав камнями поверх.       Тогда Чонгук отдалился, пытаясь восстановить их первоначальный обрыв. Пытался остаться там, на другой стороне, молчал, не высказывая мнение, на лицо повесил хмурое выражение, за которым прятались остальные чувства, но не выдержал, заметив непонимание и потерю сияния. Тэхён больше не мог видеть его таким, узнав скрытую сторону. Их мост был восстановлен. Преодолевая первые препятствия, чтобы укрепить новым и прочным. Пропасть больше никогда не пугала и не могла разделить.       — Мы уходим, я устал.       Донсу хмурит брови, подходит ближе, всем своим видом демонстрируя неверие в глупый повод.       — Ты хоть немного задумываешься о том, что вытворяешь? — он сжимает челюсть до скрипа от невозмутимого лица младшего брата. Свирепеет только сильнее, не контролируя громкость голоса. — Почему ты просто не можешь быть нормальным? — поднимает руку, ещё не зная, что хочет больше: толкнуть или дать пощёчину, выброс накопленной злости не даёт даже думать о своих поступках. Предсказуемо он натыкается на чужую грудную клетку.       Чонгук всегда успевает. Не церемонится, отталкивая ладонь. Ничего не говорит, не огрызается, но его внутренняя сила показывается во взгляде. В вязком и чёрном, готовым утопить того, кто посмел быть угрозой. Он сужает глаза, запуская там молнии во фразе «только попробуй». Против такого взгляда идти не получится. Если только готов встретить поражение.       Старший принц краснеет, он точно к поражениям не готов. Видно, как его давит к земле надуманная злоба, Тэхёну даже жаль.       — Не стоит портить вечер сестры, она будет в ярости, — он становится выше в уверенно прямой спине и ровном тоне. Указывает головой в сторону, намекая на гостей, на что видит поджатые губы, словно Донсу проглатывает слова, но понимает правильность озвученного. — Можете считать это моим заявлением, — вместо ответа на заданный вопрос.       Брат путается, смотрит с непониманием, замёрзшим на дне зрачков:       — Каким ещё заявлением?       — Что я занят, — ставится точка. Королевская подпись в правом углу, значит проверено и сомнениям не подлежит. Тэхён готов под своими словами расписаться тысячи раз.       У Донсу на лице столько неверия в подтверждении всех догадок, что он отступает на шаг, нервно приглаживая свои волосы. Всё ещё пытается сохранить холод, но видно, с каким трудом держится, чтобы не рассыпаться. Оглядывается, но не находит никого, кто бы смог поддержать. Его брат впервые выглядит таким гордым, всегда тихий и скромный, он кажется сильнее многих воинов. Впервые говорит открыто, не прячась. Наоборот, делает шаг вперёд, сам закрывает стража, берёт за руку. Как может принц, мужчина, быть с кем-то… кто не подобает статусу, кто не женщина? Не получается уложить в голове, не выходит успокоить нервно стучащее непонимание.       — Кто знает, может быть, в скором времени у нас будет новый бал в честь помолвки. Не думаю, что отец станет возражать, — пожимает плечами, говорит об этом, как о самом простом. Для них нет запретов, для них нет страхов. Чонгук прикрывает рот ладонью, скрывая улыбку. Как он может удержать её в себе после таких слов.       — Это мерзко, — всё, что получается озвучить среди мешающих чувств. Донсу смотрит на их руки, практически одинаковые по размеру, не разбирается в составе своих ощущений. Цветы, которые он так боялся увидеть между ними, смогли прорасти целым полем.       Тэхён подходит ближе, по-прежнему не показывая никаких эмоций. Он тоже принц, в нём есть их семейная сталь и гордость.       — Знаешь, брат, если человек видит что-то плохое в любви, то он никогда не сможет заметить ничего хорошего вокруг, — он не хочет видеть, как старший тонет в этом болоте, поэтому пытается протянуть руку, вытащить и объяснить. — Глупая ненависть поглотит его, заберёт все цвета и радости. И останется лишь горькая отрава, что будет день изо дня уничтожать изнутри. А всё потому, что не захотел даже попытаться понять, отравляя сам себя. Тебе, как будущему правителю, стоит мыслить менее импульсивно, задумываясь о разных людях, — разворачивается, завершая ненужные споры, но напоследок оборачивается через плечо, говоря тихое и важное: — Мы с тобой поговорим позже, когда ты будешь готов.       Нет больше смысла ждать ответ, нет сил стоять на виду. Хочется забыться только в одном, остаться, наконец, без помех, спрятаться в личном и закрытом. Делиться стонами, показывать удовольствие, трогать, склеиться телами.       Большой зал остаётся позади. За их спинами. За переплетёнными пальцами. Не отпуская рук, выполнение обещания, они вышли вместе.       Холодный коридор уводит дальше, в другое крыло замка. Даже не понимают, как доходят в приливе всех пережитых чувств за короткое время. Снаружи достаточно мрачно, но внутри всё освещается. Поднимается из тепла скреплённых ладоней.       Чонгук не лезет в семейные дела, он даёт убедиться, даёт понять очевидное — не оставит, никогда не бросит. Будет рядом, хоть тенью, хоть верным псом. Но больше тем, с кем разделяют любовь напополам. Кто становится плечом к плечу, чтобы преодолевать любые трудности и радоваться найденному, редкому, настоящему.       За закрытыми дверями спальни, они сбрасывают не только одежду, но и все запреты. Здесь они не принц и страж, а просто люди.       Раздевать друг друга непослушными пальцами приходится в полной темноте, скорее скинув лишнее. Торопиться нет нужды, но хочется спешить. Это жажда, которую хочется утолить, испить до дна и опьянеть. Не нужно зажигать свечи, чтобы увидеть. Им слышно, как трудно дышать, как быстро стучит нетерпение в обличье сердца. В комнату проникает сквозь щель плотной ткани лишь тусклый свет луны, и этого достаточно для тех, кто смотрит не глазами, а чувствами.       Когда Чонгук снимает с принца одежду, он чувствует, как падают прилипшие правила. Пиджак и рубашка, брюки, нижнее бельё. Одежда исчезает быстро, их последний разделительный барьер. Со стража тоже слетает оболочка, точно вслед за упавшей накидкой. Обнажённые не только телами, друг перед другом остаются только они, как есть.       — Назови меня по имени… — Тэхён кусает за шею, цепляется пальцами за голые плечи, оставляя первые отметки.       — Тэхён… — снова руки на талии, но иначе, более жадно забирают к себе.       Глаза Тэхёна наполнены нежностью. Улыбка Чонгука пропитана заботой. Их губы заняты поцелуем с привкусом счастья.       — Ещё… — не приказ, просьба. В общих стонах нет формальности, а своё имя слышится слишком особенно.       — Мой принц, мой Тэхён, — хрипло, низко, идеально.       Чонгук медленно проводит руками по спине, от лопаток до ягодиц, пока принц жмётся навстречу ласковым касаниям. Желанным. Важным. Которых всегда мало, и хочется больше, ближе, горячее. Под ладонями расплавиться, с новыми поцелуями восстановиться. Не обрывать этот круг, получать наслаждение.       Новым танцем доходят до кровати. Путаются теперь в шагах, но всё также легко получается следовать друг за другом. Упасть вместе на одеяло. Запутаться друг в друге.       — Хочу всегда тебя целовать, — откровение и переход на другую ступень. Только здесь Чонгук обращается вольно.       — Так целуй.       Тэхён с Чонгуком позволяет себе быть таким, каким больше нигде и ни с кем. Желающим, горячим, жадным. Позволяет оставаться без одежды, позволяет задыхаться в поцелуе, позволяет трогать, отдавать, принимать. Позволяет всё, пока это страж его души.       Чонгук от нетерпения снова берёт в несопротивляющийся плен, накрывает губы, прикусывая нижнюю. Тэхён цепляется сам крепче, закидывает ноги на поясницу, теснее, громче. Стон пропадает между губ, он чувствует, как теряет дыхание, когда их языки сплетаются. Сколько бы лет не прошло, всё происходит, как впервые. Когда они не были готовы, не было романтики и атмосферы, были лишь они, их желание. Тогда было быстро, немного страшно, волнительно. Сейчас — томно, зная чужое тело, как своё.       Голова кружится, как от целой ночи танцев, только здесь всё ярче, сильнее. Если бы не кровать, ноги не выдержали. От близости по телу жар и холод одновременно. Мурашки бегают, кажется, до кончиков пальцев, возвращаясь к началу, к тяжело поднимающейся груди, чтобы снова совершить забег.       В голове пустота, остаётся только неуёмная потребность.       В замке продолжается бал, в спальню не доходит ни звука. Они скрылись в своей глубине, остались одни.       Чонгук спустился поцелуями по шее. Принц под ним дрожит, и эта дрожь прошибает собственное тело. Его дыхание частое, сбитое, Чонгук губами чертит карту звёздного неба. От плеч ниже, обвести ключицы, ещё ниже, уделить внимание соскам. Тихий стон и хватка в волосах, чувства обостряются и заставляют давиться удовольствием. Ещё ниже, по впалому животу и к бёдрам, переходя на внутреннюю сторону. Давно изученное, всегда желанное. Принц в спальне становится таким хрупким, желающим, отзывчивым, покорным.       Движения знакомые, понимающие. Всё изучено, но каждый раз накрывает наслаждением выучить снова. Чонгук прикусывает нежную кожу на бёдрах, зализывает, снова кусает. Драконья сущность такая, прячется пока может, но в спальне превращает во что-то звериное, собственническое. Слышит одобрение в новом стоне, сигнал, что свой человек тоже кутается в этом безумном, сладком. И с большим упоением продолжает нагло ставить отметки, как новые украшения.       Тэхён расслаблен, хоть и задыхается. Чувства, касания, поцелуи. Всего так много, так хорошо. Ноги разводит в стороны, призывает идти дальше.       — Хочу тебя в себе, хочу чувствовать внутри, — у него голос вином переливается через край.       Чонгук медленно переплетает их пальцы. Подносит к губам, оставляя на тыльной стороне поцелуй. Говорить почти не получается, только вдыхать и выдыхать, концентрат этой ночи. Их ночи.       У Чонгука цель: беречь. Выгравировано изнутри. Он бережёт и под своим телом прячет от мира, от любой угрозы.       — Красивый… — шёпот обжигал чувствительную кожу, — Мой идеальный. Такой отзывчивый, — одновременно вводя первый палец. Специальное масло, испробованное уже не раз, добавляет в аромат желания. А этот запах заполняет собой все углы, накрывает ещё одним слоем, закрывающим от мира.       Чонгук смотрит с особой тщательностью, отслеживает эмоции, у них не должно быть боли, замечает сдвинутые брови, но Тэхён шепчет:       — Не больно, продолжай, — не успокоение, только правда. Доверие уничтожает боль.       Ему не больно, он привык и знаком с этим первым чувством, когда телу нужно привыкнуть. Но Чонгук продолжает медленно, бережно. Целует согнутые колени. Он своего принца никогда не обидит. Не позволит кристаллам разбиваться из глаз. С ним всё иначе. С ним открывается новое. И новый поцелуй по губам, языком провести по нёбу, отвлечь, увести, добавляя второй палец.       Тэхён без слов просит продолжать, дышит тяжелее. Они каждый раз осваивают новую грань в этих чувствах.       — Всё в порядке, — он дышит часто, вспоминая слова, пока в голове завеса дурмана, перекрывающая всё, кроме ласкающих рук и губ родного человека.       Когда Чонгук заполняет его полностью, Тэхёну кажется, он тонет. Погружается на дно, всплывает выше. Балансирует между волн, чтобы вынырнуть и узнать вкус свободы. Замирает на мгновение, тянет ближе, оставляет полосы на спине, но не останавливается, продолжая утягивать всё ближе-ближе-ближе. Потеряться друг в друге, потерять разделение. Чувствовать это, быть внутри не только образно, но и физически.       Узко, через протяжные стоны, толкнуться вперёд. Дальше, ближе. И слиться вместе во что-то совершенно уникальное, новое. Здесь не похоть. Желание быть вместе настолько, насколько позволяет человеческое тело. Протолкнуться дальше, замереть, с особой нежностью вложиться в поцелуй, губами по губам. Чонгук мычит в поцелуй, в этот, когда всё обостряется, становится сильнее, Тэхён вкладывает больше, чем может сказать. Целует отчаянно, отдаёт свой кислород, не замечает тонкую нить слюны, стекающей по подбородку.       — Королевский поцелуй, — с трудом вспоминается речь. Тэхён сияет, тусклый блеск луны, теряется в нём. В человеке, не в принце, который сумел стать ярче любой звезды.       — Я не стану королём, ты же знаешь…       — Вот здесь, — он берёт ладонь Тэхёна, прикладывая у себя к груди. Под пальцами ритм становится быстрее. — Твоя власть всегда будет больше, чем у любого правителя, в любой стране.       И движения настолько точно навстречу, как единый организм. Чонгук трогает, ладонями по бёдрам, задержаться на мгновение и толкнуться снова. Тэхён не перестаёт вести по спине, прижимается носом к вспотевшей шее. Неторопливо, глубоко, до соприкасающихся бёдер о ягодицы, смакуя каждый момент. В любовь отдаваться, раствориться и собраться.       Менять темп, падая в нетерпение, чтобы резче, под властью друг друга. Раскачать кровать, сбросить одеяло. И стоны громче, через них всё то, что внутри кипит вырывается благодарностью.       И тугое, закрученное внизу живота, разворачивается вспышкой перед глазами. Тугими толчками спермы между животов, когда Тэхён его именем показывает высшую точку, до которой добрались вместе. Чонгук отстаёт ненадолго, приглушённо стонет, и падает лицом в ключицы.       — Ради твоей безопасности… — снова шёпотом, не меняя положения, — нет, ради тебя, я готов отдать жизнь. Ни секунды не стану сомневаться. Потому что ты самое ценное.       — Мне не нужно, чтобы ты умирал ради меня, — Тэхён обхватывает родное лицо ладонями, пытается восстановить дыхание и взгляд, но своё видит даже сквозь самую непроглядную темноту. — Мне нужно, чтобы ты жил. Ради себя, Чонгук.       — Я буду с тобой и в горе, и в радости.       — Буду с тобой вечно.       Можно считать помолвкой. Без заявлений и праздников, спрятанной наедине, для двух из тех, кто просто научился любить.