трое из них мертвы

Закапывать твоё тело было занятием трудным. Трудным, но приятным. В любом случае, нести тебя было куда тяжелее. Смерть не облегчила мою ношу. Ты всё также был крупнее меня, правда и это тебя не спасло. Будь ты хоть немного умнее, то послушал бы меня, когда я просил тебя больше не прикасаться к ней. Ты даже и не подозревал, что это твое вечное упрямство когда-нибудь будет стоить тебе жизни. Ты так и умер с отражением автомобильных фар в твоих карих глазах, даже не успев достаточно испугаться. Смерть забрала тебя почти мгновенно. Я специально выбрал менее болезненный способ убийства, потому что не хотел, чтобы ты сильно страдал. В этом я был не похож на маму. Она, убивая отца, так не церемонилась. Тебя больше не было и это должно было послужить утешением. Но я всё никак не мог забыть яркие лиловые синяки на тонкой шее Оливии… на твоей тонкой (тогда ещё детской) шее. Ты был глупцом. На улице -5. На твоих наручных часах, которые остались лежать в моей машине, 1:45 ночи. Я собирался сжечь твои вещи на поле за лесом. Это могло стать моим личным катарсисом. Вокруг деревья — мои сообщники. В ушах звенящая тишина. А в голове её глаза, её плечи, её шелковистые золотые волосы. Её руки с глубокими белыми шрамами от порезов… твои (тогда ещё детские) руки с шрамами от порезов. Каким же ты был глупцом. Земля поддавалась с трудом. Лопата прогибалась под её тяжестью. Холод пробирал до костей. Но я продолжал копать. Ты не мог, ты уже просто не мог осознать, как просчитался. Ты ведь знал, на собственном примере знал к чему может привести подобная жестокость, однако не смог остановиться. Я предупреждал тебя не заходить так далеко, но ты переступил черту. И я всего лишь сдержал своё обещание. Как и мама когда-то. К сожалению, она уже мертва. К счастью, ты тоже. Мама умерла пять лет назад от инсульта. Вам с отцом повезло куда меньше… В школе нам рассказывали про Каина и Авеля, правда ты не любил слушать учителей. Ты не верил в Каина, но сам в итоге оказался Авелем. Я сам не заметил, как губы изогнулись в ухмылке — какая же ироничная может быть у человека судьба… — Ты ведь знаешь, я сделал это ради неё. Как мама когда-то сделала это ради тебя. Мой шёпот звучал, как выстрелы в этой звенящей лесной тишине, будто бы ты мог меня услышать, будто бы ты вообще когда-то меня слушал. Оливия никогда не догадается о том, кто ее спас, ведь я всегда был лишь тенью за её спиной — невзрачным парнем, живущим в квартире с окнами напротив. Окна были моими тайными сообщниками, они тоже знали, как ты над ней издевался. Мы росли с тобой в одном доме, правда, видимо, этого было недостаточно, чтобы тогда мне поверить. К несчастью для тебя, но к счастью для неё, ты совсем позабыл о том, что я почти никогда не нарушаю своих обещаний. Яма была уже достаточно большой, чтобы твоё холодное обнажённое тело смогло в неё поместиться. Твои темные волосы почти не выделялись на фоне черной земли, а открытые глаза нездорово блестели от света фар моей машины. — Прости за то, что не оправдал твое доверие. Прости за то, что в детстве не смог защитить тебя от нашего отца. Прости меня за единственное несдержанное обещание, мой милый младший брат. В ответ ты промолчал, впрочем, как и раньше. Раньше ты всегда молчал. Молчал о боли, которую испытывал, молчал о порезах и синяках. Ты молчал, даже когда меня разрывало изнутри от крика. И это твое молчание убило тебя еще задолго до меня. Оно сделало тебя таким же, как тот, кто над тобой издевался. К несчастью, ты вырос полной копией отца. Твои карие глаза — глаза нашего отца, глядели на меня отстраненно. Они уже не могли увидеть хрустальных слез, скатывающихся из моих голубых глаз — глаз нашей матери. Ты уже не мог, просто не мог услышать моих слов, однако я всё-таки надеялся, что они хоть как-то нам помогут. Но это были всего лишь слова. А ты лежал в яме. И мы уже никогда не смогли бы хоть что-то починить. Я наклонился ближе к тебе и закрыл грязными пальцами твои глаза. — Покойся с миром, Чарли. Четверо могут хранить тайну, если трое из них мертвы. Кроме меня, леса и окон, не осталось никого. Оливия ничего не знала обо мне — её (уже мёртвый) парень никогда не говорил о том, что у него есть старший брат. Я бы ни за что не выдал наших тайн, а мои сообщники, также как и ты, всегда были молчаливы. Вместе с тобой я похоронил все наши секреты. Я, как мать. Ты, как отец. Мама уже когда-то отомстила за жестокость отца. Я отомстил за твою. Думаю, ты достаточно поплатился за содеянное. Я тоже когда-то за всё поплачусь.