Baban bile senden çok utanırdı.

Она дышала собственной кровью и терпела боль. Кости ломали и выкручивали ключицы. В этот момент. Но даже слёз от боли не было. В душе тлела надежда и она огоньком факела приблизилась. Мужчина был уставшим и просто кинул факел на, издевающихся над Валиде Султан, слуг. Благо судьба хоть сейчас была на их стороне и подарила им эти драгоценные минуты. Но это время очень ограничивалось. Не больше десятка минут было на прощанье. Сбежать не было ни малейшего шанса. Их одолели полностью. Воин обессилено упал к ногам султанши, что уже не имели никаких функций. - Прости. – словно покаяние выдавил из себя. Хотя силы и так покидали. Стояло собрать их все и направить на самое важное. Прямо сейчас. Махпейкер кинула печальный взор на его раненную грудь. - Меня болит только сердце от того, что пострадал ты. – молвила, даже голос был вымученным и надломленным. Он имел ноту надломленности, когда Кесем Султан переживала утрату любимых детей, но точно не был таковым. Только сейчас он мог из своего угла рассмотреть карательницу таковой. Она была почти нагой и абсолютно вся в крови. Грудь уже не была такой пышной и красивой. Она уже не нравилась Мехмеду абсолютно ничем. От чего в глазах заново загорелся огонь мести. Но пока в его голове всплывали воспоминания стояла мёртвая тишина. В прямом смысле этого слова. - Сердце не должно болеть… С тебя и этой боли хватит. – постарался дотянуться к женщине так, чтобы не задеть кость ноги, что выпирала от пережитых ею издевательств. - Кеманкеш… Прошу… - сил уже не оставалось даже на слова. Мужчина устало упёрся руками о окровавленную стену. Его потрескавшиеся от стресса и борьбы губы потянулись к окровавленным устам умирающей любви всей его жизни. Время замерло. Минута тянулась им как вечность. То ли от боли, что испытывали, то ли от лет, которые прошли ожидая нужного момента, а первый поцелуй случится так… В последние минуты жизни. Губы жгли от того, что вместо них было буквально кровяное месиво. И так унизили Валиде Султан несколько тысяч предателей. Боль при первом поцелуе с самым любимым человеком, ради которого выживала 40 минут, точно не была ожидаемой. Ведь всё самое худшее женщина уже прошла. Или ей так только казалось. Мужчина запрокинул ей голову и, прижав к своему плечу, поцеловал вновь, теперь и аккуратнее, — сначала нежно, потом со стремительно нарастающей страстью, заставившей её прижаться к нему, как к своему единственному спасению. Женщина трепетала или дрожала от боли. Она не могла даже отпрянуть от него, так как понимала, что это первый и последний поцелуй. Да, это был именно первый, так как их уста ни на миг не оторвались друг от друга. Да и легче было задохнуться, чем стерпеть ещё порцию подобных издевательств. Дворец становился всё злее с каждой секундой. Каждая стена была пропитана кровью и скрывала предателей уже поблизости. И если Мустафа ещё мог как-нибудь плестись, то искалеченную женщину у него не было никак сил и даже надежд нести на себя. Даже недалеко. До первого дома около Топкапы было несколько миль. На глаза обоих наворачивались слёзы и это сквозь поцелуй, что приносил райское наслаждение не смотря на осознание всей ситуации. - В этот раз я Вам не спасение. – признал, опуская голову, так как губы сами оторвались от её страдающих уст. - Не смей так даже думать…. Ты моё сердце… В этот раз я твоё спасение. – из нижней губы рекой потекла кровь, от чего Мустафа закрыл глаза и нежно взял губу султанши между своих, начиная легонько посасывать. Кесем Султан смотрела на воина с благодарностью. Не впервые. Но этот раз точно был последним. Сердце, казалось, останавливается, но она списывала всё на то, что просто млеет в руках любимого. Минуты пролетали, как на зло, с бешенной скоростью. Это были последние секунды их прощания. Вдруг из-за стены выбежали Кущу и несколько мужчин. Они опешили при виде убитых мятежников и напали на всё ещё живую Кесем Султан. Но Мустафа закрывал госпожу спиной, а у тех не было оружия. - Ты правда думаешь, что я оставлю её в живых лишь из-за одного защитника? – оскалился Кущу Мехмед к паше. Но тот молчал. Сил не оставалось больше и он просто впился в уста напротив. За полминуты сердце воина навеки остановилось. А уста так и оставались, нежно прижатыми к коралловым губам, что так и кровоточили. Кеманкеша оттянули и жестоко кинули тело к тем двум мятежникам. - Они не должны лежать рядом. Приказываю… Это последний мой приказ. – молвила женщина перед тем, как в её горло вцепился Мехмед. Воспоминания придали ему жестокости и желания мстить, от чего он сжал шею бедной госпожи до побеления костяшек. - Даже отцу было бы очень стыдно за тебя. – на последнем издыхании, кинула и тело упало как камень.