Потеряный во тьме

Почему так больно, а шум в ушах прибавлял раздражение и страх. Каждый звук сильно давит на нервы, а маленький отрывок слов звучал в голове парня: — Ты монстр, — теперь он не слышал ничего, кроме шума крови в висках, теперь чувствовал боль в пальцах от осколков сломанной ручки и пытается отвлечь себя этим. Тихие смешки в голове только сильнее заставляют его сжаться и спрятаться от этого мира, такого жестокого и грубого, а слезы оставляют мокрые дорожки на горячих щеках. Этому голосу смешно. На его руках липкая и теплая жидкость на пальцах, он сжимает руки в кулаки так, что ногти впиваются в ладонь. Рука легла на плечо Майки и оборачивается, видит своего друга Баджи, он пытается приободряюще улыбнуться, но его лицо искривляется: — Всё будет хорошо, я всегда буду рядом, — он знал, что это не правда, но все равно улыбнулся. Темноволосый парень был очень добрый, но жуть какой ленивый, его взгляд опускается на руки Сано: — У тебя кровь, тебе надо к врачу! — и какой же он был шумным. Кажется, что пока Кейске водил в ближайшую больницу, вся боль затихла, от чего юный Майки улыбнулся.

***

Глава Тосвы вспоминал те беззаботные дни, когда они еще были детьми. И казалось, что они все преодолеют. Но ведь просто так ничего не проходит, и правда... пустота вместо боли. Сосущее чувство пустоты – это все, что осталось. Теперь только она и боль от воспоминаний своих бывших любимых друзей. Которых никогда не увидит. Он хотел быть похожим на своего отца, которого так любила его мать. До самой смерти она говорила лишь о нём. В словах слышалось восхищение и безграничная любовь. Когда мама умерла, он не плакал. Не мог позволить себе такую слабость перед всеми. Кто бы мог подумать, что детская психика такая хрупкая вещь? Он всем сердцем ненавидел слабых людей. Презирал их и избивал. Он должен быть сильным. Сильным как его отец, которого так безумно любила мама. Встреча с Такемичи Ханагаки подарила незабываемые чувства. Словно его мир окрасился в цветовые палитры. Безумно был похож на покойного Шиничиро, но и одновременно не похож. Его голубые бездонные глаза манили своей непредсказуемостью. Его искренние слезы, которые льёт так отчаянно за каждого. Он не боялся показать свои истинные эмоции и чувства. Солнце, что хотелось не отпускать. Но какое право на это имеет? Дать Такемичи шанс на счастливое будущее, отгородить его от этой боли. Мальчишка отчаянно рвался спасти Манджиро. Вцепился в него мёртвой хваткой зубами и не отпускает. В глубине души ему не хотелось, чтобы он до последнего не отпускал его. А он так и делает, словно читает все его эмоции и мысли. Фигура Ханагаки скрючившись в три погибели, он сидел сейчас на холодной земле. А его тело будто уменьшившись, и едва подрагивал в беззвучных рыданиях. Возможно, он винил сейчас себя в произошедшем, однако сделать уже ничего нельзя. Взгляд Майки был пуст, словно он не видел абсолютно ничего перед собой, а вот его душу захлестывало бурным ураганом. Кто ведь знал, что обернется так? Но это была реальность. Жестокая и беспощадная. Он не верил, что сейчас это происходит, не верил, но боль во всем теле давала понять – это реальность. Не верил, что не получится больше увидеть его улыбку, светлый взгляд глаз, услышать тихий, спокойный, уверенный голос: — Все будет хорошо. Веришь мне? Он рыдал, казалось, что вся группировка слышала его рыдание. Заплаканные глаза поднялись на парня, который стоял перед ним с пустым взглядом. Казалось бы, что в его глазах ничего не отражалось, но внутри него бушевал чёрный зверь. Снова что-то сломалось внутри него, очередная боль. Медленно поднимаясь с земли, приготовившись к последнему бою с Майки. Ханагаки двинулся на него, но Майки подпрыгнул раньше и ударил размашистым ударом ноги по челюсти главу второго поколения, затем по животу. Тупая боль пронзила живот светловолосого. Он приземлился на асфальт. Сано не давал противнику окончательно приди в себя, нанося удары уже по рукам и ногам, пока парень окончательно не осел коленами на асфальт. Было больно. Но глава Тосвы не думал сдаваться. Очевидно, что исход битвы был давно предопределен. Темнота захватила сознание Ханагаки, прежде чем окончательно в нее провалится, он почувствовал руки, что его подхватили.

***

Мысленно взвыв от боли, Такемичи боролся с желанием согнуться в три погибели. Черепную коробку будто пронзило иглами со всех сторон, дышать стало трудно. Но что это? Парень резко открыл глаза, но сесть так и не смог — все тело неприятно ныло, перед глазами поплыло, а когда картинка перестала плыть и позволила лицезреть окружающий мир, Сано увидел перед собой незнакомую комнату. Майки, что сидел у койки, сжимал в своих теплых и тонких пальцах его ладонь. Почему? Они ведь были на поле битвы. Когда успело все так перевернутся? Заслуживал ли Майки эти потери? На эти вопросы не было ответа. Но перед ним сейчас лежал его солнце, которое он чуть ли не угробил собственными руками. Внутри Сано, бурлила разрушенная тюрьма, выглядела весьма удручающе и жалко. Громадные дыры вместо стен, выбитые двери и решетки, вырванные с корнем смотровые башни и вывернутые мосты. Чёрный и голодный до ненависти зверь вырвался на свободу. Скалясь, чавкая. Смотрит на него своими тёмными глазами, поглощая главу Тосвы полностью. Этот монстр теперь прилип к чёрной душонке Майки. Но когда он видит светло-голубые глаза, зверь словно становится ручным. Ластится как домашнее животное, Манджиро понимал, что его спасение – это Такемичи. Но не хотел портить его будущее с прекрасной Хиной. Дал ему шанс на прекрасное будущее, но он снова вернулся. Теперь он не даст уйти его солнцу. Он дал ему шанс. Манджиро Сано – собственник. — Я просил тебя… — Находя отголоски своего здравого смысла, Сано умолял. — Знаешь… Я не могу вспомнить, о чем я мечтал? Я не знаю, что это было… — перебил его светловолосый мальчик, лежа на койке, — Я не смог защитить дорогих тебе людей… и своих тоже… Оба знали, что имеет в виду Ханагаки. Манджиро потеряв не только родителей, но и братьев с сестрой, двух лучших друзей. Потерялся окончательно в лабиринте своего сознания. Ханагаки, который перед глазами много раз убивали важных его сердцу людей. Слишком жестоко для двух людей. Возможно ли сейчас быть счастливым? Счастливым, но с кем? Ответ очевиден. Они оба найдут утешенья друг в друге. Словно последний пазл в этой мозаике сложился воедино. Может именно этот солнечный мальчишка был рожден для него. Зверь, что не мог обуздать, сейчас ластился перед Ханагаки и помуркивал как домашняя собачонка. — Ты понимаешь, что ты говоришь? Хочешь сгинуть в небытие и марать руки? Ради меня? — все еще не веря поговаривал Сано, отговаривая парня, — Если ты уверен, я не отпущу тебя больше никогда, ты не уйдешь в будущее. Я тебя не отпущу. Подняв свои чёрные глаза, сталкиваясь с безумно - голубыми очами в которых была видна уверенность в своем решении. — Я готов сгинуть с тобой, Манджиро Сано, — уверенно проговорил мальчик, сжимая одеяло в своей руке. Слова больше не нужны. Может такой исход и есть счастливая концовка?

***

Манджиро садится полубоком на кровать, облокотившись одной рукой на спинку, другая же легла на коленку. Ханагаки оторопел от таких действий вытаращив глаза. Парень с глазами темной ночи провёл пальцем по рубашке, сверху в низ, остановившись на середине. — Готов стать полностью моим? — губы в миллиметре от уха Такемичи едва ли соприкасались. Чем вызвали табун мурашек у того. Манджиро сжимает его упругую ягодицу в надежде сжать её через брюки в своей ладони. — Я давно весь твой, — игриво усмехнулся солнечный мальчик и поцеловал. Перехватывая инициативу, Сано резко впивается в губы. Поцелуй был страстный, даже животный. Тела раскачивались всё сильнее на огромной кровати, будто лодка посреди океана в шторм. Одним мощным движением срывает с него рубашку. Пуговицы разлетелись по полу. Оторвавшись от его губ, перед ним открылся вид на его красивое, подтянутое тело, кубики пресса были едва видны. Всё тело было усыпано ссадинами и гематомами, но от этого менее прекрасным оно не стало. Проведя рукой по груди Такемичи, остановившись на темно-коричневых сосках, сжимая и вертя их двумя пальцами руки. На что парень прикрыл глаза и издал еле слышный стон, его дыхание участилось. Глава опускается ниже, чтобы начать игру языка. От этого мальчишка выгнулся и прижал своими руками голову к телу. Рука опустилась вниз и начала гладить выпирающий из-под штанов орган. Звук растёсывающей ширинки раздался до неприличия громко. Штаны полетели к пуговицам, Манджиро словно торопился заклеймить мальчика. Как же он хотел посадить его на цепь. Чтобы никто не смел смотреть на него. Не смел дышать даже в его сторону. Он – собственник. Блондин надеялся, что Такемичи не узнает его истинные мысли, ведь мальчишка сможет снова попытаться ускользнуть от него. Но он даже не догадывался, что Ханагаки давно знал. Можно ли сказать, что у него стокгольмский синдром ? Определённо. Но никто из них не был против. Манджиро бесстыже дрочил, наблюдая за агонией своего мальчика. Сано раздвинул его ягодицы и впился между ними, будто в сочный персик одним жарким днём. Язык вертелся, словно заведённая юла, заползает немного глубже, чем обычно. Язык понемногу начинает отдаляться от сладкого места к не менее сладким ягодицам – пришло время игры пальцев. Парень облизывает указательный палец и немного надавливает на место, где только что был язык. Такемичи поднял голову и громко застонал. Палец двигался, словно он смычок на дорогой скрипке. Он с усмешкой следил за всеми неловкими попытками Ханагаки обуздать его внутреннего зверя. Едва сдерживаясь, Сано мазнул членом по входу. Он толкнулся несколько раз, надавливая головкой, проникая внутрь. Глаза его Такемичи закатились, он сладко промычал, хватаясь за собственную изнывающую плоть. Озверевший от близости Манджиро резко дёрнул бёдрами вперёд, звонко шлёпая тяжёлой мошонкой по светлым ягодицам. Мальчик откровенно закричал, не успевая подмахивать разошедшемуся не на шутку главе. Внутренний зверь ликовал и громко помуркивал от осознания того, что теперь Такемучи его. Склонившись к своему сладкому мальчику, Сано вздёрнул его ноги выше, закидывая обе себе на плечо. Такемичи захныкал, цепляясь за плечи напирающего парня и закричал, когда тот вошёл на всю длину и глубоко кончил, издав протяжный рычащий стон. Ханагаки излился вслед за любовником, чувствуя, как конечности начинает ломить от накрывшего его оргазма. Блондин с вожделением оглядел бледное тело перед ним. Он неторопливо огладил выступающие косточки бёдер, целуя каждую ссадину. Неважно по какому пути пойдет Манджиро. Такемичи готов пойти за ним.