Our Peace

      Скрипнула дверь.       Пит вошел в комнату и его лицо мгновенно засияло улыбкой, когда он увидел хихикающего Вениса, которого качал на руках его дядя Макао, совершенно очарованный весельем своего племянника.       Картина была просто великолепной.       Он был рад, что психическое здоровье Макао улучшалось с каждым днем с тех пор, как ему диагностировали депрессию. Ему становилось лучше, когда он общался с ним и Вегасом. Он чувствовал, что приходит в порядок.       Макао действительно шёл на поправку.       Глаза Пита встретились с его глазами, и он улыбнулся ему в ответ, свежесть нового дня мерцала в его взгляде. Он прекратил играть с малышом, заставив Вениса трястись в его объятиях и издавать негромкие звуки, как будто прося, чтобы его продолжали качать. — Привет, малыш!       Пит шаркал ногами, приближаясь к ним, заставляя Вениса оглянуться и заметить своего отца с горящими глазами.       Две пухлые маленькие ручки поднялись в воздух, подзывая его. — Да… да.       Пит мгновенно превратился в зефир.       Это был не первый раз, когда Венис заговорил, его первым словом было «Пит», наверное, потому, что его имя — самое часто повторяющееся слово в доме.       Вегасу это не понравилось…       Что было весьма иронично, потому что именно он был ответственен за то, что это имя постоянно вертелось у него на языке, учитывая, как он бегал по дому с плачущим ребенком на руках, выкрикивая имя Пита, дабы тот спас его от хаоса.       Он перевернул небо и землю, чтобы заставить ребенка называть Пита «папа», а не по имени, он дулся и жаловался, что Венис пытается заменить для Пита его, но Пит только вздыхал.       И все же он не мог переварить тот факт, что его ребенок уже начал говорить… даже если это была всего лишь пара слов. Венису сейчас было десять месяцев, но он так быстро рос.       Пит вытер слезу. — Почему ты плачешь, Пи Пит? — с тревогой спросил Макао. — Да так, — он сделал паузу. — Просто я не хочу, чтобы он так быстро взрослел… Посмотри на него.       Младший согнулся пополам от смеха. — Ему еще нет и года, Пи. Прибереги свои слезы хотя бы до его свадьбы, — сказал он, возвращая ребенка на руки отцу, где тот удобно устроился.       Крошечная ручка дотянулась до щеки Пита и нежно легла на неё. — Видишь? Он не хочет, чтобы ты плакал, — заметил Макао.       Пит с улыбкой погладил малыша по голове: — Спускайся к завтраку. — Уже почти 12, Пи. Тётушка Эн подала его мне примерно в 10:30. Вы оба не спустились вниз, поэтому она поднялась сама, но дверь, вероятно, была заперта… она мне так сказала.       Ах да…       Они были заняты…       Пит вздохнул с облегчением. Он был рад, что у него хватило благоразумия попросить Вегаса пойти и запереть эту чертову дверь, прежде чем они продолжат начатое. В противном случае он никогда больше не смог бы встретиться с тётушкой Эн глазами, не говоря уже о том, что ей пришлось бы промыть ему мозги святой водой, если бы она поняла, что он не тот невинный милый мальчик, которого она нянчила.       Пит отвел глаза, роясь в голове в поисках подходящей мысли, чтобы оправдаться перед своим будущим шурином. — Да, дело в том, что… — Тебе не обязательно рассказывать мне, Пи.       Он посмотрел на источник этого голоса, который спокойно улыбался, продолжая: — Это ваша личная жизнь. Тебе не нужно оправдываться. Я понимаю.       Вау.       У этого ребенка было какое-то серьезное развитие. Питу казалось, что он наблюдал, как он вырос из маленького сопляка, которого он помнил со времен своей работы телохранителем, в зрелого молодого человека, которым он стал после смерти своего отца. Удивительно, как такая мелочь, как выслушать кого-то или подставить ему плечо, на которое можно опереться, может изменить чью-то жизнь. Отнестись к кому-то с любовью и заботой после того, как он был слишком долго лишен этого, действительно может растопить замерзшие сердца и залечить разбитые души. Он заметил это как в Макао, так и в Вегасе.       Пит был доволен тем, что стал свидетелем перемен, которые такая милая и простая вещь, как любовь, вызвала в обоих братьях. — Ммм… спасибо, — ответил он, — Ты всегда можешь прийти ко мне, если захочешь о чем-нибудь поговорить… хорошо? — Да. На самом деле у меня есть презентация, к которой я должен подготовиться. Уже к завтрашнему дню. — Окей. Тогда я перестаю тебя отвлекать. Удачи! — с энтузиазмом сказал старший, выходя из комнаты, услышав «Большое спасибо», прежде чем закрыть за собой дверь.       Его сердце переполняли чувства. У Макао было будущее. Будущее, которого жаждет каждый ребенок в мире мафии. Простое человеческое будущее.       Пит прошел по длинному коридору и, подпрыгивая, спустился по лестнице, ведущей в столовую.       Венис продолжал бормотать бессмысленные слова. — Да… додо… — Абсолютно верно, это птица, которая вымерла, — Пит также продолжал отвечать, как будто они оба вели глубокую интеллектуальную беседу. — Ты — гений, мой маленький, сладкий, сахарный, пышный пирожок с корицей и медом.       Вегас уже сидел за столом в свежей одежде после душа.       Пит подошел к нему, наклонившись, как будто для поцелуя… но затем посадил ребенка нему на колени, чтобы пойти помочь тёте Эн с посудой.       Вегас начал принимать это очень знакомое поведение Пита, не моргнув глазом. Вздох. Он повернул малыша на коленях лицом к себе. — Good morning, buddy, — сказал он по-английски, и Венис загулил, подняв два толстых кулачка перед его лицом и пытаясь засунуть их оба в рот. — Мы завтракаем слишком поздно, Вегас, — прокомментировал Пит, появляясь с двумя тарелками в обеих руках, ставя их на стол и садясь рядом с ним. — Мы не сможем пообедать вовремя, и тогда Макао снова придется есть в одиночестве. Мы нарушили распорядок дня.       Не обращая внимания на ворчание Пита, Вегас посмотрел на еду на столе. В одной тарелке были вафли для него, предположил он… а в другой был рис и Куа Клинг с небольшим количеством соуса, который обычно не входит в настоящий рецепт, так что Пит, должно быть, приготовил его по-другому для себя, возможно, с добавлением специй.       Уф… Вегас мысленно попросил святых духов благословить тётушку Эн за то, что она приготовила для него вафли и сжалилась над его бедными вкусовыми рецепторами. Он не хочет быть огнедышащим драконом. — Ты слушал меня, Вегас? — спросил Пит несколько раздражённо. — Да, малыш. Я слушал тебя. В следующий раз я постараюсь кончить быстрее, ты тоже старайся изо всех сил, — он подмигнул Питу, поднимая малыша, который умудрился еще раз повернуться на своем месте, пытаясь дотянуться до еды. — Это не для тебя, — он потерся носом о мягкий пухлый животик Вениса, издавая странные звуки, от которых малыш громко захихикал, хлопая руками и дрыгая маленькими ножками.       Один особенно сильный удар пришелся прямо ему в подбородок, заставив его застонать. — Заслужил, — произнес Пит сквозь смех, забирая Вениса из рук Вегаса, который теперь успокаивающе потирал свой подбородок. — Хорошая работа, папочкин сынок, — похвалил малыша Пит и легонько чмокнул его в щеку.       Мёд закапал из глаз Вегаса, когда он смотрел, как Пит смеётся, крепко прижимая к себе их сына.       Его семья.       Нет, подождите… ох. Макао, вероятно, был занят. Так что Вегас мысленно добавил его туда.       Хмм. Вот теперь идеально. Его семья.       Его мир наконец-то стал целым. Он больше не будет зацикливаться на прошлом. Вот его настоящее. И к нему он стремился всю свою жизнь.       И этот мир теперь рядом с ним. Отныне и навсегда.

— конец —