поздняя ночь.

вечер. тёплый лёгкий ветер спустился на землю, вплетаясь в тэхёновы волосы. поток свежего чистого воздуха ударял ему прямо в нос, и от этого в душе возникало необыкновенное наслаждение. оно заставляло почувствовать все оттенки жизни, собравшиеся вокруг Кима. он запомнил июль тысяча девятьсот девяносто седьмого года, как время когда он впервые испытал искреннее счастье. — сейчас всё зависит только от меня. мучаться в этом мире или же ничего не чувствовать. совсем ничего. но оставаться так же одному в спокойной атмосфере. ему не было страшно, что он по неосторожности мог упасть, разбиться насмерть, и его жизнь на этом жалком момент закончилась бы. нет. просто Тэхёну хотелось побыть в одиночестве, замкнутым в себе, в своём личном выдуманном мире. мир, где все вокруг тебя понимают, любят и ценят. июль он запомнит как момент, как от него ушла юность, которую уже никогда и ни за что не вернуть. он запомнит, как лезвие бритвы последний раз пройдётся по бархату его крепких рук, а после, по рассечет его прекрасные синие вены. как по прекрасной мраморной плитке, текла алая густая жидкость, больше похожая на винный напиток. это всё безумие. он был не против испытать эти чувства вновь, будто у него есть ещё один шанс. видимо, он был просто вынужден причинить себе физическую боль, чтобы унять ту, что рождается в голове, когда там ничего нет, кроме его мыслей и мыслей о его прекрасных изгибах тела. — какого это? быть для кого-то единственным смыслом жизни? иметь возможность выбора. принимать себя таким, какой ты есть. не оглядываться назад, в прошлое. идти дальше. дальше к несбывшимся мечтам, покорять вершины. но никаких вершин нет. есть одна сплошная равнина. всегда.