sunset

Ветер трерал рыжие волосы под шляпой, занося их в лазурные глаза и заставляя морщиться. Ветер в этом прогнившем городе был таким же, как и сам город. Чуя чувствовал дыру в груди, отчаянно надеясь, что бутылка столь прекрасного вина скрасит его никчемное одиночество и заставит не замечать этот ветер. Появление этого несносного и столь желанного куска скумбрии было ожидаемо. Он шаркает ногами за спиной, а в голосе шелестит оскал: — Чуя-я, неужто тебе одиноко настолько, что ты снова решил напиться в хлам? — этот бесстыдник садится рядом, глубоко в глаза заглядывая своими тёмными в накахарины. В карих глазах плещется неподдельное желание. — Отвали. — Ну же, Чуя, признай. — Осаму придвигается к нему, невзначай задевая чувствительное местечко у поясницы Чуи. Тот неровно выдыхает, под градусом чувствуя себя словно червяк на крючке среди рыб. И его "червячок" сам норовил прыгнуть скумбрии в рот. Дазай продолжал гладить его по спине, надавливая на позвонки. — Ты хочешь этого. — резко заявил Дазай, снимая с себя рубашку. Это было стремительно. Под одеждой скрывалось сухое тело в бинтах, Накахара сглотнул, любуясь этим странным зрелищем. Осаму поцеловал его. Его губы были со вкусом амбры. Он целовал его так требовательно, сжимая тонкие руки Накахары до синяков. С Чуи слетела шляпа. Он промычал что-то в рот Дазаю, который облизывал его десны. Но тот настойчиво укусил его за губу, слищывая кровинки. Осаму рывком сорвал с рыжего извращенца рубашку, начиная оставлять красные пятна на его шее. — Оставь их... Ах.... Больше... — Накахара задыхался в избытке чувств. — Развратный... Пёс. Осаму резко укусил его за сосок, хищно улыбаясь. — Пёс? — он опрокинул Чую на живот, оглаживая его ягодицы. — Как думаешь, в какой позе мне лучше тебя трахнуть? — он облизнулся. — В позе пса. Но Чуя резко перевернулся, мигом вытащил змею ремня из петель и достал главного змея на этой вечеринке, стоящего словно солдат. Чуя опустился к половому органы напарника, звглатывая его внутрь. Вкус.... Персиков... Он активно двигался взад и вперёд, пока Дазай, схватив его за затылок, удовлетворенно стонал. Потом резко отдернул и схватился за ремень. Связал запятья рыжей бестии, удовлетворенно мыча что-то себе под нос. Стянул накахвровы штаны и стремительно вошёл, без объявления войны. Это было сладко, терпко и немного больно. — Ты так слаб. — постанывал Осаму. Связанный Чуя в румянце терся спиной о землю из-за толчков, развратно постанывая. Дазай подходил к пику этого Эвереста. Он кончил и скрылся за секунду, до того как Чуя успел очнуться. Он лежал на земле, с влажными зубами и полностью обнажённый. Но уже без дыры в груди.