Молотов: Город Заводов

      Перед глазами всплыла зернистая, подрагивающая, как кадры с трясущейся камеры видеонаблюдения, покрытая рябью плывущих синусоидных линий и искажающих волн, картинка, которая прочно врезалась в память, и которую напрасно пыталось смазать и стереть Сашино сознание…                                     

ШКОЛА.

      Резкий, острый, серый, холодный, жёсткий монолит средней школы №70.       Принудительно-добровольная, добровольно-принудительная тюрьма для жестоких и злых подростков, соревнующихся друг с другом в циничности. Бунт и беспредел неукротимой и чёрной подростковой энергии, перед которой взрослые всегда оказывались слишком слепыми, слишком беспомощными, слишком слабыми. Здесь взрослые были всего лишь бесплотными призраками, фоновыми механическими манекенами, выполняющими строго ограниченный набор функций, пока не кончится завод. Их просто не существовало в мире буйных подростков, как не существовало здесь ни их морали, ни их законов, ни их понятий об этике.       И сюда Саше приходилось добровольно приходить каждый день. И каждый день видеть бандитские морды старшеклассников с их нагловато-сальными взглядами, лениво ищущими вокруг жертву на потеху.              Бритоголовая шпана, спортики и ауешники, с торчащими из-под чёрных шапочек-гандонок ушами, не снимая ни шапок, ни ветровок, ни толстовок, шаркающей походкой врывались в класс после звонка, вальяжно рассиживались за железными столами с исчёрканными и исцарапанными деревянными столешницами, гоготали, рыгали и даже не доставали из спортивных сумок ни учебники, ни ручки.       Грубые выкрики зычными голосами, скалящиеся наглые рожи, гнусавый хохот — всё это снилось Римской даже по ночам. Самым лучшим решением, чтобы не попасть под их буллинг было — не контактировать с одноклассниками вообще и ничем не привлекать их внимания. Собственно, и друзей-то у Саши в школе не было. Лишь пара приятельниц, которые, если честно, тоже доверия не вызывали. Возможно, Саша могла бы подружиться с Ларисой, если бы та была чуточку пообщительней, и если бы её не обижала девчачья банда класса. Девчонки семидесятой школы, надо сказать, не сильно отставали в своих повадках от парней, так же после школы глушили пиво за верандой садика и тоже дрались между собой за гаражами. Парни же, бывало, делали это прямо на школьном дворе и курили сигареты прямо на крыльце или в туалете. В мужском туалете, говорили, находили даже использованные шприцы. А уж когда никого не было рядом, в глухих местах, они были способны абсолютно на любые зверства.              Да и как только начиналась перемена, и учитель выходил из класса, какой-нибудь Димон или Сёма хватали у первой попавшейся возмущённо пищащей девчонки тетрадку, на ходу вырывали из середины двойной листок и неглядя шлёпали тетрадь обратно на парту или на пол, если промахнулись. В этот листок они сплёвывали насвай, который держали за губой весь урок, потом сминали его и кидали в мусорку.       Саша старалась поскорей и понезаметней убраться из класса на переменах, потому что вскоре после её начала по всему кабинету мог начать летать изрисованный мелом рюкзак Толика или мокрая тряпка для протирания доски, а если учитель задерживался на полурока, то тряпка эта могла стать уже не просто мокрой, а обоссанной, а пластиковая урна с насваем могла внезапно оказаться у Толика на голове под всеобщий одобрительный гвалт.       Выбравшись из класса, Саша либо бежала на улицу, покурить в одном укромном месте между стеной жилого дома и забором садика, либо шла в библиотеку и сидела там. Уж туда ублюдкам точно и в голову бы не пришло прийти. Столовая, например, так же была постоянно оккупирована гопотой, которые с удовольствием могли бы словно невзначай толкнуть тебя плечом, когда ты аккуратно несёшь за стол стакан горячего чая.       Но больше всего Саша не любила физкультуру. В тот день как раз стояла «физ-ра». Причём, между других уроков. Спортзал находился в пристрое, на третьем этаже. Школьные дегенераты из 8-х и 9-х классов обожали стоять этажом выше, свешиваясь через перила, и одновременно плевать во всех учеников, кто покажется на пролёт ниже, и тут же прятаться, пока их не заметили, или даже не прятаться вовсе.       В девичьей раздевалке иногда могла резко распахнуться дверь и, под всеобщие визги девчонок, в неё вталкивали отчаянно сопротивляющегося, красного от стыда, Толика или Рому, со спущенными штанами или даже трусами. Свалившись на пол по инерции, Толик тут же натягивал штаны, вскакивал, толкал и колотил удерживаемую снаружи дверь, из-за которой доносился гогот и пошлые выкрики.       В общем, на физкультуру Саша предпочитала опаздывать. Кроме того, в коротких шортиках она чувствовала себя некомфортно, как будто голой, так как стеснялась своих бледных красивых ног, с крепкими бёдрами и полными ляжками. И помимо этого, она не испытывала ни малейшего желания играть в баскетбол с одноклассниками — этими извергами, садистами и маньяками.       Построив класс, физрук сказала разминаться и вышла из зала. Гопота тут же расхватала баскетбольные мячи и заняла оба кольца, а в Толика начали кидаться тяжёлыми набивными мячами, чтобы он смешно уворачивался и не знал, что ему делать.       Саша предпочла отсидеться на скамейке около окна, но внезапно получила сбоку по голове мощным рикошетом баскетбольного мяча. От удара у неё слетели очки, а в глазах на миг потемнело. В исступлённом бешенстве она обернулась в ту сторону, откуда прилетел снаряд, но именно там уже никого не было. Зато рядом была целая толпа злорадно ржущих идиотов. Пусть даже, возможно, кто-то из них сделал это ненарочно, но их реакции было достаточно, чтобы Саша просто плюнула на всё, поднялась и ушла. В пустой раздевалке она быстро переоделась и вышла в коридор. Спустилась на первый этаж. В коридорах было тихо и безлюдно — все были на уроках. Библиотека была закрыта, и тогда Саша пошла в дальний конец другого пристроя, где находились кабинеты труда. Там она бросила спортивную сумку на широкий подоконник и запрыгнула на него сама. Так и сидела, глядя на внутренний школьный двор и кусочек унылого, пасмурного весеннего неба через прутья оконной решётки.       Неровная деревянная поверхность подоконника была выкрашена белой краской, которая давно облупилась и раскрошилась. Местами на ней ручкой были выцарапаны всякие похабные слова и фразы. Невольно Саша прочитала целый стишок, врезавшийся в память с такой же силой, как и в бедный подоконник:       «Руки есть и ноги есть       Сделан я из мяса       Значит скоро, очень скоро       Стану пидорасом!»       От скуки Римская достала свой любимый, новый и красивый, учебник биологии и начала снова его листать. По школьной программе её класс ещё сидел на простейших и дружно ржал над сосущими инфузориями. Но Саша уже прочла его весь, и ей снова было скучно. Тогда она достала учебник по истории, но он был совершенно мерзко исписан и изрисован дегенератами из предыдущего 9-го класса, а некоторые страницы слиплись, как будто на них полежал гребешок с повидлом, и Саша как-то машинально убрала его обратно в рюкзак.       Читать ей больше не хотелось. Ей вообще ничего не хотелось. Реальность казалась ей удивительно серым и тоскливым местом. Ничего, кроме беспросветного мрака и упадка вокруг.       Вдруг девушка почувствовала на себе чей-то взгляд, с сожалением понимая, что её выследили даже в этом тупике. Она резко обернулась, готовая к защите. Но позади оказался Игорь, медленно прогуливающийся с раскрытой книгой в руках. Незаметный и молчаливый парень-одиночка из её В-класса. Недостаточно омежный, чтобы терпеть все издёвки и недостаточно альфовый, чтобы поставить на место всю банду отморозков В-класса. С грехом пополам он мог постоять за себя. Ни с кем не общался, но и его не трогали.       — Привет, — с безразличием в голосе бросила ему Саша. — Тоже прогуливаешь?       — Привет. Нет, я взял освобождение. Бесит физра.       Вдруг на втором этаже, прямо у лестницы, раздался какой-то шум. Было слышно, как резко распахнулись двери кабинета, раздались истошные истерические крики старой училки по русскому, зычные и гнусавые пререкания гопоты из Г-класса, и всё же их выставили за дверь. С глумливыми смешками школьные бандиты резво семенили по лестнице на первый этаж.       Саша и Игорь, не сговариваясь, рефлекторно прижались к стене, чтобы трое выродков их не заметили, когда проходили мимо отворота в пристрой.       Внезапно Саше резко захотелось оказаться как можно дальше от школы.       — У тебя есть сигареты? — спросила она.       — Да…       — Пойдём покурим?       — Давай, — согласился Игорь.       Они быстро пошли в раздевалку, взяли курточки и выскочили из мрачной и душной школы-тюрьмы.       Вскоре они пролезли через дыру в заборе и оказались на веранде одного заброшенного садика. На улице лил дождь, но не вся крыша веранды протекала, и на краю скамейки сидеть и курить сигареты «Максим» было вполне комфортно.       Игорь напряжённо молчал. Разговаривать было не о чем.       — Я заметила у тебя какую-то книжку. Что ты читаешь? — поинтересовалась Саша.              Игорь напрягся.       — Да так, ерунда. Фантастика, — сказал он. Затем, помедлив, добавил: — Про сталкеров.       — Мне нравится игра, — отозвалась Саша. — Особенно с модами на реализм и хардкор.       — Ага! — поддержал Игорь. — С кучей новых пушек.       В итоге завязался оживлённый разговор о видеоиграх и об оружии. Ребята даже договорились обменяться на время кое-какими дисками. А ещё Игорь проговорился, что у него есть арбалет и пневматика.       — О-о-о! — Дай пострелять! — оживилась Саша. Её глаза загорелись.       — Н-ну… Может быть, как-нибудь… потом, — пробурчал Игорь в замешательстве. — Просто арбалет и винтовка папины. Но у меня есть свой «Кроссман-1377». Он как длинный однозарядный пистолет, но с насечками.       — Классно! — улыбалась Саша. — Давай постреляем!       — Хорошо, как-нибудь позову, — улыбнулся Игорь. — Ты так любишь оружие? — удивился он.       — Да, ну и что тут такого? Ты тоже любишь, — возразила Саша. — А зачем оно тебе? — игриво добавила она.       — То, что у меня есть — фигня бесполезная. Вот было бы у меня настоящее…       --… И что тогда? — шепнула Саша.       --… И я бы переебашил всю школу! — усмехнулся Игорь.       Вдруг он обеспокоенно посмотрел на свои наручные механические часы:       — Пора возвращаться. Физра скоро кончится       Лицо Саши резко посерело, и она отвернулась в сторону, глядя на расходящиеся от капель дождя водяные круги в лужах.       — Но дождь ещё не кончился, — сухо сказала она.       — Надо идти…       — Зачем?..       — По геометрии самостоятельная работа будет.       — А ты готов?       — Нет, но… может быть, спишу.       — У кого?       Игорь замолчал. Вокруг него сидели сплошь отбитые угланы, до сих пор учебники читающие чуть ли не по слогам.       — Я тоже не готова… — Саша грустно склонила головку набок.       Игорь опустил взгляд под ноги. Затем повернулся и начал медленно прохаживаться по гнилым доскам веранды, глядя то на полуразвалившийся гипсовый памятник Кирову, с торчащей из отломленной руки арматурой, то на свалку строительного мусора, то на опостылевшее серое небо их унылого, осточертевшего мира.       Разворачиваясь в очередной раз, чтобы снова померять веранду шагами в обратном направлении, Игорь внезапно в упор наткнулся на бесшумно подошедшую Сашу, которая, смущённо улыбаясь, смотрел ему прямо в глаза:       --Давай не пойдём?       — Но ведь ещё литература.       — Похуй! — Саша взяла его под руку, словно собираясь вести за собой. — Училка всё равно поставит тройку за четверть, даже если ты ничего не будешь делать. Посмотри на наш класс. Они же ни одной книги за жизнь не прочитали. И всё равно их не оставляют на второй год, а тащут, из класса в класс, из класса в класс…       — Ну хорошо, а что ты предлагаешь? — «поплывший» от теплоты и близости девичьего тела, прильнувшего к его руке, Игорь послушно шагал рядом с Сашей к выходу из садика.       Саша взглянула ему в лицо распахнутыми глазами.       — Пойдём постреляем? — сказала она, часто поморгав и улыбнувшись.       — Пошли! — согласился Игорь.       Вскоре они были в заброшенном лесоучастке, у теплотрассы, вдоль бетонной стены какого-то СНТ. Игорь расставил на трубе теплотрассы пустые пивные и водочные бутылки, валявшиеся в этой местности в обилии. Затем он провёл для Саши краткий инструктаж: показал затвор, патронник, предохранитель и систему предварительной накачки полувинтовки-полупистолета Кроссман-1377. Зарядил одну свинцовую пульку, пробил в пяти метров для наглядности одну из бутылок (она закачалась, но устояла), затем подкачал давление рычагом три раза, зарядил вторую остроносую «юбочку» и вторым выстрелом начисто снёс верхнюю часть дырявой бутылки.       Саша была в восторге от того, как бутылку разрубило пополам. С волнительным предвкушением она приняла у Игоря длинноствольный, как у средневековых охотников на вампиров, пистолет, качнула рычаг пять раз, отошла на десять метров от трубы и, тщательно целясь, одну за другой, поразила все восемь бутылок в ряд, после каждого выстрела подкачивая рычаг насоса по три раза. Затем отошла на пятнадцать метров и продолжила оттуда, пройдясь по «раненым» бутылкам ещё и ещё раз, кайфуя от того, как они разлетались. Мушка и целик были высокими и контрастными, цевьё и рукоятка гладкими и удобными, спусковой крючок плавным и мягким, а сам пистолет — весьма точным.       Вдруг со стороны заброшки послышался грохот и возгласы. Это были они.       — «Гэшники»!.. — прошептала оцепеневшая Саша.       — Уходим отсюда, — предложил Игорь, и Саша поспешно встала с колена и протянула ему пистолет, который тот на ходу убрал себе в рюкзак.       Едва Саша скрылась за поворотом бетонной стены, Игорь обернулся назад, на чёрные провалы окон заброшки. В этот момент в одном из них появилась человеческая фигура, выбрасывающая из окна большой лист шифера. Шифер с оглушительным треском разбился вдребезги. Отвернувшись, Игорь торопливо скрылся за поворотом, но ему показалось, что его заметили и узнали.       По очереди оскальзываясь на жидкой грязи, ребята молча торопились убраться подальше от школьных вандалов. Вдогонку им донёсся звонкий грохот раскалываемого стекла. К Сашиным ногам прицепился какой-то звенящий, как пружина, моток проволоки, с остервенением впивающийся в штанины джинс. Пока она боролась с ним, Игорь прикурил сигарету и предложил подруге. Та согласилась. Дальше шли уже не торопясь. Было холодно, подростки уже промокли и замёрзли, обувь и штанины внизу были грязные. Уроки уже вот-вот кончатся. Пора было идти домой.       Игорь и Саша молча шли по Охотников, пока девушка не напомнила, что ей пора сворачивать в другую сторону.       — Спасибо за пострелушки! Пока! — сказала Римская.       — Пока… — вяло произнёс словно задумавшийся о чём-то тяжёлом Игорь.       Но девушку такое прощание будто бы не устроило. Она сделала шаг вперёд и обняла Игоря. От неожиданности тот лишь робко, как-то механически похлопал её левой рукой по спине.       Идя домой, Саша думала, что теперь у неё есть друг. Так странно, он уже как год в их классе, но они ни разу до этого не общались. Ей нравилась его скромность. Она точно знала, что он не будет с ней фамильярничать и лезть первым. Таким образом, она сама могла управлять уровнем их близости. Это её очень устраивало.       Они благоразумно продолжили сидеть за разными партами и не пересекаться на виду на переменах. Приходилось скрывать свою дружбу, словно за ними следила какая-то жестокая тоталитарная партия, чтобы не давать школьникам никаких поводов для насмешек.       Зато они могли вместе прогуливать физкультуру. Игорь выхлопотал себе освобождение до конца года, а вот Саша сокрушалась о том, что ей теперь не получить зачёт по баскетболу. Но Игорь успокоил её, рассудив, что для зачёта ученики сдают всего-лишь пару приёмов. Обычный штрафной бросок, ведение мяча и ведение с броском по схеме «, разбежка, короткий шаг, длинный шаг, прыжок и бросок». Естественно, нужно было не допустить пробежки и попасть. А раз Саша так обламывается заниматься в зале со всеми, то эти элементы можно отработать и в более комфортной, интимной обстановке. В итоге Игорь вынес свой баскетбольный мяч, и друзья пошли на заброшенную площадку, давно превратившуюся в стоянку для машин, но свободный участок около самого столба со щитом и погнутым кольцом ещё оставался. И там Саша выполняла основные элементы, пока не начала попадать даже в погнутое кольцо. Так что вскоре она сдала баскетбольный зачёт по физре. А наказанием за прогулы без оформления уважительной причины был всего лишь бег по стадиону и мытьё полов один раз.       Весна постепенно занимала свои позиции даже на Урале. Грязные сугробы ещё сохранялись по обочинам, в тени домов и в парках. И гигантские лужи постепенно высыхали и впитывались в землю. И разумеется, Саше и Игорю хотелось больше времени проводить вместе. Однажды после уроков они решили сходить в компьютерный клуб «Гладиатор».       Подключившись к одному серверу, друзья расхватали на стартовой локации какое попало оружие, стремясь в это обогнать других шестерых игроков, и отправились вслед за ними, пробиваться через улицы и здания, кишащие ордами зомби. Впереди шли те, кто плохо умел играть. Оставлять их позади себя и прорываться вперёд было неразумно, поскольку их действия могли бы заблокировать пути для отступления в самый неподходящий момент. От них было больше вреда, чем толку. Патроны они потратили сразу, а затем принялись рубить зомбаков лопатами и кирками, но делали в ключевых проходах это слишком медленно и неосторожно. В итоге в узких проходах скапливались огромные толпы наспавнившихся мертвяков, а сами горе-бойцы заражались, умирали и тоже превращались в зомби. С помощью бутылки с зажигательной смесью и прицельного обстрела по головам, Игорю и Саше удалось пройти сложный участок вместе с последними выжившими. Но до точки эвакуации добрались лишь они вдвоём.       — Это было круто! — сказала довольная Саша, сняв наушники. Два часа пролетели очень быстро и незаметно, учитывая, что они прошли эту карту не с первой попытки.       Игорь смотрел в монитор, где, поверх главного меню, уже вовсю мигало маленькое окошечко с предупреждением о том, что осталось всего три минуты игрового времени.       — Продлять не будем? — спросил он.       — Нет, денег нет.       — Ну тогда пойдём.       Весенний вечер встретил их свежим, сырым ветром. Так хорошо было молча идти вдвоём, размеренными, неторопливыми шагами отстукивая по мокрому асфальту, по которому так соскучились ноги, за долгую уральскую зиму привыкшие лишь к рыхлому снегу и льду. Так хорошо дышалось свежим воздухом, так приветливо блестела чистая и влажная луна. Так приятно было снять, наконец, шапки и расстегнуть куртки.       Но им следовало уходить быстрее.       Ребята потеряли бдительность.       Разумеется, «гэшники» тоже ходили в «Гладиатор», и банда Ухоплана не была исключением. Они даже порой отнимали мелочь у младшеклассников, чтобы самим ещё полчаса зарубиться в CS или дотку. Игорь не был младшеклассником, но он их заинтересовал не по причине денег.       Так вот, что это за парочка тёрлась тогда в коридоре пристроя, думая, что их никто не видит, так вот, что за парочка тогда торопливо убегала от заброшки в парке, думая, что их не запомнят, с зарождающимся игривым азартом садиста сообразил долговязый и лопоухий предводитель банды с жестоким напористым взглядом холодных глаз.       Ребята почувствовали этот взгляд ещё спиной и затылком, и поняли, что их преследовали уже сразу же от выхода, ещё до того, как услышали сзади торопливые догоняющие шаги.       Молча переглянувшись, они взглядом договорились делать вид, что ничего не замечают и не боятся, и старались продолжать идти неторопливо и плавно, хотя все конечности Саши разом стали словно деревянными. Игорь даже вальяжно достал пачку сигарет и закурил, видимо, чтобы чувствовать себя увереннее и спокойнее, когда руки заняты. В итоге они позволили себя обступить с разных сторон в тёмном безымянном переулке.       — Опа, какие люди! — громогласно возликовал Череп, как его звали все свои, и которого все остальные за глаза называли Ухопланом.       — Гиена, ты что ли?! — осклабился он, подходя ближе. — А я тебе, кажется, говорил уже на глаза мне не попадаться, а?       Игорь прокашлялся, чтобы его голос от волнения не зазвучал сипло:       — Я же выплатил весь долг, Вадян. С процентами.       Дело в том, что когда-то Игорь проиграл команде Черепа в контр-страйк 1.6 некоторую сумму, которую не смог отдать сразу.       — То, что выплатил, ты молодец. А вот то, что проотвечался — это некрасиво.       — Ну чё, Череп, может девочку-то отпустим? — прогнусавил из темноты силуэт с красным огоньком сигареты под натянутым на брови беретом.       Череп злобно зыркнул на стоявшую, как вкопанная, Сашу, оглядев её с ног до головы. Полусапожки-мартинсы, колготки, юбочка, красивая лёгкая кожаная курточка и острая шапочка на голове — всё чёрное. Бледное лицо, две светлые косички и очки. Судя по всему, он не замечал её ранее в школе. И, судя по всему, что-то в ней ему не понравилось. Его лицо исказилось резкой презрительной гримасой и, плюнув пытающейся скрыть дрожь девушке под ноги, он буркнул ей:       — Проваливай.       В нерешительности, как оглушённая, с громко бьющимся сердцем, Саша словно неосознанно пятилась от этого тёмного человека, медленно отступая, но в то же время она не могла уйти, ей нужно было знать, чем всё кончится. Она не знала, что ей делать.       В этот момент Игорь повернулся к ней и сказал:       — Уходи!       — Э! Ты-то стой! — сказал ему подскочивший из темноты «Кэмел», взял его сзади рукой за шею и засмеялся. — Да не трясись ты! Съебаться хотел, что ли?       — Да они вообще какие-то тёплые, — презрительно сказал Серый.       Все дружно заржали.       Сашу словно вытолкнуло из сужающегося вокруг Игоря круга. Но она стояла и смотрела.       — Да ты расслабься, расслабься! Стой вот так, спокойно, хорошо? — с глумливой улыбкой скакал перед Игорем паренёк в красном спортивном костюме и кепке, с угревой сыпью на лице, которого все называли Серым, и заговорщически бросал своим товарищам смешливый взгляд. Вдруг он резко оттолкнулся от асфальта правой ногой и, молниеносно вскинув её на уровень лица Игоря, выбил ему изо рта сигарету.       — Курить вредно, ёптыть! — гоготал он под одобрительные возгласы.       Саша видела, что, если бы Игорь рефлекторно не подался бы головой чуть назад, то острый носок кроссовка попал бы ему уже не по сигарете, а по зубам. Кроме того, с кроссовка на щёку Игорю попала маленькая капелька грязи.       Вдруг кто-то подкравшийся резко гаркнул ей в ухо сбоку:       — ЁБ!..       Саша резко содрогнулась, думая, что её сейчас ударят, от этого с её плеча соскользнула лямка, и спортивная сумка с учебниками и тапочками для кабинета информатики упала на грязный асфальт.       --… твою меть! — с удовольствием процедил ухмыляющийся придурок Кэмел, заканчивая свою глубокую мысль.       Девушка испуганно отступала, не зная, что у этого человека на уме.       — Ой, прости, — наигранно извинился он, поднимая сумку, и протянул её хозяйке, даже не глядя на неё. Но в руки, конечно же, не дал, а просто резко перебросил над Сашиной головой. Девушка развернулась, ища глазами того, кто поймал сумку, и успела увидеть, как второй из «вэшников», по кличке «Ржавый» (его смех был каким-то металлически-ржавым, как лязг, а смеялся он много) щелчком запустил окурком сигареты в грудь смотрящего на всех исподлобья Игоря.       Сумка была у Серого. Саша нерешительно пошла к нему. Тот перекинул её кому-то ещё, а тот, когда Саша рванулась за ним, перебросил её снова Кэмелу. На этот раз Саша прочитала по его взгляду, что сейчас он собирается бросить сумку обратно, тому же «гэшнику». Она успела оказаться между ними и вовремя подпрыгнуть, вытянув обе руки. Римская действительно успела ухватить сумку за край, но как-то очень неудачно. Во-первых, когда хулиганы перекидывались сумкой, то молния главного отделения приоткрылась, а во-вторых, когда хозяйка сумки схватила её за слабую «крышку» главного отделения, от резкого рывка замочек на молнии сломался и вылетел, а вся молния разошлась на всю длину, и всё содержимое главного отделения высыпалось прямо в лужу, и выскользнувшая из пальцев сумка тоже. С жалобным вздохом, вырвавшимся из груди, девушка в ту же секунду присела и подняла сумку, но вся она была грязная и мокрая, не говоря уж о выпавших вещах.       Саша замерла будто бы в трансе. А вокруг неё мелькали злобные, оскалившиеся, гогочущие ухмылки. Игоря вовсю толкали и ставили подсечки, отвешивали «лещей», но он стоял и лишь закрывался. В это время разозлившийся, что девчонка прочитала его движение, Кэмел пинал по лужам пакет с Сашиными тапками, а затем брезгливо поднял его за лямку и запустил на голую крону дерева так, что он там зацепился за ветки и так и остался висеть. Лишь один тапок выпал из пакета в грязь.       В приливе накатившей злости Саша молча подошла к Кэмелу сзади и с силой запустила ему по голове грязной сумкой, в которой ещё было пару тяжёлых учебников.       Взбешённый Кэмел со сжатыми кулаками в два шага оказался перед Сашей, совершенно парализованной от ужаса. Целую секунду он выбирал, что с ней сделать, но в итоге просто рубанул ей очень резкую и сильную подсечку, от чего девушка упала в грязный сугроб. Игорь всё это видел и замер от злости. И в этот момент Ржавый шлёпнул открывшегося Игоря ладонью по щеке с репликой: «Лошок!»       Игорь, как автомат, развернулся к нему и врезал правой в челюсть с звонким клацающим звуком. Ржавый завалился набок, но устоял и отбежал в сторону.       — Ты чё, восстал, демон?! — гаркнул на Игоря Череп и ударил его ладонью в лоб.       Игорь отскочил и встал в стойку, закрывшись руками. «Гэшники» и «вэшники» налетели на него, пробивая ему тычки с разных сторон. Игорь грамотно закрывался и даже пробовал идти в отмашку, вкладывая в удар импульс от ноги и вес, но двигался он как-то тяжело, хуже и медленнее собравшихся этим славным вечерком спортиков. Наконец, подлетевший Серый пробил Игорю блок размашистым ударом с ноги так, что тот сильно ударил себя собственными кулаками по лбу, потерял равновесие, поскользнулся и упал.       — Т-только так… и м-можете… — выдавил из себя шумно дышащий Игорь заикающимся от злости голосом, чуть не срывающимся на бессильные рыдания.       — Чё? — спросил Череп.       — Т-толпой… н-на одного…       — Ты чё, в себя поверил? Давай раз на раз со мной, Гиена! — радостно подхватил Череп с загорающимися от предвкушения нового шоу глазами и искренней улыбкой счастья в предвкушении новых издевательств над жертвой.       В этот момент все уже забыли про Сашу, что позволило ей подняться и даже сложить в сумку выпавшие учебники. На школьные тетради, письменные принадлежности, высыпавшиеся из разбитого пенала, и тапки она уже решительно забила. Девушка пристально посмотрела на Игоря издалека, и он поймал её взор. Саша медленно кивнула ему, медленно смещаясь в сторону от толпы. И по расширившимся на миг глазам поняла, что он её понял.       Подпрыгивая и пританцовывая на ходу, Череп с издевательской улыбкой приближался к Игорю и даже пару раз прописал пижонскую серию ударов в воздух. Игорь стоял неподвижно, вполоборота, опустив голову и сжатые кулаки. Совершая много отвлекающих движений руками и торсом, Череп играл с Игорем, ожидая, когда тот нападёт. Но Игорь не нападал. Разочарованный Череп театрально развёл руками и вдруг залепил Игорю в бедро мощный лоу-кик, который выглядел почти как поджопник. Гиена активировался и сам попробовал атаковать, но Череп легко уклонялся от его неумелых размашистых ударов и даже стал передразнивать его однообразные и скованные от нарастающего стыда и бессилия движения. Но пока Игорь теснил Черепа, зрители разошлись в сторону, а Саша оказалась со стороны выхода из этого безлюдного проезда для редких машин. Она стояла прямо под светившейся луной, как зовущий символ спасения и свободы.       Наигравшись с Гиеной, Череп перешёл в наступление, нанося противнику лёгкие, но острые тычки то по печени, то по рёбрам, то по скуле, когда тот открывался. Игорь, разумеется, отступал назад, пока не выбрался и не удалился от толпы и не нашёл взглядом Сашу.       Они молча коротко кивнули друг другу.       И резко рванули с места к выходу.       Растерявшийся от неожиданности Череп застыл на месте, затем рыпнулся было за ними, но тут же остановился и решил поручить это дело своим шнырям.       Игорь немного обогнал Сашу и перед выходом из проулка молча на бегу махнул ей рукой вправо. Саша послушно взяла правее, готовясь заворачивать туда, и вдруг увидела, как Игорь резко скрылся слева. От неожиданности она сбавила ход, но тут же сообразила, что Игорь хочет разделиться, чтобы увести бандюков за собой, так как представляет для них больший интерес, чем какая-то аморфная девчонка, и, с чувством благодарности, с удвоенной силой рванула направо.       «Невского, Нахимова, а оттуда на Закамскую!» — стремительно проносилось в мозгу Саши. Пока они не показались из переулка, нужно было успеть свернуть за угол, на Закамскую.       «Чёрт! Кажется успели заметить!» — с отчаянием поняла Саша, увидев две выбегающие фигуры позади. Разумеется, подонки решили разделиться.       «Скорей! Во дворы!» — сигнализировало Сашино сознание. Она точно успела нырнуть в тёмный двор среди двухэтажек до того, как отморозки появились из-за углового дома через дорогу, на пересечении Нахимова и Закамской. Специально обернувшись в последний момент, Римская в этом убедилась.       Сразу после этого двора начинался небольшой тёмный парк, и первым порывом было затеряться в нём, чтобы чуть-чуть перевести дух, а затем, окольными путями по большому крюку пересечь главную улицу и вернуться домой. Однако, преследователи вполне могли бы решить точно так же, слишком уж этот выбор напрашивался. Её могли догнать и найти.       Тогда Саша обратила внимание на подъезды стоявших в ряд двухэтажных домов. Всего три дома, и у первых двух точно есть открытые подъезды. У первого подъезда первого дома дверь вообще была распахнута настежь. Саша ринулась ко второму. Дверь была не заперта, и девушка юркнула внутрь и взбежала на второй этаж. Здесь, стоя сбоку от окна и пригнувшись, Римская наблюдала за погоней.       Тишина. Никого не было.       «Что-то они слишком долго», — удивлялась Саша. Ей показалось, что прошло больше минуты. «Чёрт! За это время можно было сбежать или спрятаться получше!» — сокрушённо понимала девушка.       Наконец, два загонщика показались в середине двора, неторопливо оглядели парк. Саша прильнула ещё ниже, едва выглядывая над подоконником. Сердце бешено стучало.       Гончие псы Ухоплана неторопливо осмотрелись вокруг и пошли прямо ко второму подъезду первого дома.       «КАК?!»       Она ведь ничего не роняла по дороге. Она ведь сделала всё быстро и бесшумно, не хлопая дверью и не оставляя следов…       Экзекуторы уверенно поднялись на второй этаж. Это были Ржавый и Кэмел. Оба из её класса. Саша молча смотрела на них глазами затравленного зверя. Безжалостные ублюдки нависали над ней неуязвимыми монолитами. Их невозможно победить, и от них невозможно скрыться. И их бесполезно молить о пощаде.       — Ну вот ты и попалась, шле-ха! — с радостной усмешкой сказал Кэмел, почему-то произнеся последнее слово по слогам и через «Е».       — Что я вам сделала… — тихо сказала Саша.       Палачи переглянулись ощерившимися ухмылками.       — Что я вам сделала?.. — срывающимся на писк голосом повторила Саша.       Кэмел уже подходил к ней, глядя на неё с ненавистью и презрением.       — Что я тебе сделала?! — закричала Саша.       Кэмел в недоумении остановился.       Девушка воздела руки, резко опустила их вниз, вытянув вдоль тела, наклонилась вперёд и срывающимся на визг голосом закричала:       — ЧТО Я ТЕБЕ СДЕЛАЛА?!       Опешивший Кэмел аж отшатнулся на два шага назад и впечатался плечом куртки в белую стену.       — Ах ты, сука! — разъярился он, взглянув на запачканный побелкой рукав и пытаясь заглянуть на спину.       После этого он схватил трясущуюся в беззвучных рыданиях Сашу за плечи и толкнул на эту же побелённую стену. Ослабевшее, словно ватное, тело девушки не сопротивлялось, пока гопник-инквизитор старательно тёр её о стену так, что она слышала, как уже рвётся материя её лучшей демисезонной курточки о неровные шероховатости деревянной стены.       «Почему ты не можешь его ударить? Почему?!.» — мысленно кричала Римская сама на себя.       Затем её выволокли за шкирку на первый этаж и толчковым ударом ноги в спину Ржавый выпнул её из подъезда так, что, просеменив вперёд по ступенькам крыльца, девушка споткнулась и в очередной раз за вечер уселась на землю.              Она сидела на коленях, уперевшись двумя руками в землю, всхлипывала и рыдала, без слов, жалкая, сломленная и беспомощная. Ревела навзрыд от жалости к себе, от несправедливости, от вездесущей жестокости и от непонимания того, почему всё везде всегда так и только так.       Кэмел возвышался над ней, глядя на неё уничтожающим взглядом. Саша медленно, содрогаясь всем телом от рыданий, которых не могла остановить, подняла на него своё жалкое заплаканное лицо с подрагивающими губами.       И в этот момент он плюнул в неё. Смачно харкнул прямо на грудь куртки, но пару мелких капель Саша ощутила и у себя на лице.       Саша заткнулась. И замерла.       Наступила тишина, словно резко выключили все звуки в мире, кроме вездесущего ветра. Только что искривлённые от рыданий губы стали плотно сжатой прямой щелью. Только что сбившееся дыхание стало равномерным, глубоким и бесшумным. Только что влажные, заплаканные глаза стали сухими. И широко открытыми. Саша смотрела на противника широко распахнутыми, расширившимися, немигающими глазами с сузившимися в точку зрачками. Она фиксировала образ того, кого хотела убить.       Кэмел и Ржавый ушли.       А Римская сидела.       И фиксировала, фиксировала, фиксировала выводы…

      *      *      *

      На следующий день Игорь в школу не пришёл. И не звонил.       А Саша пришла. Но тоже не звонила ему. И села на заднюю парту у окна, как можно дальше от всех, чтобы клочки мокрой бумаги, выпущенные из ручек, не долетали до неё. И сидела одна. И за весь день ей удалось не проронить ни с кем ни слова.       С Игорем всё было нормально. Никто его тогда особо и не побил. Ему хватило благоразумия не раззадоривать их ещё больше своим бесполезным сопротивлением и просто потерпеть удары ладошкой и всяческие унижения. Иначе бы он просто рисковал получить серьёзные травмы. Такое в этой школе случалось не раз, но почему-то уже наступившая по возрасту уголовная ответственность мало кого пугала.       А не пришёл Игорь тогда просто по причине стыда. Ему наверное было стыдно перед ней, что он не может дать отпор, что из-за него Саша подверглась опасности, и что он не смог её защитить. Но его вины перед ней ни в чём не было. Он не мог всегда всего предугадать. И он сделал всё, что мог, чтобы помочь Римской. Он всегда ей помогал. И она ему благодарна.       Просто они уже не смогут общаться.

*      *      *

      Шли дни. Бешеные подростки продолжали свои бесчинства. Взрослые, включая родителей и учительский состав, продолжали ничего не замечать и не вмешиваться, словно они были просто какими-то картонными чучелами или NPC. А жертвы продолжали молчать и даже усиленно скрывать факты их травли, опасаясь, что разглашение только сделает им ещё хуже, ведь взрослые всё равно не способны ничего изменить — не поставят же они обидчикам свинцовые прививки от бешенства. Точно так же и офицерам в армии плевать на дедовщину в казармах. Так же и фсиновцам плевать на блатные порядки, касты и пытки в камерах. Так было испокон веков и будет до конца времён во всех закрытых учреждениях и во всех учреждениях, где ты сам не выбираешь себе соседей и круг общения. Известно, что подростки, при недостаточном над ними контроле, предоставленные себе, формируют собственную среду, всегда пагубную. Такова природа человека.       Игорь появился на уроках в понедельник. Система обнаружила их связь, посчитала неуставными отношениями и проучила. Было весьма глупо и наивно сближаться с кем-то и испытывать какие-либо другие эмоции, кроме скрытого страха и демонстративной ненависти. Нельзя выделяться.       Однажды Ржавый снова чересчур увлёкся, прессингуя Игоря, но тот уже овладел техникой отключения мозга, чтобы не думать о последствиях своих действий, и оттолкнул урода ногой со всей дури прямо в классе. Ржавый обрушился между парт на железные стулья, с грохотом раздвинув и опрокинув их и нехорошо ударившись головой. Произошедшее, однако, было встречено довольно бурным одобрением у остальной гоп-компании. Ржавый полежал некоторое время, медленно поднялся, ощупывая голову, и хотел было снова наехать на Гиену, но на него налетели яростные альфа-самки класса, вошедшие в кабинет и увидевшие, что он раскидал собой их вещи со стола, и принялись бить его линейками. Оказалось, что правило «всегда виновата жертва» работает превосходно, и его даже можно поворачивать иногда и в другую сторону.       В этот момент перемена кончилась. К своему удивлению, Саша увидела, как отвернувшийся к стене Игорь поспешно сплёвывает что-то в двойной листочек, комкает его и с предпоследней парты кидает в урну через весь класс, до того, как в кабинет вошла училка. Но ком бумаги не баскетбольный мяч и обладает плохой баллистикой, поэтому летит не в урну, а в голову Толику, и часть зелёной жижи выливается на пол. Случившееся вызывает у всех искреннюю радость и одобрение, хоть Игорь явно этого не хотел.       Во время урока Некр с задней парты ткнул Игоря ручкой в бок и попросил отсыпать насвая. Увидев это, Ржавый попросил закинуться у Некра. Насыпав горку вонючих зелёных гранул себе на большой палец, Ржавый другой рукой поспешно вынул изо рта жвачку и хотел было, как обычно, просто прилепить её под парту или засунуть в полую четырёхгранную трубу спинки железного стула, но тут его осенила идея получше, и он запустил жвачкой в спину одной из девиц, что на него наорали. Роскошные волосы девчонки ровно лежали на её новеньком свитерке, и жвачка прилипла и к тому, и к другому, а Ржавый с Некром прыскали от смеха. В общем, настроение у всех улучшилось, и Ржавый даже не стал забивать Игорю стрелу.       А вскоре после этого в В-класс наведался сам Череп и сообщил, что у него по каким-то причинам не хватает тиммейта в КС. Намечался серьёзный матч на деньги. Вспомнив, что Гиена неплохо играет, Череп подозвал и его, а, поскольку игра намечалась ещё до того, как у В-класса закончится физкультура, то Игорь с его освобождением становился наиболее удобным кандидатом. Так и случилось, что Игорь помог Ухоплану выиграть деньги и влился в его тусовку. Теперь уже никто не лез его доканывать.

*      *      *

      Был май. Был выпускной 9-х классов. Школьники порядком накидались в арендованном кафе, когда учителя покинули их праздник, а ночью, разбившись на группы, сами покинули кафе и ушли гулять в лесопарк, на утиное болото. Никто никого не щемил, как будто заключили перемирие. Игорь угостил Сашу баночкой алкогольного коктейля и обещал показать ей кое-что интересное. Римская уже была так пьяна от нескольких доз шампанского, что увязалась с ними. Оказалось, что Игорь без спросу взял батин «Хатсан-135», и с бандой Черепа они пошли ночью в парк на болото, стрелять уток. Потрясающе.              Сквозь отпуляющую алкогольную дымку, Саша видела, как Игорю действительно удалось убить одну из птиц попаданием стальной пульки в голову или шею. Выражая восторг, кто-то бросил пустую стеклянную бутылку в старую, широкую и глубокую бетонную трубу, давным-давно врытую в землю вертикально, с кучей мусора на дне. Вероятно, когда-то она являлась частью какой-то сточной канализации. А теперь была просто мусоркой для быдла. Бросок подал остальным идею, и они начали кидать в трубу зажжённые петарды, чтобы получать более гулкий звук, с эхом.       Весь этот шум спугнул какого-то котёнка, который прятался где-то за трубой. Он выбежал и замер, увидев столько людей перед собой. Игорь сунулвинтовку подержать в руки обрадованной Саше, сидящей на каком-то брёвнышке, и шатающейся пьяной походкой пошёл подзывать котёнка.       Римская положила тяжеленную, взрослую, винтовку на колени и с удовольствием гладила гладкую деревянную рукоять, тяжёлый приклад и цевьё.       Котёнок стоял и смотрел на Игоря, дав взять себя в руки. Игорь повернулся с ним к свету фонариков. И вдруг увидел, что справа на носу у котёнка был какой-то большой и отвратительный вздувшийся то ли волдырь, то ли фурункул.       — Фу, блять! — выкрикнул пьяный Игорь и неосознанно отбросил котёнка в трубу.       Сашу будто ударило током на миг, и она протрезвела. В этот момент она пересеклась с Игорем взглядом и успела увидеть в его глазах промелькнувший там стыд и ужас, но он тут же скрыл это под жестокой ухмылкой.       — Низверг в колодец! — ржаво хихикал пьяненький Ржавый.       Вдруг снова грохнула винтовка. Все подскочили на месте от неожиданности, включая чью-то стоящую на краю трубы банку пива, которая от выстрела подпрыгнула и упала в колодец.       Саша хохотала.       — Эй, ты чё исполняешь? — возмутился Череп.       Саша не могла остановиться. Загибаясь от смеха на ходу, она отнесла винтовку Игорю и сунула ему в руки, затем, спотыкаясь, вернулась к своему бревну, подняла свой коктейль и пошла к другой тропе, продираясь прямо через кусты. Вдогонку раздался свист, возглас «ебану-у-у-шка!», а кто-то резко засеменил, топая ногами на месте, имитируя погоню, чтобы она вздрогнула. Но ей было всё равно. Она была слишком пьяная. Так и шла домой, допивая коктейль и куря сигарету. И снова вспоминая кривую ухмылку Игоря. Нет. Нет больше никакого Игоря. Есть только Гиена.       Когда мама открыла дверь и увидела пьяную дочь в грязном платье, ухмыляющуюся, но со слезами слёз на щеках, то спросила:       — Что случилось?       — Они убили его, — задумчиво ответила Саша, удивившись тому, что сказала это вслух.       — Кто кого убил? — встрепенулась мама.       --Да забей, никто никого не убивал, — кое-как выговорила Саша, снимая туфли, и побежала в туалет блевать.       Разумеется, слух о стрельбе и браконьерстве на заболоченном озере тут же распространился среди школоты и их родителей. Игорю досталось «втык» от его отца. На этом бы всё и закончилось, но ситуацию усугубила излишняя (и, как назло, неуместная, когда не нужно) активность Сашиной мамы, которая пожелала знать, что произошло. Она звонила девочкам из бывшего 9-го «В», среди которых уже нашлись те, которые откуда-то знали и про историю с котёнком. Который, как выяснилось позже, действительно умер от падения, напоровшись на острый край то ли доски, то ли какого-то другого мусора. В итоге были задействованы органы, а Игорь теперь думал, что настучала на него Саша. Она игнорировала его звонки и гневные СМС-ки, так как понимала, что всё равно бесполезно объяснять ему метафору о его духовной личностной смерти.       Тем не менее, он её выследил, кричал и толкался. Говорил, что из-за неё его поставили на какой-то учёт, что ему пришлось ходить к участковому и психологу. Спрашивал, за что она ему мстила. «Я не хотела», — повторяла Саша, но Игорь не унимался, пока она не сказала: «Иди нахуй». С тех пор они больше не виделись.       Саша бросила ненавистную школу сразу после 9-го класса и успешно поступила в техникум, где и познакомилась с Сайёрой. Тогда она узнала, что с девочками тоже бывает интересно дружить. А ещё они ходили стрелять из арбалетов и кататься в лесу на лыжах. А ещё Саша ходила стрелять одна. Она училась быть жестокой. И убила двух бродячих собак из арбалета с усиленными плечами, используя острый двулезвийный охотничий наконечник. Так она узнала, что нет никакого психологического барьера перед убийством, что это всё выдумки, что это легко и даже приятно.       Новый опыт пригодился ей в жизни. Два раза случалось, что ей приходилось облить из перцового баллончика какого-нибудь неадеквата на улице, который преследовал её и хотел сделать с ней что-то плохое. Только на этом дело не заканчивалось. Саша с удовольствием роняла ослеплённых противников и избивала их по лицу своими тяжёлыми фсиновскими берцами, купленными в военторге. Так было с каким-то пьяным парнем, который, как потом узнала Саша, тоже раньше учился в 70-й, а после этого успел отсидеть за разбой. И так было с каким-то похотливым наглым хачом.       «И так будет с каждым», — решила Саша и поняла, что умерла сама.