Поцелуй в лунном свете

Нет, не стоило соглашаться на уговоры Паркинсон. Не стоило принимать с её рук стакан коньяка. Не стоило присоединятся к ненавистной игре «правда или вызов». Явно не стоило пьяным вваливаться на крышу Астрономической башни, где, как показывали гео-чары, находился Поттер. Да, они не ошиблись. Поттер, до того как Драко пьяной походкой подошёл к нему, неподвижно стоял, отстраненно глядя на зеркальное озеро, что отражало красивую полную луну. Малфой нарушил личное пространство, облокотившись об перила. Он бы подумал об этом в трезвом уме, но не сейчас, когда жизнь кажется такой беззаботной, где ему можно делать всё что угодно. Поттер если и удивился внезапному приходу Малфоя, то не подал виду, продолжая смотреть на яркие звезды в тёмном небе. Слева от себя Гарри уловил запахи алкоголя. Значит, Малфой пьян. Интересно. Гарри покосился на давнего неприятеля и от представшей картины сердце застучало бешеным ритмом. Всегда прилизанные белоснежные волосы, на данный момент, были растрепаны, серебряные глаза при свете луны словно гипнотизировали, а капризные губы, которые постоянно плевались ядом, изогнулись в легкой ухмылке. Чёрт, как же прекрасно он выглядел сейчас. Он с усилием смог оторваться от вида изумительного аристократа. Поттер не задавался вопросом, почему этот хорёк припёрся на Астрономическую башню. Просто спокойно наблюдал за плавно скользившими, прозрачными облаками. Драко тоже не торопился обьяснять причину своего неожиданного появления, тем более в таком неряшливом виде. Перед Поттером он бы никогда не возник помятым, по крайней мере с трезвой головой. А в сию минуту, хоть бы что. Плевать на всё, на свой вид, на будущее, на мнение окружающих. На всё. Два бывших заклятых врага, стояли лицом к ночному великолепному пейзажу, почти соприкасаясь плечами. Косым взглядом Малфой следил за необыкновенным поведением гриффиндорца. Того после войны, будто подменили. Стал терпеливее, ответственнее, спокойнее. С начала года выбесить Поттера у Драко никак не получалось, как бы он не старался. Оскорбляешь его самого — хмыкает, фыркает. Оскорбляешь друзей — слабо, без толики гнева отвечает. Задеваешь больную тему — смотрит каким-то непонятным взглядом и молчит. Спустя тысячи попыток выявить любые эмоции у победителя Темного лорда, Малфой сдался. Ну и хрен с ним, без его внимания обойдется. Однако, самообманом Драко заниматься не умел. И убедить себя в том, что он к Избранному равнодушен, выходило из рук вон плохо. Малфой иногда ловил себя на мыслях, что скучает по их перепалкам и дракам. Тогда он еще мог обратить на себя интерес. Или пользоваться физическим контактом. Временами, как сейчас, напивался до отключки, чтобы забыться, прекратить думать об этом шрамоголовoм. Но в этот раз Драко немного переборщил, и в последствии оказался тут, на одной крыше с причиной его бессонниц. Слизеринец закрыл глаза, решаясь. — Даже не спросишь, зачем я пришёл? — хриплым от недавно выпитого коньяка спросил Драко. Гарри повернулся к нему и вновь залюбовался внешним видом блондина. На некоторое время позабыв о вопросе, он лишь смотрел, как трепещут ресницы, как вздымается грудь при каждом вздохе, как волосы развеваются на ветру. — А ты ответишь? — Проиграл желание, — пожал плечами. Язык спотыкался на словах. Гарри осунулся, растроенный ответом. Не то, чтобы он надеялся на не сбываемое. Но любопытство таки взяло верх. — Какое? Малфой открыл глаза, уставившись в омут зеленых глаз. До ломки костей хотелось погрузится в них с головой. Тот открыл было рот, но в то эе мгновение закрыл его. Глубокий и решительный вдох. — Поцеловать, — быстро выпалил, пока не передумал. Бег — для трусов. А он желал доказать всем, что это не так. Ладно, врёт. Желал доказать себе, что не трус. Глаза напротив распахнулись, зрачок увеличился в размерах, заполняя травяную радужку. Малфой засмотрелся. Поттер сглотнул, отворачиваясь. Через пару секунд, его плечи поникли. Блять, а он на какое-то жалкое мгновение поверил. Изо рта вырвался слабый смешок, в знак о глупой наивности. Разве вселенная не может дать ему, наконец, то, чего он заслужил? Он ведь жертвовал собой ради жизни сотни людей, защищал и боролся всю осознанную жизнь. Неужели взаимной любви он не достоин? Хотя... Чтобы, Малфой, искренне и добровольно хотел поцеловать его? Хах, не смешите. Нет, Гарри, конечно, будет потом ходить с разбитым на маленькие осколки сердцем, но шанса он не упустит. Даже если с болью будет вспоминать о губах желанного слизеринца. — Так чего ты ждешь? — Поттер услышал свой вопрос словно издалека. Глаза, цвета стали, замерли, вглядываясь в лицо брюнета. Необходимо убедиться в отсутсвии лжи или плохом намерении. Ни намека на подвох. Лишь непонятно откуда взявшаяся грусть, которую тщательно пытались скрыть за маской равнодушия. — Не знаю, — еле слышно выдохнул Драко. Затуманенный взгляд опустился на потрескавшиеся губы. Против воли он облизнулся. Гарри проследил за этим движением. Не ожидая от самого себя, он мутными движениями двинулся к застывшему Драко. Тёплые губы коснулись чужих холодных. Мягко, но уверенно ласкали, сминали. Руки схватили за локти, удерживая, иначе Малфой бы в ту же секунду рухнул, из-за предательски подогнувшихся коленей. Язык гриффиндорца проходился по нижней губе, прося разрешения впустить. Драко без колебаний приоткрыл губы, Поттер двинулся, проникая в рот слизеринца, исследуя его. Малфой тихо застонал от прилива чувств и гаммы эмоции. Да, он пьяный, но такое вряд ли сможет когда-нибудь забыть. Такое воспоминание должно храниться в омуте, чтобы в любой момент его можно было пересмотреть. Драко изумился от резкой перемены в поцелуе избранного. Стало жарко. Языки боролись, сливались, исполняли страстный танец, безостановочно искали друг-друга, проходились по нёбу, зубам. Было невыносимо приятно. Возбуждение медленно, но верно копилось внизу. Жар стучал в висках, сердце колотилось о рёбра. Никто из них не обращал внимания на это, сосредоточившись друг на друге. Это сладкое чувство когда-то должно было закончиться. И вот, Поттер, почувствовав руку в своих волосах, не выдержал такого напора чувств и скорее отстранился. Он не должен был забываться, погружаться с головой. Чёрт, он ведь завтра будет жалеть об этом! Ведь этот поцелуй больше не повторится. Будет сниться каждую ночь, но не повторится наяву. И то, Малфой целовал его только из-за желания своих однокурсников. Наверняка, с утра пойдут слухи и насмешки. С подавленным настроением, Гарри, как ни в чем не бывало, снова положил руки на перила, и нечитаемым выражением лица уставился на отражение созвездия в воде. Как некстати (или наоборот) это было созвездие Дракона. Драко во время поцелуя удерживали на ногах только сильные руки, но стоило Поттеру как ошпаренному отскочить в сторону, он чуть не упал, с трудом устояв на подкашивающихся ногах. Дыхание было сорванным, сердце продолжало свой бешеный ритм. Он глянул на невозмутимого и при этом мрачного Поттера. Как тому удается с упоением целовать бывшего заклятого врага, через минуту резко отпустить и сделать вид, словно секунды назад ничего особенного не происходило? Малфой выпрямился, пригладил волосы и поправил воротник рубашки. Кто тут аристократ, а кто вырос среди магглов? Драко не знал куда себя деть и что делать. В таких случаях, следовало бежать обратно, в подземелья. Однако, не было никакого желания возращаться, тем более, после всего, что было. Маска равнодушия привычно легла на лицо, несмотря на то, что временами трескалась, давая волю эмоциям. Гарри не произносил ни слова. А что тут говорить? «Мне понравилось, повторим?» или «Чёрт, я жалею, что сделал это»? Ну может быть, «Что дальше?»? Как до жути банально и бессмысленно. Всё и так понятно, без слов. Теперь Малфой помчится рассказывать слизеринцам о том, как он унизил Гарри. А сам Гарри будет страдать от воспоминания об этом лучшем, но в то же время худшем, моменте. Малфой нерешительно подошёл к перилам, не имея смелости коснуться чужого плеча. Вопросы хаосом роились в голове, вызывая боль в висках. Да и алкоголь подливал масла. Впрочем, ни один вопрос не выскользнул с ядовитого языка. Почему Поттер так быстро и внезапно разорвал такой горячий поцелуй? Неужто противно стало? С Пожирателем, хоть и бывшим, неохота целоваться? Драко вздохнул, опустив голову. Может, да ну его и признаться.? Блять, как же… сложно. Такие же мысли вертелись у Гарри. Пойти на риск? Никто не знает, какая реакция последует после признания. Два идиота на крыше, три слова и всё бы решилось. Но они же упёртые от природы, болваны! Гарри продолжал лицезреть выделяющуюся в космосе луну, слыша как слизеринец садится, вытягивая ноги. Спина облокотилась об перила, голова откинута. Поттер отрывисто глянул на усталого Драко. Разве законно, выглядеть настолько сногсшибательно? Чёрт.. Чёрт! Поттер осел рядом. Неизвестно откуда родившаяся решительность подтолкнула его, видимо, прямо в обрыв. Колено согнуто, ладонь проходится по лицу, пытаясь снять напряжение. — Я устал… Драко вздрогнул от шёпота в глухой тишине. Даже сверчки спали в такой час. Он взглянул вопросительно, фирменно приподнимая бровь. — От груза… Я устал держать всё в себе. — Так не держи, — легкомысленно ответил Малфой, спустя минуту. Гарри повернул голову в его сторону. Посмотрел своими невероятными глазами матери, глубоко заглядывал в душу. Драко не сопротивлялся. Нет, это не легилеменция, не волшебство. В любом случае, это не мешает Гарри сверлить дыру в Драко. — Я мечтал об этом поцелуе днями и ночами. Что скажешь на это? — уверенности Гарри можно было откровенно завидовать. Даже Драко, который выпил больше половины из бутылки терпкого коньяка, не мог так прямолинейно говорить о таких сокровенных вещах. Рот против воли открылся, наверное выглядело глупо. Он удивился, нет, он был в шоке! Поттер сейчас на полном серьезе...? Охренеть. Гарри отвернулся, не дожидаясь ответа. Он сомкнул веки и откинул голову назад в расслабленной позе. Чуть погодя, Драко набрался гриффиндорской храбрости и быстро, неразборчиво проговорил: — Небылоникакогожелания. — Драко зажмурил глаза. — Что? — Гарри недоуменно вытаращился на него. Приоткрыв один глаз, слизеринец набрал побольше воздуха в легкие. — Однокурсники не задавали мне никакого желания. Они все отключились до моей очереди. Глаза Гарри размером напоминали целый галлеон. Что сказал Драко?! — Ты имеешь ввиду… что ты выдумал чушь про поцелуй? — надежда переполняла глаза, цвета смертельного заклинания. Зеленый всегда вызывал доверие, откровение. — Ну, почему сразу чушь, — тихо пробормотал Драко, сгибая колени и обхватывая их руками. — Драко, ты серьезно? — Поттер оживился и сел прямо перед лицом Малфоя, — Хочешь сказать, ты сам хотел поцелуя? Драко закрыл лицо ладонями, в данную минуту он сгорал от смущения и стыда. Весь красный от румянца он промямлил что-то в руки. Гарри с нетерпением, мягко за запястья отстранил руки от его лица. — Драко, мне необходимо знать ответ, — он ни в коем случае не собирался давить. — Да, я… тоже давно... хотел, — хотелось провалится сквозь землю от внимательных глаз напротив. Гарри замер. Глаза бегали по всему телу Малфоя, не веря, что всё творится в реальности. Не во сне, не в фантазиях. Счастливая улыбка расползлась до ушей. Драко не успел ничего сообразить, как Поттер сократил расстояние между ними, прижимаясь своими мягкими губами в податливые. Слизеринец сразу оттаял. Этот поцелуй вовсе не был похож на первый, он был нежный и наполнен заботой, и… любовью. Брюнет гладил большим пальцем изящные кисти рук. Смело проникая языком уже в знакомое место, встретился на пол пути с чужим. Драко едва судорожно вздохнул воздуха. Они дразнили друг друга, то отстранялись, то воссоединялись. Страсть была, но не такой как в предыдущем поцелуе. Секунды шли медленно, губы немели. Они с трудом верили в происходящее. Но не переставали прикусывать губы друг друга, в полной мере наслаждаясь поцелуем. Гарри как чудесную мелодию слушал тихие стоны Драко, что невольно вырывались. Губы покалывали в доказательство, что они не принимают желанное за действительность, когда Гарри отстранился. Он нежным взглядом смотрел как Драко борется с собой, боясь открыть глаза. Ночь необычайно тихая, только совы из восточной башни ухают. — Драко? — лишь сейчас блондин решился, поднимая веки и устремляя взор на возлюбленного. — М? — Будет ли рано, если я скажу тебе три заветных слова? — у Драко перехватило дыхание, в легких место показалось нереально мало. — Ты… — Я люблю тебя. Всего. Так давно, что… Гарри не дали договорить, Малфой чмокнул губы. Потом еще раз. И еще. И еще. Следующий поцелуй был в нос, слизеринец распахнул глаза, понимая, что он сделал. Краска стремительно распространилась по всему бледному по природе лицу. Поттер улыбнулся. Аристократ перед ним был настолько милым, что хотелось зажать его в медвежьих объятьях, задушить своей безграничной любовью и целовать до умопомрачения. Что он и делал. Целовал капризные губы, подбородок, порозовевшие скулы, щеки, нос, лоб, макушку. До чего только мог дотянуться. И, как в бреду, шептал: «Мой, только мой...» Если бы Драко мог, он бы давно лужей лежал на этом холодном полу башни. То, как эти ласковые слова вылетали из любимых губ, бархатным голосом было для него слишком. Ветер трепал их волосы, черные, как смоль, и белые, как снег, волосы. Внешне, даже внутренне они такие разные. Но противоположности притягивают друг друга. У них есть общие воспоминания, травмы, потери. Они переживали те же проблемы, те же страхи. Это сближало их, помогало понять состояние другого. Им будет намного легче справляется с проблемами вместе. — Я тоже… тебя люблю, Поттер, — с заминкой, но ответил. Гарри обхватил его лицо ладонями, обжигая горячим прикосновением к холодному лицу. Глаза влюбленно таращились. Сердце Драко сделало кульбит, стоило ему разглядеть в глубине зрачках настоящую любовь. Два юных волшебника еще долгое время целовались под ярким освещением луны.