Ожидание цветения сакуры.

      Что не меняется в жизни, так это, живя раньше с родителями, этот дом. Уже как тридцать пять лет. Даже больше, чем самому Джоске. А ему уже скоро стукнет тридцать четыре. Ужасный возраст, где он вроде должен быть в расцвете сил, а вроде в расцвете сил только боль в спине, засидевшись за компьютером, редактируя статью для журнала «Писатели будущего», где публикуют разные, никем неоглашенные всерьёз, произведения юных фотографов, кем он раньше хотел стать. А все из-за сакуры напротив, именно она пробудила в тогда еще юном сердце Хигашикаты Джоске страсть к фотографиям. Потому что казалось, если не запечатлить это здесь и сейчас, точно исчезнет, и даже на следующий год такой красоты больше не увидешь. Но на одной страсти далеко не убежишь, карьера не сложилась, потому что: «Сакура объект обычный, многого не сыграешь на ней, да и фотографии посредственные. Их бы просто к каким-нибудь презентациям школьным клеить, чем в галерею выставлять» — это говорил не кто-то там, а сам учитель в лицо Джоске после проваленного конкурса по всему городу, когда он спросил, полный энтузиазма, почему его работа даже не прошла в отборочные. Но это было пятнадцать лет назад, на выпускном. Упущеная попытка учиться в престижном токийском университете это ужасный провал. Он фотографировал эту сакуру с четырнадцати лет, а проиграл какому-то говнюку с фотографией разбитого яйца, «красиво» плюхающегося на блестящую серебряную ложку на желтом фоне. «Нестандартное мышление». А Джоске таким, к сожалению, обделён, вот и не заладилось.       Свежий, прохладный ветер приятно охлаждает лицо, словно обновило после четырех дней полного заточения в доме, а в руках фотокамера, он ее держит как какой-то трофей. Но, а по сути, почему нет? Пришлось отдать целых две своих зарплаты, чтобы приобрести ее, так что если не трофей, то точно подарок на Новый год и день рождения. Но зачем только вышел, непонятно. Сакура не расцвела, а дни все еще не совсем живописные, чтобы фотографировать другую живность от нечего делать. Сейчас только середина весны, начало учебного года. И помня сакуру в прошлом году, сейчас она выглядет как какие-нибудь старые, кривые руки злой ведьмы, как из мультфильмов Диснея. Скучные, лысые ветки торчат отовсюду, и если бы были цветы, от этого был бы толк.       Наводя камеру, он разочаровывается еще сильнее, приблизив объектив камеры, это выглядит уж совсем грустно. Метаясь из объекта к объекту, он случайно замечает чьи-то красивые, грубые руки, держащие книгу. Это уже удивляет, ведь нечасто увидишь кого-то, читающего на улице, а в случае Джоске, который не выходит из дома так часто, он не припоминает ни одного такого случая за последние, наверное, два года. Но удивляет еще больше фуражка… а в конце, к затылку она из какого-то странного материала — волос. Как у него вообще такое получилось? Джоске и это видит впервые. Хочется запечатлить, вдруг такого больше не будет?..       — Вы фотографируете меня?       Его аж внутри передергивает, но в реале у него лишь сильно распахнуты глаза и слегка разинут рот, словно его поймали за чем-то ужасным. Но за камерой и поднятыми руками эти перемены в поведении почти не видны.       — С чего ты взял. Я фотографировал сакуру, — мгновенно отзывается Хигашиката, выпрямляя спину и опуская камеру. Сейчас, когда он видит человека не в объективе камеры, а в полной возможности собственных глаз, видит что это школьник, а не какой-то военный, что казалось из-за этой фуражки, а направленные на него глаза… они зеленые. Это тоже необычно.       — Врете. Она не расцвела, — ему нагло, еле заметно ухмыляются и убирают книгу. Вот засранец, — Это ведь вы Хигашиката Джоске? Я Куджо Джотаро, живу напротив вашего дома, вы наверное меня не помните, но я приходил к вам с семьей, знакомиться. Два месяца назад.       Ах да, этот дом.       — Помню, — кивает через некоторое время, поборов небольшую неприязнь, ведь из-за его недавно построенного дома срубили два дерева сакуры.       — Как у вас получилась такая прическа? Какая… забавная… — немного с осторожностью произносит Куджо, схмурив брови, подбирая слова.       — Да и ты не отстаешь, — сразу язвит Джоске, не воспринимая его слова о причёске, как и не оценивая попытку быть осторожней. И это он должен был спросить его о странной фуражке.       Хигашиката надеется, что эти детские приколы закончились, ведь они уже как несколько секунд молча пялились друг на друга, поэтому разворачивается и уходит, почему то чувствуя себя проигравшим.       Но этот несносный ребенок почему-то не оставляет в покое, приходит после уроков, заглядывая в окно мужчины, перед которым у него рабочий стол и он проводит за ним большую часть, не просто своего времени, а, наверное, жизни. Спрашивает, чем занимаются, получая логичный и короткий ответ: «Работаю», а потом ставит в неловкое положение, будто он должен продолжить разговор. И вскоре даже в выходные стали доставать. Как Джоске узнал, он ученик старшей школы, на третьем году обучения.       — Мне сказали, что вы гей.       Когда он открывал дверь и увидел школьника, он подумал, что нужно сейчас же закрыть, но после этих слов стоит, как вкопанный, в шоках, не зная как по-другому среагировать на эти слова.       — Кто тебе такое сказал?! — злится Джоске, но в глазах школьника выглядит он, мягко говоря, не очень внушающе. — Это все моя арендодательница? Я не гей! — его лицо давно все красное. Когда дети стали такими неуважительными? Джоске даже в мыслях говорит «А вот в наше время…», но не говорит этого, боясь выглядеть как его старый дед.       — Вот как, — задумчиво и немного насмешливо говорит парень, — Жалко.       «Жалко, что я не гей, чтоли?! От этого парня мурашки по всему телу!» — ежится Джоске, только сейчас замечая, как без спроса проходят в его дом.       — Нам раздавали листовки, — начинает парень, роясь в своем портфеле, — Вы должны принять в нем участие, — говорят с такой интонацией, будто ему действительно «должны».       Но лишь молча беря листок, Хигашиката читает содержание: «Конкурс Талантливых Фотографов! Примите участие и получите возможность собственной выставки в токийской художественной галерее!». Но уже не читая дальше, он сразу же переводит усталый взгляд на школьника говоря им «Отвали. У меня нет времени на шутки», но это была, к сожалению, не шутка, — Я не хочу. В этом нет смысла. У меня нет подходящих фотографий для конкурса! Джотаро, я просто любитель, сколько раз тебе говорили? — и закатывает глаза, откладывая листовку на стол.       — Почему? У вас довольно неплохо получается, — Джотаро не обращает внимание на чужой взгляд, нагло продолжая свою пластинку, — Она мне нравится больше всех, — он указывает на фотографию сакуры на стене, над низким столом, где и расположен компьютер, а его как всегда непроницательное лицо говорит лишь о том, что в следующей жизни он бы хотел родиться хмурым камнем. Его брови никогда не разглаживаются, — Я узнаю это дерево, но эта фотография старая, да?       — Она любительская, — фыркает, стараясь подражать этому лицу.       Когда они стали ближе для вопроса о странной фуражке Джотаро, он спрашивает, как она вообще держится на его голове, где он такую купил. Делал на заказ? И почему не снимает ее даже этим ужасным жарким летом, когда находится дома, а когда она каким-то чудом отсасывается от головы, то это ни что иное, как восьмое чудо света. Его бы сфотографировать и в музей выставить. Не потому что он красив.       — Аха-ха-ха! — громко взрывается смехом Джоске, сжимая в руках козырёк фуражки, а другой придерживаясь за живот под недовольную энергию, исходящую от смутившегося школьника. Он наконец выпросил вблизи посмотреть на фуражку, после долгих сопротивлений, — Она такая смешная! К-как ты до такого додумался? — не перестает смеяться Хигашиката, выглядя до того весело, что Куджо на самом деле совсем не обижается, наблюдая впервые такую реакцию за старшим. Но говорит привычное: «Ну и ну», дополняя этим «Отдайте сюда».       — Какой вы! — шикает Джотаро, выхватывая фуражку, сразу надевая обратно и, сдерживая улыбку, хмурит брови.       — Невероятно, — кое-как успокаивается Джоске, все еще дергаясь в небольших приступах смеха, — И над тобой не издеваются? — спрашивая логичный вопрос, он даже пытается состроить серьезное мину. Ну, вдруг у него это травма…       — Вот поэтому я опережаю их.       Снова заливаясь смехом, понимая, что навряд ли на такого-то амбала кто-то полезет из-за этого странного головного убора, — Невероятно! — повторяет, смотря на парня напротив, в основном на фуражку, а Джотаро смотрит только на него.       Он возвращался летним днем в конце июля, после рабочего дня, на редкость вне дома, где брал интервью у одного из этих фото-гениев, потому что нужно было писать новую статью. Встреча прошла вполне неплохо, и выход на улицу, к счастью, не обвенчался какой-нибудь проблемой, как, например, раньше: сильная усталость, сильный жар или еще что похуже летом. У него в руках пакет с любимым мороженым известного бренда «Гаригари-кун». На обложке под цвет вкуса уродливый ребенок, откусывающий мороженое, но когда видишь эту стремную упаковку, понимаешь - не все изменяется так скоро, ведь он помнил ее точно такой же, как и в детстве. И обдумывая с каким вкусом ему съесть мороженое первым, он не замечает, как он уже не один в своей компании.       — Джоске-сан, — раздается над ухом голосом, что зовут «проклятье». Его зовет Куджо, заставляя раскрыть от испуга и удивления глаза. Этот парень посюду! И сидит уже далеко не только в печёнках, — Вы выглядите иначе, весь куда ухоженней, чем как обычно только ваша прическа. Куда ходили?       День не закончился без приключений.       — Иногда я тоже могу приодеться. У меня тоже есть парадная одежда. Я не всегда хожу в футболке, шортах и садалях! Почему ты вообще начал наш разговор с этих слов? — эмоциональный взрослый после длинной тирады хмурит брови в недоумении, в силу своей «взрослости» не взмахивая сердито руками. Вот всегда возникают именно такие эмоции при разговорах с этим грубияном, хочется как перечитать ему всю книгу этикета, чтобы прям уши завяли.       А в ответ лишь тихо весело фыркают, и мужчина только сейчас замечает пакеты в руках школьника из того же магазина. Это заставляет снова выгнуть брови, но этого уже не замечают.       — Джотаро-ку-ун! — из ниоткуда выпрыгивает маленький, полный радости в трусах мальчик, впутываясь в ноги Джотаро. Он разбежался так, что, кажется, эта высокая и огромная каланча сейчас рухнет, но тот почти не шелохнулся, — Здраствуйте, — наконец замечают и самого Хигашикату.       — Это твой братик? — с интересом спрашивает фотограф, всматриваясь в ребенка, перед этим приветливо и с улыбкой помахав ему рукой, смутно помня его.       — Да. Джой, — он кивает, положив руку на спину мальчику, придерживая. Вместе они выглядят довольно мило, хотелось бы сфотографировать.       — Приятно познакомиться. Я Хигашиката Джоске. Помнишь?       Позади него валяется школьник, читающий книгу. Вот уж не думал, что он увлекается морской биологией, теряя голову рассказывая о морских звездах. И однажды спросив о них, Джоске узнал их природу больше, чем самого себя. Поэтому он старается не трогать школьника в такие моменты. Он сказал, что хочет стать доктором наук, что из-за этого имеет хорошую успеваемость, что вообще-то удивляет. Ведь школьник-то маленько на хулигана смахивает, иногда так себя и показывая, когда говорит что-то грубое, что случается часто. Да и сам говорил, что немного припугивает других… Так что в глазах тридцатитрехлетнего Джоске он сто процентный хулиган.       На самом деле он отчасти привык к нему, иногда злит просто уже до смешного, а иногда до бесконечных вопросов «Какого черта, этот мелкий засранец…?» Они уже общаются, кажется, на протяжении… полугода? Полгода его достают, превращают жизнь в бардак настолько, что уже и сложно вспомнить, какой была жизнь до появления этого несносного подростка. Была ли она лучше? Это заставлет ввязываться с самим собой в небольшие конфликты. Или большие.       — Вы ведь заметили, что Джой немного не похож на меня?       «Немного». Они выглядят, как совсем не родные. У младшего брата куда более светлые волосы, другой цвет глаз, и сразу видно даже в этом возрасте, что он навряд ли вымахает до масштабов таких, как Куджо-Джотаро. Это на самом деле интересовало, поэтому вопрос заставляет отвлечься от печати по клавиатуре.       — Да, — отвечает Джоске, и после звука отложеной книги чувствует, как обнимают со спины, заставляя всполыхнуть огонь на щеках у взрослого и возмущаться такой близости, — Эй, что ты делаешь?! — несильно ворочится Хигашиката.       — У нас разные отцы, — не обращая внимания, говорит он, прикрывая глаза. Джоске из тех, кто будет задавать стандартные вопросы, а школьник может поделиться с ним и без них, — Мою мать изнасиловали. Так что рос я без отца до одиннадцати лет. Но не волнуйтесь, мать хорошо позаботилась обо мне в детстве. Даже чересчур, я бы сказал… Потом появился сейчашний отчим, отец Джой. Я был не против. И семья у нас неплохая. Но иногда я чувствую себя лишним среди них.       Информация подвергает в шок, и только через пару секунд приходя в себя, он понимает, в такие моменты нужно поддержать, показать свое искреннее сопереживание. Поэтому, поддавшись чувствам, обнимает, когда уже почти отстранились. Лишь на секунду хватает ощущения такого тепла, как оно переполняет обоих, но если Джотаро молча удивляется, боясь и дышать, чтобы ненароком не испортить момент, то Джоске и без этого отскакивает быстро, заливаясь краской сильнее прежнего, панически махая руками.       — Это…! Н-не пойми неправильно… — почти сразу пытаются оправдаться, хоть и сами не понимают истинной причины, — Э-это как отцовская забота! Поддержка!.. Не пойми неправильно…       Но Джотаро глупый.       Размышляя над тем, как бы он мог помочь Джотаро в этой ситуации, он не приходит ни к чему. Он не имеет особого положения в жизни подростка, в самом деле не повелитель времени, где мог бы поддержать его в куда более юное время. Это заставлет вспомнить об одной вещи, что сопровождала его всю жизнь.       — Это мне? — Джотаро вертит в руках небольшую камеру, немного меньше обычной.       — Да, — кивает, наблюдая за парнем издалека, стоя возле окна с кружкой тёплого чая. Уже становится прохладней.       — Но я не могу это принять. Вы же знаете.       — Сейчас камера на телефоне и то получше. И я ей уже не пользуюсь. Думаю, будет неплохо, если ты ее возьмёшь. Считай подарок на твое поступление.       — Спасибо, — говорит парень, почти сразу после этого объяснения и нежно улыбается, сжимая несильно в руках камеру, — Я буду ей дорожить, — стоя за спиной, Хигашиката не видит улыбку, но чувствует это в словах парня и улыбается в ответ.              — Что это у тебя в руках? — спрашивает женщина средних лет, спрашивая про камеру в руках сына, которой успел сфотографировать Джой.       — Это камера.       — Вау! Это правда камера? Она такая маленькая! — восхищенно произносит ребенок, с восторгом смотря на вещицу в руках брата, тут же подскочив с места, до этого спокойно сидев со своим отцом на диване.       — Сделаем фотографию? — это не очень присуще парню, предлагать делать такие вещи. Боится даже, вдруг откажут? Но женщина лишь радостно кивает такому предложению, беря за руку Джоя, пытаясь найти правильное место в их гостиной, где было бы лучше сфотографироваться, пока мужчина слегка улыбается, наблюдая.       — Ты тоже, отец. Давайте сфотографируемся вместе.              Подходя к распахнутому окну, он застает старшего за столом спящим. Кажется, что это действительно какой-то ребенок. Джотаро успел проникнуться самыми тёплыми чувствами к этому человеку, сам не успев понять или заметить ранее. Приходя каждый день, он успевал лишь соскучиться днём. Наверное, это и есть звоночек.       — Как некрасиво, — хмыкает, наблюдая за спокойно сопящим мужчиной, почти пускающим слюни.       На заскучавший ум приходит гениальная идея - зажать нос старшему. Что и делает. Во сне все еще пытается дышать через нос, поэтому начинает храпеть, но после просыпается с чихом.       — Уже прохладно. Вам бы перестать надевать рубашки с короткими рукавами, — упрекает школьник, но на него лишь смотрят, как бы узнавая лицо и причину своего пробуждения, даже не скажут про эту детскую проделку, — И окна закрывать.       Когда Куджо уже проходит в дом, окончательно потревожив мужчину, он сразу садится рядом на пол и протягивает камеру, что недавно дарили.       — Как мне посмотреть фотографии, которые я сделал?       — О, а я не говорил? — взяв камеру, Хигашиката умело достает карту, на которые были сняты фотографии и с хитрым лицом смотрит на Джотаро, — Я могу посмотреть что ты нафотографировал?       — Но они совсем любительские, — становится немного неловко, что сделаные им фотографии будут просматривать, но Джоске уже вставляет в свой ноутбук карту.       — Ого, вы такие милые вчетвером. Распечатать бы тебе ее, — хихикает мужчина, пролистывая фотографии, замечая, что тот больше не фотографировал себя. Не удивляется, конено, но грустно. А реагируя на разные истории фотографий, он отмечает, что он с младшим братом действительно разные, но отлично ладят, — Э-э! — сразу дергается возмущенно мужчина, увидев свою фотографию, где он сидит за компьютером и, хмурясь, вчитывается во что-то, — У меня такое глупое лицо! Их так много! Ты специально снимал с ужасных ракурсов… — закрывая своё лицо руками, он прячет румянец на щеках и точно помнит, как красиво выглядел подросток в их первую встречу.       — Вы же ведь меня фотографировали, — улыбается Джотаро, наблюдая за мужчиной.       — Да сколько раз повторять, я не фотогра—       Стоит ему убрать руки и повернуться к парню с сердитым видом, у него сразу отмирает эта эмоция. Лицо Джотаро находилось близко, так, что стало неловко, и хочется думать, что только от этого он замер, а сердце начало биться куда сильнее. Они смотрят друг на друга как на что-то чудесное, но если для одного это понятное и давно принятое чувство, то для другого нет. А парень не замер, он уверено приближается, сокращая сантимерты до миллиметров, но Джоске успевает придти в себя, отвернуться и выставить руку вперед, отстраняя себя от него.       — Что ты делаешь? Я же ведь сказал, что не гей.       — До встречи с вами я тоже так думал, но сейчас…       Пугаясь таких слов, он хватает камеру парня со школьным портфелем и, впихивая ему в руки, не дав ничего понять, как можно скорее выталкивает из дома, не обращая на чужие попытки обратить внимание, успокоить.       — Не приходи сюда больше.       — Мне очень жаль, Джоске-сан, — произносится уже за захлопнутой дверью, зная, что его слушают, — Сначала я просто дразнился, но потом вас стало все больше не хватать мне для хорошего дня. Я каждый день ждал нашей встречи. И когда понял это, понял, что хочу прикоснуться к другому мужчине, — за дверью дальше идет молчание, надежда на ответ, но его не последует, — Я люблю вас, Джоске-сан. И я не лгу о своих чувствах. Я пойду. Берегите себя.              Валяясь на футоне, холод пробирается даже сквозь одеяло. Уже зима, уже, он знает, что Куджо поступил в университет, в который хотел. И это он узнал не от него, а от своего арендодателя. Которая и сказала Джотаро, что Джоске никогда не водит девушек, добавив к этому комплимент внешности школьника. Наверное, тот и понял неправильно. А после признания больше не приходит, как и было вообще-то сказано.       — Вот говнюк, мог хотя бы сообщить о своем поступлении.       Кое-как доползя до стола, он прихватывает банку пива, а собираясь взять пульт с тумбочки, он замечает ту карту памяти, которая осталась у него, которую не забрали. И поддавшись навязчивому желанию посмотреть снова эти фотографии, он подключает карту к ноутбуку.       — И все же, фотографии со мной ужасны, — кривится, весело хмыкая, — И я не должен был тогда фотографировать его.        Джоске с провалом понимает, что чувствует на самом деле.               Слушая по телевизору новости, говорят о выпускных во всех школах Японии, поздравляя всех выпускников с окончанием. Он заваривает рамен и только сейчас обращает внимание на письмо, пришедшое с еженедельной газетой. Думая, что это обычный счет за арендную плату, он без энтузиазма открывает его, но когда читает, успевает прочитать лишь между строк, как раздается звонок в дверь. Сразу подрываясь с места, распахивая дверь, он замечает парня, почти начав на эмоциях извиняться за все.       — Угх… — Джотаро держится за козырек фурашки, потому что ту чуть не снесло, кажется, даже задев дверью, — Я знаю, вы говорили не приходить, но это точно последний раз…       Вместо слов обнимают, цепляются за черный гакуран, заставляя удивленно распахнуть глаза, ведь он был уверен, что, возможно, даже получит серьезных люлей за это и дверь почти что сделала это. Взбудоражено отстраняясь через пару секунд, Джоске все еще держит его за плечи, не в силах держать свою радость. И оба находятся в шоке.       — Вот, смотри! Мое фото! Его приняли! — чуть ли не радостро скачет старший, почти что в лицо тыкая письмом.       — Неужели это та листовка, которуя я давно приносил?.. Вы приняли участие? — с удивлением спрашивает Джотаро, сжимая в руках бумагу.       — Ну… все-таки планета не остановится, если я отправлю одну свою любительскую фотографию. Это лучше, чем ничего… — он отводит взгляд, неловко заводя руку назад, проводя по волосам на затылке, — Тем более… кто-то говорил, что они ему нравятся… не так ли?.. — речь становится все более непонятной и все более сильно краснеют щеки оправдывающегося перед школьником взрослого мужчины Хигашикаты Джоске.       Джотаро смеется, старается сдерживать себя, но не может. А Джоске еще сильнее вспыхивает от смущения.       — Отдай обратно! — шикает Хигашиката, забирая листок, весь съеживаясь от неловкости, — Какого черта! Что я сказал не так!       — Потому что Джоске-сан говорит такие милые вещи, — все еще улыбается Джотаро, пытаясь скрыть это за рукой.       — Снова эта странная часть тебя! Всегда чувствую, будто поддаюсь тебе! Хочу возненавидеть это, но не могу!       А эти милые вещи, кажется, приводят в чувство. И Джоске сразу заполняет молчание от собственных слов.       — Поздравляю с поступлением и с выпуском тоже… извини, что сказал не приходить… — снова отводя взгляд в сторону от неловкости под чужим взглядом, он продолжает, — Я тоже…       — Тоже? Что «тоже»? — внимательно смотрит Джотаро, приближаясь ближе, заставляя старшего вжаться в дверь.       — Я тоже! Я тоже лю—       Но выпускник сам не дает договорить, затыкая на полуслове поцелуем. Он знает, что хотят сказать, и тоже не может сдерживать своих эмоций. Это было легкое касание губ, передающее ответные чувства. То, что действительно нужно было обоим.       — Т-ты!.. Нас же могли увидеть мои соседи!.. — глубоко дыша, говорит Джоске, сводя брови, в шоке от такого поведения младшего.       — Ты пахнешь раменом, — тихо смеется Джотаро, не обращая внимание на возмущение, лишь обнимая в охапку.       Такие слова, как обычно, вводят в самый настоящий ступор. Как можно говорить такие вещи после поцелуя? Как неуважительно! Но теплые объятия спасут из любой ситуации, не так ли?       — Что ж. Будь готов есть его каждый день с таким немощным стариком, как я, — хихикая, он обнимает в ответ в той же манере. И оба чувствуя себя счастливее любого другого момента.                     «Приглашение на фото выставку: Портреты сакуры.»