Twin Dragons

— Кен стоит под фонарём - чертова лампочка мигает каждую минуту, ну поменял бы её, бедную, кто. Наконец-то, в поле зрения показалась фигура. Фигура качалась из стороны в сторону, ударяясь звенящим содержимым пакета об ногу, подпинывала камни и нисколько не боялась луж. Рюгуджи фыркнул, когда в свете фонаря разглядел друга - видимо, по дороге сюда, Такаши нашёл приключений на голову и задницу. Испачканная куртка, раскрашенное лицо — кто разрешил Такаши пить одному? — «Я был не один!» — возражает он, когда Доракен забирает пакет и позволяет обнять себя за руку для баланса. «Коко пил со мной, но потом его забрал Сейшу. Я не хотел идти домой, а какие-то парни сказали, что я миленько выгляжу. Жаль тебя не было, вместе бы их отпинали.» — Такаши почти мурлыкает, потираясь оцарапанной щекой об руку Кена, хихикает и выглядит вполне довольным положением. Повезло, что Майки сегодня ночует с семьёй, иначе бы они втроём поперлись искать тех придурков, чтобы действительно отпинать. А то Доракен не знает своих друзей. — Дома Кен стягивает с друга грязную куртку, джинсы, удерживает, чтобы Такаши не ебнулся в ванну — так сложно посидеть на бортике? С горем пополам, умывает от крови и лепит пластыри. — «Скажи мне, друг сердечный, с хуя ли пьём?» — устроившись на кресле с бутылкой пива, филосовски спрашивает Рюгуджи. Напротив него, на диване, развалился и Такаши, накинув на голые ноги плед. Этот человек не пьет "по приколу", а значит, что-то случилось. — «Ран и Рин уехали по делам. Месяц назад.» — коротко, что удивительно для его состояние, и лаконично ответил дизайнер, вертя в руках уже полупустую бутылку. Кен хмыкнул. Скучает, понятно. — Не понятно, думает Кен, когда его тянут на диван. Такаши залезает на его колени, кладёт голову на плечо, вздыхает так тяжело, что Доракену жмёт сердце от грусти — не просто скучает. У Такаши тактильный голод. – Теперь понятно почему он пьет, дерётся и лезет под руки. Кен обнимает его, смеясь. «Така, ты же знаешь, что мои двери всегда открыты. Мог придти и раньше.» «Я ждал мальчиков. Они на звонки отвечают через день.» — тут Рюгуджи мысленно ругает братьев Хайтани, не понимая, как можно настолько мучить любимого человека. — Эти самые плохие братья Хайтани чуть не сорвали встречу приступом чиха. — Кен гладит друга по волосам, перебирая пальцами уже отросшие волосы на затылке. Вспоминается всё хорошее, когда они были младше. Хотя, и теперь приятных моментов не мало. — Например, сейчас Доракен вовсе не против нежных губ на своей шее — смеётся, чуть наклоняя голову, ворчит что-то, но не останавливает. Тянет «Такаааа», когда друг пытается кусаться — не больно, Такаши так никогда не сделает. Скорее, как намек. — Ну, намёки Доракен всегда понимал хорошо. Но сейчас - ну нет, Такаши пьян. Вдруг пожалеет завтра? У него уже есть парни, почти мужья. И тем страннее слышать хнычущее «Кен», когда тот уходит спать. Давно такого тона он не слышал, ой давно. — Сжалился, разрешил Такаши лечь на одну кровать с ним. Обнял, утыкаясь носом в макушку. В одной футболке Кена, парень в руках ощущался совсем кукольным, почти как Майки. От этого немного весело. — «Така, не ерзай» — бурчит Кен, почти провалившись в сон. Но постепенно, стараниями друга, желание спать уходило. Медленно, но верно Рюгуджи понимал какую ошибку совершил. «Нужно было тебя на диване оставить.» — рычит он, прижимая Такаши вплотную и получая лишь смех в ответ. «Не ворчи, большой мальчик, я всё чувствую.» — Его правда, Кен возбудился. — Услышав хриплое «да» на вопрос, Кен выдыхает, запуская руку под белье Такаши. Он тут же всхлипывает, дёргается, вздрагивает всем телом. Мысленно благодарит Бога за то, что Кен Рюгуджи его лучший друг. — Такаши закатывает глаза, цепляет пальцами простынь и черную косичку — так хорошо в руках Кена, так приятно. Он любит этого парня на каком-то ином уровне, слишком далёком от обычных чувств. Легко просто отдать контроль, позволить делать все, что угодно. Такаши ведь знает, что ему будет только «хорошо», только «нежно». — В какой-то момент, Кен меняет их положение, укладывает парня сверху, достаёт из-под подушки смазку. Такаши прижимается ухом к широкой груди, слушая сердцебиение друга, а его собственное сердце, почему-то, начинает биться всё сильнее. Почти как бешеное и воздуха становится всё меньше, а голова кружится. Силы есть только чтобы протянуть «Кееен» и поднять голову — встретится взглядом с темной бездной глаз. — Рюгуджи кажется, что в глазах Такаши застывшее озеро. Такое одинокое, без капли тепла. Так выглядит разлука? «Расслабься, Така.» — он улыбается. Такаши тоже. И правда, с Кеном он может расслабиться. — Он чуть жмурится, когда первый холодный палец проникает внутрь — неприятный контраст, ведь в комнате так тепло. С Кеном так тепло. Тёплая, почти горячая ладонь, гладит его по спине. — Доракен имеет его пальцами, заставляя Такаши по-кошачьи выгибаться. Он кусает губу, чтобы не шуметь, но расстроено стонет, когда чужая рука останавливается. — «Хей, не ты один должен получать тут удовольствие, Така, поработай немного» — в ответ на взгляд, усмехается Рюгуджи. Такаши видит в глазах друга пляшущие огоньки — вот черт! — Положение и правда очень интересное — стоит Такаши скользнуть вперёд и головка проезжается по стволу чужого члена. Назад — и, фактически, он сам насаживался на чужие пальцы. Это, честно говоря, сводило с ума. Заставляло проклинать и одновременно восхвалять Кена Рюгуджи. — У Такаши уже дрожат ноги, но он продолжает, стараясь не сбиться с темпа, а губы друга так издевательски мелькают перед глазами, когда Такаши приближается к его лицу. Кен, наверное, знает его мысли. Он догадливый. — Поэтому сам ловит губы Такаши своими. Сам же кладёт ладонь на их члены, доводя обоих до желанной разрядки. Сам же достаёт салфетки, позволяя Такаши обмякнуть в своих руках и ни о чем не беспокоиться. — Видимо, так влияет алкоголь, усталость и хороший секс, но эту ночь Такаши спал потрясающе спокойно. Ну и что, что встал ближе к обеду. Иногда можно.