страна любви после восьми вечера

Одним зимним вечером Эмма и Норман сидели на тёплом махровом диване и кутались в тёплый плед, крепко сжимая в руках кружки с ароматным какао. Рэй ушёл в магазин за продуктами к Новому году, ведь тот был уже совсем близко. Снаружи бушевала метель и маленькие снежинки покрывали окна их квартиры таинственными узорами. Сумерки окутывали их мирный район в мире людей, а звёздный купол над головами накрывал крошечные домики и их обитателей. На часах было 20:06. Прошло 8 лет с тех пор, как они смогли открыть портал во внешний мир, и теперь многое поменялось. Всего пару лет назад они перебрались в мир людей и стали жить по соседству с остальными детьми из приюта. Мамы и сёстры нашли работы и стали обеспечивать своих подопечных, они же начали учиться в обычных школах и познакомились с другими детьми. В мире демонов всё тоже было спокойно, Муджика, став королевой демонов прекрасно управляла государством и именно благодаря ей демоны заключили договор с людьми о сильном сокращении числа ферм, ребята так же поддерживали с демоницей постоянную связь. Жизнь обоих миров наконец-то пришла в норму. У всеми любимой троицы тоже произошли не малые изменения. Норман прошёл особый курс лечения и полностью выздоровел, Рэй нашёл своё призвание в шахматах и теперь даже играет с величайшими чемпионами. Эмма же пока не поступала ни в какой университет и превратилась в книжного червя: она могла днями не выходить из дома, проглатывая книги классиков. Впрочем, ни ребята, ни она сама не были против, самое главное, что ей это нравится, ведь вовсе не обязательно торопить события - даже прямо сейчас ей необязательно идти спать, а можно ещё чуточку больше раствориться в любимом диванчике, уплывая в мир фантазий и воображений, в мир с жизнью тех людей, которых она никогда не видела и не увидит, разделяя вместе с ними счастье, и утешая их, когда они плачут на полах своих квартир - в мир книг. И из этой сладкой неги ее неожиданно вырывает Норман. - Эмма? - Да? Норман выдыхает, растирая переносицу - достаточно забавная его черта, которая появилась после специального курса лечения. - Что-то случилось, Нори? - Все хорошо, просто ты не реагировала на то, что я тебе рассказывал, тогда я подумал, что ты не очень хорошо себя чувствуешь. - Ох, прости. Видимо, я зачиталась. Эмма отложила книгу в сторону, разминая затёкшие ноги и отпивая уже холодного какао, про которое она совершенно забыла, а затем вновь обратилась к Норману. - Правда, прости. Тут так интересно Нори, ты бы почитал… Вдруг Норман звонко рассмеялся. Но не издеваясь, а просто радуясь. Так спокойно, мило, по-домашнему, как если бы Эмма уже в сотый раз пересказывала бы ему его любимые истории. Девушка вдруг поняла, что ей вовсе не надо поступать в университет, черт, ей даже на секунду захотелось бросить читать, лишь дайте слушать этот смех вечно. - Эмма, похоже, что каждая книга для тебя шедевр, ведь ты постоянно так говоришь. - Прости. - Нет, ну что ты! Я же совсем не против, я обязательно прочту эту работу, мне очень нравится Брэдбери. А ещё я не сомневаюсь в твоём вкусе. И снова этот смех. Эмма, вываливаясь из текучего пледа, старается не расплавиться прямо здесь, на полу. Его смех - это буквы. Буквы их алфавита, слова которого понимают только Норман и Эмма. Заливистый, переливчатый, как трель соловья - это «спасибо». Тихий и жалкий, как жучок, которого ты можешь раздавить, сам того не заметив - это «прости». Казалось бы, как можно извиняться - смеясь, ведь это и есть высшее пренебрежение человеческими чувствами - но нет, только не для Эммы с Норманом. Ведь девушка очень любит читать и расшифровывать его послания. - Так о чем ты хотел поговорить? Тут уже настала очередь Нормана смущаться. Он колебался, покрылся румянцем от смущения, бормотал что-то невнятное себе под нос. - Ну,… понимаешь, ..мм, тут такое дело… - Что такое, Нори? - Я тут подумал, раз сейчас Рэй все равно ушёл, может, ты хочешь поужинать вдвоём? Все это Норман проговорил такой быстрой скороговоркой, что Эмма едва улавливала смысл. Однако, даже когда она осознала все слова, истинную суть сказанного ей расшифровать так и не удалось. - Разве мы не будем ждать Рэя? Норман отвернул голову, как будто бы в чём-то провинился. - Знаешь, он говорил, что вернётся поздно, и сможет сам приготовить себе ужин. - Тогда я не против, Нори! - Эмма рассмеялась. Боже мой, Норман, успокой себя. Это всего лишь смех. Смех Эммы отличается от смеха Нормана. Он такой добрый, слегка отрывистый, и всегда такой смущенный. Для Нормана он - это вся его жизнь. Когда Эмма смеётся задорно и даже немного по-детски, то ему моментально хочется вернуться в ранние годы, возможно, даже на ферму, но до того момента, как они узнали всю жестокость реальности. Хочется снова играть в догонялки с Эммой и Рэем, и с другими ребятами, решать занудные тесты и наслаждаться тёплой и вкусной едой. Когда Эмма смеётся тихо, и как будто-бы она уже взрослая, Норману хочется поддержать ее. Хочется посмеяться вместе с ней, пересказать ей в сотый раз ее любимые истории, такие, из-за которых она смеется только в том случае, если рассказывает их он. Но нужно успокоиться. Это же всего лишь смех. - Хорошо. Пойдём, я уже приготовил еду - кстати, это твои любимые спагетти с томатным соусом и тушеным мясом - и накрыл на стол. - Ну ты что, Нори, не стоило так стара.. Эмма застыла на пороге в кухню. Свет был слегка приглушен, на столе красовались тарелки с блюдом и бутылка легкого французского вина на фоне.. свеч? Что? Ужин при свечах? Сюда слишком сильно навязывается ещё одно слово - романтический ужин при свечах? Эмма изо всех сил пыталась игнорировать очевидное, чтобы не попасть в неловкую ситуацию, однако красное, как помидорка, лицо Нормана говорило само за себя - он собирается сказать Эмме нечто очень и очень важное. Что-то невесомое или загадочное, о чем могут знать только они, что-то, что станет их таинственным секретом, будто им обоим было опять по семь и они нашли большой леденец на крыльце заднего двора - и они никому о нем не расскажут, никому, никому. Успокоиться было очень сложно, но Эмма постаралась взять себя в руки и вынесла лишь короткое: - Вау. Норман, понимая, что должен взять ситуацию под контроль, усадил Эмму в стул, как настоящий джентельмен, и налил ей и себе немного вина, а лишь потом сел сам. - Нори, у нас что, праздник какой-то? К чему это дорогое вино и, я уверена, что безумно вкусный ужин? Норман едва находил себе место от смущения. - Просто.. скоро Новый год, и мне захотелось побаловать тебя. Сейчас уже рассмеялись оба. Превратились в дует, как два певца, выступающих на большой сцене, она - сопрано, а он - тенор. Прекрасно зная партии друг друга, но никогда до этого не репетируя вместе, каждый гадал, что его напарник споет дальше - и иногда даже не было сил ждать - хотелось вновь поскорее услышать голос другого, забывая про свой - прямо как Норман и Эмма, которые всегда забывали про себя, оказывая внимание своему другу. Ребята постепенно разговорились. Эмма рассказала Норману про события, происходящие в книге, а Норман пообещал научить девушку играть на гитаре. Восхитительная паста ушла за два счета, впрочем, как и вино, однако, ребята даже и близко не опьянели - как можно это сделать, если постоянно готовишься к серьезной речи, и не важно, будешь ли ты рассказывать или слушать? Но за всеми этими прелюдиями Норману пора бы уже и начать - только есть одна проблемка - он понятия не имеет, как это сделать. К счастью, Эмма все понимает и не торопит блондина. Напряжение растёт с каждой минутой, а Норман даже морально не готов. Но ужин уже съеден, и если сейчас Эмма пойдёт спать, то они уже, возможно, никогда не поговорят. - … и тогда он раскрывает этот сборник стихов, и начинает им их читать, представляешь, Нори? А потом сжигает прямо у них на гла.. - Эмма. Девушка запнулась, не ругаясь за то, что он ее перебил - он все прекрасно поняла. - Да, Нори? - Я.. вообщем.. Норман глубоко вздохнул, собираясь с силами. - Я не знаю, хватит ли мне смелости собраться сказать тебе то, что я скажу сейчас, ещё раз, ведь я уже пытался сделать это. Очень долго пытался, Эмма. Тогда, когда мы впервые играли в догонялки. Когда планировали побег. Когда мы снова встретились в мире демонов. Когда мы открыли врата во внешний мир. Когда ты навещала меня, во время специального курса лечения. Постоянно. И я не знаю, как ты это воспримешь, и что будет дальше. Минута тишины. Эмма хранила молчание, пристально вглядываясь в лицо Нормана, а тот же не отрывал взгляда от пустой тарелки. - Когда мы только подружились, первое, о чем я подумал, было: «Да она всего лишь простой ребёнок, как и все остальные» Я даже сначала думал, что ты обычная добросердечная дурочка, каких у нас полно. Но, Эмма, как же я тогда ошибался! Ты была совершенно другой. Во-первых, ты очень и очень умная, и это объясняет твою привязанность к книгам. Ты всегда достигаешь своих целей, даже если они почти невозможны - и часто это происходит из-за твоей необъятной доброты. С тобой приятно говорить, тебе можно доверить все свои секреты, а, Эмма, когда я впервые услышал твой смех, - Норман улыбнулся, - клянусь, он не был похож ни на один другой, он был таким.. чистым. Моя дорогая Эмма, я правда не знаю как это сказать по другому, но.. - сердце Нормана пропустило пару ударов из-за перенапряжения, - Эмма, я люблю тебя. А теперь уже настал черёд сердца Эмма удивляться и стучать с бешеным темпом. Несмотря на то, что она мысленно готовилась к этому весь вечер, слова Нормана все равно были как гром среди ясного неба. Разумеется, она тоже его любит, но что теперь говорить? А вдруг, это всего лишь шутка? Но нет, Норман не поступил бы так. Слишком много всего и сразу навалилось на Эмму, и переваривать информацию, было в разы сложнее. Ах Норман, Норман, Норман, что же за волшебство ты творишь с ее сердцем? Эмме казалось, что за ее размышлениями прошла пара секунд, однако за это время Норман уже успел убрать тарелки и бокалы в раковину, а пустую бутылку - в мусорку, постоянно извиняясь и приговаривая, что не знает, зачем он все это сказал, одновременно проклиная себя. Норман, ну скажи мне, разве она могла бы ответить тебе взаимностью? Он уже было развернулся и пошёл к выходу из кухни, чтобы затем запереться в своей комнате и сгореть там со стыда, но рука Эммы ловко его остановила. Норман развернулся, подбирая слова, однако, оказалось, что они ему не понадобятся. Ведь только что вылетевшее «прости» было тут же загнано обратно, в самые глубины его горла так, что он им чуть было не подавился. Эмма остановила любые его извинения поцелуем. Ее. В его губы. Поцелуем. Норман пока ещё не все осознал, но одно он понял точно: извиняться не придётся. Прикрывая глаза, Норман ответил на поцелуй, и сделал это так трепетно, будто бы Эмма была его фарфоровой куклой. Это давалось ему довольно сложно, потому что в их первый поцелуй им надо было выразить все, что они так старательно скрывали все эти годы. Легкие покусывания, не причиняющие боль и не вызывающие кровь. Аккуратные поглаживания языком, которые не врывались в чужие губы, а как будто бы просто изучали их - ведь, как им подсказывала интуиция, запомнить губы своей второй половинки им надо будет очень хорошо - в дальнейшем, они не раз с ними встретятся, и поэтому должны быть готовы. Поцелуй вышел простым, и, возможно даже неумелым, но ребятам было все равно - самое главное, что они смогли высвободить свои чувства за это долгое время. Когда Эмма с Норманом наконец отстранились из за нехватки кислорода, ребята только и могли делать, что восстанавливать дыхание. Норман глянул на часы, чтобы прикинуть, когда придёт Рэй, и сколько времени у них ещё осталось. На часах было 20:41. И впереди у ребят была ещё целая жизнь.