Объятия

Фэн Синь обнимает аккуратно, не сильно притягивая к себе, боясь навредить или сломать, как какую-то стеклянную вазу, кажущегося хрупким Му Цина. Объятья Фэн Синя Му Цина успокаивают лучше любых успокоительных, по крайней мере так ощущается. Одной рукой Фэн Синь приобнимает Му Цина за талию, другой легко ведёт по позвоночнику вверх, оглаживает шею и проводит пятернёй по муциновым волосам. У Му Цина волосы длинные, чёрные, как вороново крыло, такие же приятные на ощупь как хорошие шелка. Фэн Синь их обожает, находит некоторое умиротворение расчесывая, поглаживая и заплетая их. Му Цин даже шутит, что его волосы Наньян любит больше чем его. Фэн Синь нежно массирующими движениями поглаживает голову Му Цина, от чего тот чуть ли не мурчит, ластится к руке. «Точно кот» — Наньян усмехается своей мысли, зарабатывая лёгкий толчок в бок. — Хватит меня сравнивать с котом. — Прости, — нарочито виноватым тоном произносит Фэн Синь, — Котик ты мой. Му Цин поднимает голову с его плеча. От недавно пролитых слёз на белоснежном лице остались лишь покрасневшие глаза и высохшие, блестящие на свету солёные дорожки. Фэн Синь сам не замечает как слизывает сначала одну, затем другую, зато замечает, что они приятно солёные. Му Цин на это лишь глаза закатывает и кольцом обвивает руки вокруг фэнсиновой шеи. Притягивает ближе, так что горячее дыхание обжигает, провокационно проводит языком по солёным от слёз губам. — Они тоже солёные, — шепчет он в чужие губы, — Попробуешь? За шёпотом следует мягкое невинное касание губ к губам. — Прости, не распробовал, можно ещё? На губах Му Цина появляется тень улыбки, кратко кивает. Фэн Синь целует нежно, пробует языком на вкус чужие губы. «Действительно солёные» — думает Наньян углубляя поцелуй.