Вы же мне заплатите, учитель?

      Быть старшеклассницей — офигенно. Та пора жизни, когда ты уже не ребенок, но еще и не взрослый. Когда ты избавилась от детской наивности и глупости, но еще не приобрела твердость и угрюмость, присущие зрелости. Но я бы, пожалуй, выделила только самое важное для себя — в этом возрасте открыты те возможности, которых не будет уже через каких-то два-три года. Я говорю о тех опциях, благодаря которым деньги валятся со всех щелей. В какой-то степени даже буквально. Поистине прекрасный возраст, в котором красота и очарование играют одну из важнейших особенностей. Главное хитрить там, где это возможно, и соблюдать максимальную конспирацию. А то так и до исключения из школы недалеко. А уж что скажут родители, когда обо всем прознают… Тогда путь в проституцию заказан.       С утра пораньше я второпях завтракаю и вылетаю из дома, не обращая внимания на слова напутствия от матери. Моя удача и настроение на протяжении дня зависит не от успехов в учебе — как можно больше клиентов, вот главное счастье для меня. Ах, пришлось вернуться домой, чтобы захватить бенто, который чуть не забыла.       Мой путь в школу проходит по дуге. Свернув в ближайший переулок, я прохожу мимо частных домов, на участках которых с утра пораньше отдыхают жители преклонного возраста. Они смотрят на меня с каким-то ярым презрением, словно проходя мимо, своим задорным и жизнерадостным видом я лишаю их какой-то доли жизненной энергии. Обратив внимание на одну из одиноких старушек, в душе мне хочется тяжело вздохнуть. Когда-нибудь и я такой же стану. Когда-нибудь и у меня там все скукожится и будет выглядеть настолько мерзко, что придется выбросить все зеркала в доме. Для девочек моего возраста жизнь заканчивается уже после двадцати. А стоит повзрослеть и удачно выйти замуж, эту планку можно будет сдвинуть лет до тридцати. Но что будет дальше — трудно представить.       Перейдя на параллельную улицу, я забегаю в один знакомый уголок. Спрятавшись в тени навеса, отпираю дверь. Внутри меня встречает огромное количество картонных коробочек с изображением большого количества девушек. На одних из них изображены совсем молодые — примерно моего возраста, на других — чуть постарше. Но даже здесь, если судить по картинкам, не найдется никого старше тридцати. Вероятно, таков спрос на незрелую красоту. В дальнем углу помещения напротив телевизора сидит полноватый мужчина в шортах и затертой до дыр серой майке. Когда-то, когда я впервые тут побывала, эта майка была еще белого цвета. Рядом с его скрипучим стулом стоит дешевый вентилятор. Порывы воздуха обдувают облысевшую макушку мужчины. Заприметив утреннего гостя, он обернулся, его рот расплылся в довольной улыбке. Несмотря на его, относительно неприятный, неотесанный вид, я уже успела привыкнуть к его доброжелательной персоне. Едва не каждое утро видимся, как-никак.       — Ну привет, — поздоровалась я.       — Утаха, милая моя.       — Продал?       — Ну еще бы! Свежие всегда в числе первых берут.       — Да пофиг мне кто там и что берет. Мы договаривались, что ты мне доплатишь и выдашь новые на сегодня.       — Само собой! Само собой! Сейчас! — мужчина встал со стула, а затем ушел в каморку, где прозвучало пару глухих стуков, а затем несколько картонных коробочек с изображением молодых девушек вывалились наружу и разлетелись по полу. Не заботясь о бардаке, мужчина вылез из каморки. На руках его уже надеты белые перчатки, а в самих ладонях он сжимает белоснежную ткань женских трусиков. Подойдя ближе, протягивает мне.       — Ширму починил? В прошлый раз я заметила пару отверстий в ней.       — Заклеил скотчем!       Я нахмурилась:       — Прозрачным, да?       Мужчина отвел виноватый взгляд в сторону, оправдания я так и не дождалась. Ну так и знала. Собственно, он не из тех, кто будет вот так в открытую домогаться старшеклассницы. Что совсем не вяжется с родом его деятельности.       Зайдя за ширму в дальнем углу просторного помещения, я опустила школьную сумку на пол, оглядела свежие трусики. Как раз по размеру. Задрав юбку, начала стягивать свои собственные. Описывать их цвет и внешний вид нет никакого желания, уж простите.       — Готов выкупить и твои домашние, Утаха.       — Обойдешься. Да и стоят они дороже, чем эти твои, из дешевой ткани.       — Так я и заплачу больше!       — Отказываюсь! Мы уже говорили об этом! — натянув на себя свежие трусы, свои отправила в узкий внутренний карман портфеля.       Мужчина ждал меня на своем привычном месте. Протянув мне выручку за продажу предыдущего нижнего белья, решил в очередной раз проинструктировать:       — Проходишь день, потом возвращайся и я их у тебя заберу. А выручку сразу после продажи. И да, если у тебя сегодня физкультура будет — жди надбавки!       Мерзко, что еще сказать. Хорошо, что он их при мне запечатывает и отправляет на витрину. Не переживу, если кто-то знакомый, кого я видела хотя бы раз, при мне позволит себе приблизить нос к ткани, что я проносила на себе весь учебный день. Блевать охота.       — А если проносишь целую неделю я…       — Иди ты! Не представляю, во что они превратятся через неделю. Может мне и в туалет ходить прям в них?       — Мой знакомый занимался продажей и таких штук. А что ты удивляешься?       Когда все зашло настолько далеко? Ну, не мне открывать глаза на подобные вещи. Эта лавка — лишь начало моего пути купли-продажи. Наверно, это самое стандартное и привычное, что можно ждать от извращенцев.       — Ладно, пошла я в школу.       — Давай, Утаха. Я надеюсь на тебя!       Бла-бла-бла.       Выйдя на привычный маршрут, я уже замечаю знакомых мне одноклассников и одноклассниц. Парочка из них, заприметив меня, помахали рукой. Нет никакого желания щебетать с ними о том о сем, поэтому я просто отвечаю взаимным приветствием и иду по своим делам. А дел до начала уроков у меня еще полным полно.       Пройдя мимо школьных ворот, я откопала на дне сумки бенто — красивая коробочка, в которой находился не менее красивый обед. Внешний вид — залог успеха. Он должен вызвать радость как у человека, которому я его вручу, так и зависть у тех, кто станет свидетелем столь интимного в стенах школы презента.       Поднявшись на третий этаж, я нахожу нужный мне класс, заглядываю внутрь. Там, за последней партой дальнего ряда, уставившись в окно, сидит хмурый Нагасака. Все вокруг о чем-то общаются, а он единственный как не в своей тарелке — словно изгой, у которого совсем не осталось радости от школьной жизни. Эх, бедняжка.       — Нагасака, э-эм, я принесла тебе бенто! — зайдя в класс, поприветствовала я молодого человека.       Сначала на меня обратило внимание несколько его одноклассников и одноклассниц, а потом и сам Нагасака. Теперь довольный, чуть ли не подпрыгнул на месте. Его радость соизмерима с радостью, которую испытывают дети, получив от Санта Клауса новогодние подарки. Глаза его сияют от искреннего счастья.       — Д-Держи, в-вот… — подойдя ближе, я протягиваю ему обед.       — Утаха! Радость моя! Дай я тебя…       — Эм… Может мы поговорим… В каком-нибудь безлюдном месте? — я отстранилась, когда он полез ко мне с объятиями.       Теперь по всему классу проносились шумные сплетни.       — Нагасака, сукин сын!       — Эта девушка… старшеклассница? И когда они только успели?       — Я бы такую мацал целыми днями! Нагасака, везучий ублюдок!       Под эти завистливые речи мы, держась за руки, вышли из класса и направились в глубину пустого коридора. Туда, где мы сможем поговорить наедине, без посторонних глаз. Счастье Нагасаки продлилось ровно до тех пор, пока я не озвучила чек.       — Так, за продукты 1200 йен. И сто процентов сверху. Ах да, держание за руки также входит в сумму, — подсчитываю в уме я, пока Нагасака стоит в стороне и хнычет.       — Но за руку взяла меня ты сама…       — Округлим до двух с половиной штук.       — Э-Эх… — жалобно вздохнул он. Но стоило парню опустить взгляд на коробочку с бенто, как в его глаза снова вернулись огоньки блаженства. Он с большой радостью выудил из своего кармана нужную сумму и протянул мне.       Пересчитывав, я уже готова была попрощаться с ним, но он тут же обратился ко мне с новым предложением. Что ж, на что-то подобное я и рассчитывала.       — Эм, а можно завтра еще раз? И, если возможно, я хотел бы поцеловать тебя в щеку на глазах у всех…       — Исключено.       — Ну, хотя бы…       — Только обед. В таком случае коробочку вернешь мне после занятий.       — П-Понял! — из глаз паренька снова ударили слезы. Сложно понять, слезы радости ли это, или слезы разочарования, — Я буду есть этот обед, и думать о тебе, Утаха!       — Круто-круто, — я оставила парня позади.       До урока еще двадцать минут. Вполне хватит, если ускорить шаг. Моя следующая остановка — поляна за школой. Там, под деревом, меня уже дожидался паренек из параллельного класса. Ну, этот хотя бы симпатичен мне. Да и платит прилично. Может, этим мне он и симпатичен? Нет, ну, внешность у него тоже ничего. Его короткие волосы так очаровательно играют на ветру, а взгляд такой острый и проницательный. Он пользовался бы огромной популярностью у девушек, если бы не был таким раздолбаем.       — Думаю, пяти минут будет достаточно, да?       — Д-Да, вполне хватит! Утаха, рассчитываю на тебя! Давай как обычно! — он стоит напротив, сгорбившись и сжав пальцы в кулаки в предвкушении.       Я расположилась в тени дерева на траве, подложив под бедра любезно предоставленный парнем портфель. Как по заученному сценарию, я поправила прядь растрепанных волос за ухо, затем нежным, очаровывающим взглядом посмотрела в его сторону, мягко и ласково произнесла:       — Не хочешь полежать на моих коленях, лапочка?       — Д-ы-а-а-а! С удовольствием! — подскочив на месте, он опустился на четвереньки, затем подполз ко мне и аккуратно улегся головой на мои бедра, прикрытые тканью юбки. Мои ноги, облаченные в колготки, похоже, привлекают его больше всего. Его нос и губы вытягиваются, цепляясь за женские запахи, которые я источаю.       Стоило его роже приземлиться на меня, как я тут же засекла время на наручных женских часиках.       — Мягонькие. Теплые и такие женственные. Хотелось бы мне на них уснуть. Утаха, скажешь мне что-нибудь приятное на ушко? — он постоянно лыбится, словно девочка на первом свидании.       Если он готов доплатить — я готова сказать все, чего ему так сильно хочется услышать. Нужно выбрать что-то нейтральное, но что-то, что его хорошенько подцепит. Опустив голову к его макушке, мои губы направились к его оттопыренному уху. Оно вздрагивает, как у кота, который услышал какой-то посторонний шум.       — М-Мои трусики слегка намокли. Н-Надеюсь это тебя не потревожит.       — У-у-у-у-уф!       Я отпрянула! Меня как будто отбросило в сторону горячим паром, который, словно реакция гейзера, повалил из его ушей.       — С ума сойти! А-А еще…       — Все, вставай. Время вышло.       — Ч-Что? Уже?       Пришлось самой лично сгонять его со своих колен. Ух, затекли, что аж встать не сразу удалось. Пошатываясь, я озвучила парню свою цену. Проявив энтузиазм, он тут же вручил мне нужную сумму. Похоже, в отличии от предыдущего, у этого деньги водятся.       — Завтра приходи пораньше, заплачу за десять минут!       Вот это мне уже нравится. Стоит проявлять к нему больше внимания и женского очарования. Хотя бы если кто-то увидит нас — будет не так стыдно. Внешностью он определенно вышел.       И… последний на сегодня. Направившись к спортивному полю, я прохаживаюсь мимо домиков, в которых отдыхают спортивные команды. Меня интересовала команда по бейсболу. Как раз с ее стороны до меня доносился грозный выкрик одного из участников. Окно было настежь раскрыто, поэтому перед тем, как нарушить шумное наставление капитана, я решила заглянуть внутрь.       — Дебилы! Соревнования уже на следующей неделе! Относитесь к делу серьезнее, собаки!       — Д-Да, капитан, мы будем стараться.       — Смотреть на вас стыдно! Позорище, а не мужики! Тряпки половые. Пресмыкающиеся! — грозный парень в форме отчитывает свою команду за какой-то недавний промах.       Мои глаза зацепились за его широкие плечи, накаченный торс, а мышцы на руках с виду толще, чем моя талия. С таким не страшно и по ночам погулять.       Когда все спортсмены покинули домик, следом за ними оттуда вышел и сам капитан. Заприметив меня, он хмыкнул и что-то пробубнил под нос. Как-то неохотно двинулся в мою сторону, постоянно оглядывается по сторонам, руки прячет в карманы.       Такой высокий и грозный, но уже спустя минуту я смотрела на него сверху вниз, отставив одну туфлю в сторону, теперь моя стопа нежится в его крепких ладонях.       — Уф-уф-уф! Уха-ах! — издает он странные звуки.       Э-Эм… Это ведь он пару минут назад наставлял своих парней на путь настоящего мужчины?       — Потные колготочки — как же обожаю!       Он ведь, да?..       — Нюх-нюх! — его нос уперся в капроновую ткань между большим и вторым пальцами. Я слышу, как он носом шумно вдыхает аромат моей стопы, словно пытается запомнить этот запах на всю оставшуюся жизнь. Ненормально, совсем ненормально.       — У меня уроки через пару минут начинаются… — напомнила я.       — Продашь мне свои колготки?       — Давай в следующий раз, эти я только на днях купила.       — Тогда если будут темненькие — хотелось бы такие же.       — Ясно-ясно. Давай, мне уже идти пора.       Что он будет с ними делать? На голову натянет? Хотя, есть варианты и приземленнее.       Рассчитавшись с капитаном команды, я вернула туфлю на место, а затем торопливым шагом направилась в сторону класса. И хватает же подобных фриков. В целом, примерно так проходило почти каждое мое утро — менялись только люди, которые пользовались моими услугами. Еще, параллельного прямому контакту с клиентами, я продавала некоторые свои вещи в интернете. В ход шло буквально все, что имело приписку «школьное». Будь то школьный купальник, школьная спортивная форма. С этим имелся особый риск. С недавнего времени в школах ввели отличительные черты для спортивной одежды — специально, чтобы предотвратить среди молодежи подобного рода транзакции. Приходилось как-то выкручиваться.