Headlock

Плевать. Жизнь критически преломляется за равнодушно-голубыми линзами солнцезащитных очков. Сэму на всех плевать было, в том числе на пристающую Трину, у которой при виде него словно дел никаких других нет, как плестись по пятам, и которую ему по сей день отчего-то жалко со всей свойственной грубостью отшить. Рука с часами буднично забивает косяк. Сэм искренне не представляет, что романтичного и притягательного для девушки в том, чтобы трахаться в парнике посреди грунтовой грязи на неубранных столах, но склоняется к варианту, что Синклер так старательно выбивала очки взрослости в районной школе, что запуталась и напоследок разбила себе сердце. Он правда остановил бы её в первый раз, или даже в первые два, если бы ему не было трижды плевать. Жизнь всех приземляет и приравнивает. Героем МакДональд никогда не считался; он видел так много дерьма, что делал всегда по-своему и полагаться мог лишь на себя. Какая разница — бессмысленно развалившись на ленивом диване в час пополудни; какая разница, никого не заставляют шмалить до потери пульса и никого на вечеринке тем более не держат насильно. Но Сэма все равно любят делать крайним и при малейшем шорохе ставить посреди факельных огней. Дом, вернее мелкая комната, примыкает к душной оранжерее, где ухоженные цветы самых разных видов выручают гораздо больше участия, а лучи обложенного облаками сероватого солнца размываются под слоем садовой пленки на крыше. На видном месте лежат порно-журнал да пиратские диски Cypress Hill и Fatboy Slim с проигрывающимся потертым Alice in Chains, а со спинки стула, будто бессрочно обретя волю, свисают засвеченные джинсы и пара мрачных неприметных толстовок. К нему сюда редко заходят. Гостеприимство МакДональда никогда не отличало; время здесь словно густеет и не имеет значения. В этом городе на слишком многое приходится закрывать глаза, чтобы не чувствовать себя паршиво и не слыть бесчувственным уродом. Сэм, плавя сушеный аконит на спиртовке, не планировал геройствовать, просто собирался помочь. Он прожил достаточно, чтобы смотреть правде в глаза, оценивать ситуацию здраво и не питать иллюзий насчет собственного будущего. Ему давно не шестнадцать, он не берет на себя чужую ответственность, не напивается, стирая ход монотонных дней в недельных запоях, а дозирует насыщенный шестилетний виски. При таком раскладе по-настоящему глупо не знать, кто ты.