Сражённый

Никто даже толком не понял, что тогда произошло. Капитана Америку оправдывало то, что его куда меньше волновало состояние Страйка, живописно разбросанного в лифте, чем наличие Гидры в самом сердце ЩИТа. В последнюю очередь он собирался обращать внимание на то, что хорошенько приложил командира Страйка всем, что только у этого командира было, о потолок. Да и вообще ему предстоял прыжок веры из застрявшего лифта с энного этажа без страховки и парашюта... Хотя этот номер он проворачивал с завидной частотой. Что касается окружающих, то они только видели, как техники вскрывали крепкие металлические двери лифта, как оттуда вытаскивали бойцов и уносили до ближайшего лазарета. Капитан, конечно, не убивал, но бил от всей души. Никто не обратил внимание на Джека, который первым из всего отряда контуженных и обиженных капитаном поднялся на ноги и тут же прорвался через отряд медиков, чтобы проверить состояние своего командира. Роллинс пострадал меньше всего только потому, что, получив от Капитана второй раз по щам, не стал строить из себя Рембо и просто поудобнее устроился меж других бойцов. Это вон у Брока шило в жопе. Всегда мечтал поспарринговать с Роджерсом, а тут такой шанс! Потому и скакал вокруг него с шокером, как блоха по шелудивому псу. За что, собственно, и отхватил больше всех. С горочкой. А потом Альфа-Страйк просто потерялся. Медики разводили руками и не могли понять, куда делись бойцы, которые и ходить пять минут назад не могли. Охрана тоже чесала репу и не видела на камерах ничего подозрительного. Едва узнав о провале операции, Пирс отправил в погоню другой отряд бойцов, справедливо рассудив, что потерю национального достояния эта самая нация как-нибудь переживет. Тем более готовый сценарий хранился ещё с 45го года. Смахнуть пыль с него, делов-то? Но когда пропал Альфа-Страйк в полном составе, Пирс заподозрил диверсию и предательство. Одно дело упустить Капитана Америку, а другое — сбежать на кануне «Озарения». Поскольку больше верных Гидре бойцов под рукой не оказалось, пришлось отправить на поиски Агента, но тот впервые на памяти Александра вернулся с пустыми руками, доложив о том, что никаких следов не было обнаружено. Правда, лицо бойца было чем-то перемазано, но Пирс тут же списал грязь на тактический грим, не заметив торчащего из кармана фантика. Другие работники ЩИТа докладывали только о странной краже двух усилителей звука и бронетранспортера, который использовали для разгона демонстраций. Но на это Пирс махнул рукой, у него вон целый военный комплекс взорвался, похоронив предположительно Капитана и гений Золы разом. Накал страстей достиг пика в тот момент, когда наконец схлестнулись силы Щита и Гидры в открытом противостоянии. Капитан пафосно вещал на весь Трискелион о долге, чести и свободе, обличая древнее головоногое в попрании этой самой свободы в самой гнусной форме. Все внимали, тактично сделав паузу и отложив насущные дела, включая запуск трех летающих платформ. Какие Геликарриеры? Вы, о чем? Тут целый Капитан Америка! Потом можно будет рассказывать внукам, как он поднял обездоленный народ на последний ратный бой за правое дело! Даже Пирс заслушался. Все отряды ЩИТа и Гидры замерли друг напротив друга в томительном ожидании, опасаясь пропустить сигнал к началу атаки. И именно в этот момент в гробовой тишине раздался жуткий треск, который перекрыл капитанскую речь, а затем вой, схожий то ли с воем сирены, то ли просто кто-то наступил на хвост дворовой кошке. Не ожидавшие подвоха агенты замерли как суслики, прислушиваясь. Даже Капитан замолчал, неловко хлопая глазами. – Раз. Два. Проверка связи, – кто-то, совершенно не стесняясь, постучал по микрофону, отчего звуки страданий представителя семейства кошачьих повторились. – Эту песню я хотел бы посвятить мужчине, чей образ сразил меня наповал, – Роллинс, стоявший за спиной Брока прямо на бронетранспортере, только покачал головой. У них теперь командир, сраженный на всю голову! Однако без лишних напоминаний Брока дал команду бойцам, и из динамиков полилась мягкая плавная музыка. — Every night in my dreams I see you, I feel you That is how I know you go on, — на контрасте с приятным вступлением, пение командира обрушилось на бедных агентов, как лавина на неудачливых туристов. Полопались не только хрупкие лампы, но и опасно затрещали окна, рассчитанные выдержать прямое попадание из ракетницы. Командир явно не поленился подключить пару усилителей. — Far across the distance And spaces between us You have come to show you go on, — лопнула любимая кружка Фьюри. Несколько сотрудников предусмотрительно упали в обморок, вспомнив, что это только вступление к припеву. Наконец присутствие Рамлоу заметили, обнаружив его прямо на мосту, соединявшем штаб-квартиру с большой землей. Бедные агенты с завистью смотрели на рассредоточившийся по периметру Страйк, который предусмотрительно закрыл уши наушниками. Страдали все, но, судя по лицу, больше всего страдал сам командир. Это подтверждал и огромный транспарант с кучей сердечек и признаний в любви в адрес некого Стива. Роллинс на заднем фоне тайком от командира развернул плакат поменьше с предложением по-хорошему отдать им Капитана, а то слушать придется до конца. И нельзя сказать, что Джек выглядел воодушевленным такой перспективой. Диск с караоке 90х крали в темноте и «My Heart Will Go On» там шла первой. А с командира станется петь до тех пор, пока предмет воздыхания не покажет свой лик из окошка. — Near, far, wherever you are I believe that the heart does go on Once more, you open the door And you're here in my heart And my heart will go on and on, — Капитан под пристальными взглядами окруживших его бойцов впервые с 40-х ощущал, что у него что-то сжимается из-за вполне обоснованных опасений. Кто же знал, что пение Рамлоу — настолько опасное и действенное оружие? Да это же незаменимое средство в переговорах! Может, немного негуманное, но зато эффективное. Стив, очередной раз окинув взглядом окруживших его бойцов, предпринял попытку тактического отступления, захлопнув дверь, которую ему, судя по песне, полагалось открыть. — Love can touch us one time And last for a lifetime And never let go 'til we're gone, — будто подтверждая мысли всех агентов, командир продолжил вещать про любовь. Целые окна подходили к концу. Ловить Роджерса начали с удвоенным энтузиазмом. Впервые в мировой истории Гидра и ЩИТ работали так слаженно и усердно. Стив из упрямства не готов был сдаваться, хотя уже подумывал о том, что это вполне может сойти за подвиг, если он сейчас позволит себя связать. Но несколько клеевых ловушек, растянутый на двери скотч и много-много изоленты, которые не побоялись пустить в ход, решили исход догонялок. — Love was when I loved you One true time I'd hold to In my life, we'll always go on, — Капитана вытащил под светлые очи Рамлоу отряд бухгалтеров напополам с сисадминами, заставив подавиться припевом. Ну, может, тут немного помог Роллинс, который умелым толчком под ребра выбил дух из командирских легких. Капитан рвался из пут, но синяя изолента — это вам не магнитные наручники. А чтобы он не ляпнул чего-то не того незадачливому Ромео, в рот ему затолкали несколько прошлогодних отчетов. С такими вескими аргументами Роджерс спорить не мог, смирившись с тем, что теперь придется пойти с предателем хотя бы на одно свидание во имя мира во всем мире. Второй порыв Брока допеть серенаду Роллинс пресёк, быстро выдернув шнур микрофона, за что все были безмерно благодарны. На фоне этого безобразия никто не заметил внезапный сердечный приступ у Александра Пирса. Романов только невинно хлопала глазками, отпихнув кончиком туфельки от себя куда подальше маленький шокер и радовалась, что не пришлось прибегать к крайним мерам и сливать в сеть электронную базу ЩИТа и Гидры, при правильной мотивации, как показала практика, обе организации могут сосуществовать. Никто не приметил бойца в черном, что, теперь не торопясь жевал шоколадку, подсчитывая, сколько ещё плиток должен ему командир за то, что он такой молодец и подменил все чипы. Ну, может быть, кроме Марии Хилл, которая и организовала поиски Капитана, а теперь тайком готовила свадебные кольца, радуясь отличному поводу покрасоваться в новом платье. Фьюри сетовал над разбитой чашкой, что это на счастье. Только на чьё счастье, было непонятно. Хотя Брок определенно сейчас был счастлив.