Счастливая случайность

— Братик Кэйа, что ты делаешь? — Кли только вышла из одиночной камеры и решила наведаться к своему покровителю. Нашла она его в кабинете; Альберих сидел за столом и покусывал перо, то и дело отводя взгляд от своего занятия. — Ах, это ты, Искорка! Я пишу письмо одному очень важному для меня человеку, — капитан отвлёкся от своего труда и призывно раскинул руки. Кли тут же кинулась к нему в объятия, запрыгивая на колени. В её глазах горели живые весёлые огоньки, и Кэйа иногда поражался тому, насколько энергичной и непоседливой могла быть эта малышка. Знал он человека с такими же пылающими глазами, однако с годами огонь в них померк. — Письмо? Зачем? Этот человек находится далеко, и ты не можешь с ним поговорить? — Кли заинтересованно уставилась на Кэйу. Если этот важный человек не рядом, наверняка ему очень грустно. — Можно и так сказать. На самом деле, даже будь у меня возможность сказать лично, я бы не стал этого делать, да и это письмо не отправлю, — рыцарь вздохнул и, кажется, утратил своё хорошее настроение. Он старался говорить малышке всю доступную ей правду, зная как приходится расплачиваться за ложь. Очень не хотелось терять ещё одного близкого из-за такой же ошибки. Кли в задумчивости уставилась на старшего. Она бы точно хотела, чтобы мама или братик Альбедо выслушали её, если она захочет о чем-то им рассказать. — Не думай об этом много, я в любом случае уже закончил. С этими словами Кэйа в последний раз кинул взгляд на письмо и поспешил убрать его в конверт, а после сунуть в верхнюю полку стола. Искорка, проследив за этим, кивнула сама себе и спрыгнула на пол. — Прости, братик Кэйа, Кли совсем забыла, что её звал братик Альбедо. Наверное, мне стоит пойти к нему. Малышка потупила взгляд в пол и сжала в ладошках подол платьица. — Ладно, передавай ему привет от меня! — кавалерист мягко улыбнулся и помахал девочке на прощанье. После этого Кли вышла в коридор, и побрела в сторону алхимического кабинета. Кэйа выглядел достаточно грустным, интересно отчего? Хотя Кли тоже было бы невесело, если бы она не могла поговорить с важным для неё человеком. И ещё хуже, если бы её письмо не получил адресат. Письма ведь нужны чтобы их читать, так почему рыцарь не собирался отправлять своё? Что ж, она что-нибудь придумает. Дойдя до места назначения, малышка тихонько постучала в дверь и зашла, после того, как услышала положительный ответ. Сахарозы в помещении не наблюдалось, а Альбедо рассматривал какую-то жидкость в пробирке, то и дело меняющую цвет. — Что-то случилось, Кли? Выглядишь задумчивой, — алхимик отложил свой эксперимент и что-то записал в блокнот. — Кли кажется, что в последнее время братик Кэйа очень грустный. Я очень хочу ему помочь! Но, не совсем понимаю, что мне для этого сделать. Альбедо понимающе хмыкнул: капитан кавалерии в последнее время и правда был сам не свой.

***

Напряжение вокруг Альбериха было настолько осязаемым, что казалось его можно резать. Поведение рыцаря оставалось таким же, как и раньше. Те же обольстительные ухмылки, элегантность в каждом действии, танцующее обращение с мечом. Однако те, кто знали Кэйу менее поверхностно, чем простые знакомые, ощущали витавшую в воздухе тоску. Ладно, всё же один конкретный человек и по совместительству причина капитанских переживаний не замечал. Или делал вид. И это было странно. В Мондштадте статус отношений бывших братьев был неизвестен разве что только недавно прибывшим путешественникам. Сначала все восхищались двумя дружными юношами, полностью отдающими себя службе в рыцарском ордене, а потом гадали какая между ними пробежала кошка. На самом же деле, Дилюк и Кэйа довольно давно в ссоре не были. К сожалению Альбериха, старые полное доверие и взаимопонимание исчезли, но всё было не так откровенно плохо, как думали горожане. Ещё до отъезда Рагнвиндра в своё путешествие, парням уже удалось мало-мальски наладить контакт. Хотя «…Возможно, тебе не очень хочется получать от меня письма…» и «…Ответ можешь не писать…» не наводили на мысли о хороших отношениях. Что ж, Кэйа со своей стороны пытался делать всё, что мог. А затем наступили три года молчания. Не то чтобы связь была потеряна полностью. Но гонять сокола через пол-Тейвата ради пары слов было бы слишком жестоким делом, а пользоваться обычной почтой было опасно. Не сосчитать ночей, в которые Альберих вместо того, чтобы видеть сны, сидел и смотрел на тихо мерцающий пиро Глаз Бога, успокаивая себя. Стоило благодарить Архонтов, хотя бы за то, что он был уверен в том, что Дилюк жив. Общения с некогда близким человеком очень не хватало. Да, стоило бы вычеркнуть Рагнвиндра как постоянную из своей жизни и цепляться за новых людей, но сколько бы новый капитан не уверял самого себя в том, что отпустил прошлое, где-то в глубине души он не хотел в это верить. Постепенно удалось заполучить доверие Альбедо и малышки Кли. О, Альберих даже мог бы назвать их своей семьёй. Пускай рыцарь Искорка была ещё мала, зато алхимику Кэйа спокойно пару раз изливал душу. Так продолжалось до возвращения Дилюка. А потом… потом внутри проснулись давно забытые, непрошеные чувства. Тщетно пытался Альберих задушить в себе появившуюся ещё в юности влюблённость. Стоило всего лишь увидеть повзрослевшего винодела, как успевшее остыть сердце снова запылало. В сложившейся ситуации предпринимать что-либо было довольно рискованно. Тот хрупкий мир, что у них был даже не отражался в реальном общении. Пожелания удачи в письмах с передаваемой информацией стали единственным проявлением беспокойства друг за друга. Кэйа не был бы собой, если бы не попытался продвинуться дальше. Сначала пытался задержаться немного после закрытия таверны. Дилюк начинал выгонять засидевшихся пьянчуг, но капитана обходил стороной. Мужчины не пытались завести диалог, но и тишина не была напряжённой. Она скорее приятно обволакивала и даже как будто приносила некое чувство комфорта и правильности. Затем рыцарь начал изредка наведываться на винокурню. Оправдания вроде поздних патрулей недалеко кажется никем не воспринимались всерьез, и тем не менее гнать оттуда Альбериха никто не спешил. Даже наоборот, бывшая спальня снова стала нынешней. Совместно разгромленные лагеря хиличурлов Редкие прогулки под луной казались правильными, да и Дилюк кажется был не особо против. На людях братьям конечно приходилось играть отстранённость, но наедине на лицах обоих возникала лёгкая беспричинная улыбка. Пытаясь заново по-настоящему сблизиться с Рагнвиндром, Кэйа слегка забылся. Опомнился лишь тогда, когда шёл поздней ночью на винокурню и случайно представил себе лёгкий поцелуй на ночь от Дилюка. Пожалуй последнему необязательно было знать о том, чего от него хочет капитан кавалерии. Винокур всегда был прямолинейным, а значит если сам он о своей симпатии ничего не говорил, то и рассчитывать на взаимность не приходилось. Осознание этого сильно отразилось на рыцаре. В какой-то момент его обречённая аура стала слишком невыносимой. Настолько, что как-то раз зайдя в кабинет магистра с целью отчёта о проделанной работе, Альберих бесстыдно был подхвачен под локоть и уведён в библиотеку. — И что это все значит? Настолько не терпится уединиться со мной в тихом местечке, что Вы готовы увести меня прямо под носом у начальницы? — на лице появилась нервная усмешка, уж кто-кто, а Лиза точно переходила к активным действиям в последнюю очередь. — Хватит этого. Ты сам знаешь о чём я. Твой унылый вид уже надоел, — библиотекарша устало зевнула и направила строгий взгляд на капитана. — Прости, я не совс… — Нет. Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю, — лицо рыцаря начало становиться серьёзным. — Своим молчанием ты лишь делаешь всё хуже. И себе, и ему. — Да что ты говоришь? И что же ты мне предлагаешь? Просто подойти и сказать «Знаете, мастер Дилюк, я уже примерно 10 лет люблю Вас, и как видите это не просто подростковая влюблённость»? Чтобы потом что? Услышать вежливый отказ как раз в его стиле? Нет уж, увольте, и так неплохо, — в голосе опасно проскальзывали истеричные нотки. — Так дальше нельзя. Не можешь сказать ему напрямую, так напиши письмо. Можешь даже анонимное послание в «Кошкин хвост» отправить. Знаешь, милашка, Дилюк в конце концов такой же дурачок. Просто прекрати нервировать себя и всех окружающих. Джинн и так много работает, а ещё находит время беспокоиться за своих непутёвых друзей. Избавь её хотя бы от этого, — строгость Лизы подействовала отрезвляюще. Что ж, может стоило завести дневник, и каждую запись начинать со слов «Дорогой Дилюк». Альберих обязательно подумает об этом на досуге. И пока ведьма не удумала чего-то ещё, Кэйа быстро ретировался из библиотеки. В конце концов от того, что его чувства обретут письменную форму ничего плохого не будет. Не будет ведь?

***

— Братик Кэйа сказал, что написал письмо дорогому для него человеку, но не собирается его отправлять. Я подумала, может быть, если тот человек всё же прочтёт его, это что-то изменит, — Кли в ожидании посмотрела на Альбедо. Алхимику явно было известно о чувствах капитана кавалерии больше, чем ей. — Может быть. Однако, что бы мы сейчас не придумали, мы явно лезем не в своё дело. Будь готова, что нам за это спасибо не скажут. Кли задумалась. Лезть в чужие отношения конечно грубо, но она и правда не могла понять, зачем скрывать мысли от человека, с которым этими мыслями ты хочешь поделиться. — Ну и ладно. Не бойся, если все будет очень плохо, я возьму ответственность на себя, — Альбедо хмыкнул и взглянул на часы. — О, похоже скоро капитанское собрание. Мне к счастью в этом участвовать не надо, но не могла бы ты напомнить Кэйе об этом? А после, давай проведём этот день вместе. Я давненько не отдыхал, думаю Действующий Магистр не будет против. Искорка радостно закивала и с радостным возгласом выбежала из кабинета. Алхимик закупорил пробирку с жидкостью, над которой работал, и убрал ее на одну из подставок на столе. Взял с собой небольшую кожаную сумку и также вышел из комнаты, закрывая ее на ключ. Нужно было раздобыть закончившиеся Сесилии. Все же полностью расслабляться Альбедо не умел. С помощью Кли и возможностей алхимии нужное письмо быстро оказалось в руках заговорщиков. От конверта неуловимо пахло парфюмом Альбериха. Если бы винокурня лежала в районе их прогулки, Альбедо не задумываясь лично передал послание Дилюку или одной из горничных. Однако Сесилии росли только на Пике Буревестника, а потому письмо просто пришлось занести в таверну. Чарльз кивнул на просьбу передать конверт хозяину как можно скорее, и Кли с Альбедо ушли из города. Остальное уже не было их ответственностью.

***

У капитана кавалерии получился слишком насыщенный день. Настолько, что сразу после службы тот направился в свою квартиру с единственным желанием: рухнуть на кровать и проспать ближайшие сутки. Завтра как раз намечался выходной, так что можно было не волноваться о работе. Альберих уже готов был провалиться в сон, когда его блаженное состояние нарушил какой-то стук. С трудом держа глаза открытыми, Кэйа посмотрел на окно, откуда исходил шум. Кого он точно не ожидал увидеть, так это сокола Дилюка. Тот держал в лапке записку. Всего несколько слов: «Я думаю, нам стоит обсудить это лично». Быстро написав ответ о том, что они смогут встретиться завтра и отослав птицу обратно, капитан наконец мог отдохнуть. Странно. В последнем письме Дилюку рыцарь довольно чётко указал, какие лагеря похитителей сокровищ можно было разгромить, а какие стоило обойти стороной. Хотя, может быть у винодела появились новые сведения о чём-то. Сейчас об этом думать все равно было бесполезно, уж слишком усталость затуманила разум. Проснулся капитан далеко за полдень. К счастью, с Рагнвиндром можно было встретиться вечером в таверне, а значит Альберих ничего не проспал. После принятия водных процедур Кэйа мельком заглянул в зеркало. Вид уставший, все ещё оставлял желать лучшего, но мешок под глазом стал менее заметен. Быстро одевшись в более простую одежду, чем повседневная рыцарская форма, капитан вышел из квартиры и поспешил в «Хороший охотник». Стоило хотя бы пообедать, раз он пропустил вчерашний ужин и сегодняшний завтрак. А после этого можно было пойти ловить сбежавших котов, пока Маргарита не попросила о таком пустяковом деле Джинн. К вечеру все четвероногие пушистики были возвращены хозяйке. Пришла пора готовиться к походу в таверну. Перед Дилюком всегда хотелось выглядеть хорошо, а потому Альберих не стал отказываться от шелковой рубашки с большим вырезом, корсета и обтягивающих штанов с высокими сапогами. Если Кэйа хорошо помнил (а он просто не мог забыть настолько важную информацию) сегодня должна быть смена Рагнвиндра. Однако вопреки этому красная макушка в таверне вообще не наблюдалась. Чарльз, заметив капитана кавалерии, лишь указал пальцем наверх. На втором этаже за одним из столиков о чём-то сосредоточенно думал хозяин заведения. Альберих вмиг взлетел по ступеням. К счастью, посетителей на втором этаже не наблюдалось. Дилюк вместо обычного тёплого приветствия лишь махнул рукой и почему-то отвёл взгляд. Кэйа присел напротив винодела. Компания Рагнвиндра ему очень нравилась, но всё же будет лучше быстро решить свои дела и покинуть таверну. — И зачем нам обсуждать похитителей сокровищ лично? Я думал, что обладаю довольно достоверной информацией, — сказал капитан, сразу переходя к сути. — Что? — Дилюк удивлённо вскинул взгляд на собеседника. — Похитители? О чём ты вообще? А, ты похоже неправильно меня понял. Я хочу поговорить о другом. Альберих нахмурил брови и в ожидании смотрел на винодела, который доставал какую-то бумагу из нагрудного кармана. — Я хотел поговорить о… твоём… любовном письме, — фраза становилась всё тише, и последние слова различались с трудом. Рагнвиндр снова отвернулся и похоже покраснел. В темном углу сложно было разглядеть. Что?! Письмо? Рыцарь в изумлении раскрыл рот, и уже собирался ответить, когда его нагло перебили. — Просто скажи, это всё правда? Или ты снова разыгрываешь меня? Возможность свести всё в шутку все ещё была, но если уж это несчастное письмо попало в руки к объекту воздыханий Альбериха, врать дальше не было смысла. — Правда. Прости, если хочешь я сегодня же… Договорить капитану не дали самые внезапные в его жизни объятия. Дилюк немного привстал со своего места, и наклоняясь через стол, сжал Кэйу в руках. — Люк? — детское прозвище само нечаянно сорвалось с губ. Рагнвиндр выпустил рыцаря из кольца рук только затем, чтобы снова обнять, на этот раз садясь рядом и пряча лицо. — За что ты извиняешься? — Дилюк поднял подозрительно сверкающие глаза на Альбериха, а потом прижал его к себе ещё ближе. — Ну знаешь, может быть тебе противно, и ты больше и знать меня не захочешь. — Хватит нести всякий бред. Кэйа осторожно обнял винодела в ответ. И что это все вообще должно значить?! Рагнвиндр, видя замешательство капитана, поспешил объясниться. — Ты и не представляешь, как я рад, что мои чувства взаимны! После всего, что произошло, я думал, что будет справедливо, если ты возненавидишь меня. И всё равно… — Можно я поцелую тебя? — теперь пришла очередь Кэйи перебивать Дилюка. Винодел вместо ответа сам сократил расстояние, все ещё по какой-то причине остававшееся между их губами и прикрыл глаза. Альберих подумал, что уже умер, и всё происходящее лишь выдумка его разума. Однако даже спустя некоторое время картина не изменилась. Дилюк всё ещё сидел рядом, и казался таким открытым и искренним, что дух захватывало. И тут Кэйа вспомнил об одной очень важной вещи. — Подожди, а откуда у тебя вообще это письмо? Не пойми неправильно, но я не отправлял его. — Кажется Аделинда говорила, что Чарльз получил его от Альбедо. Не все ли равно сейчас, как оно оказалось у меня? В конце концов важен лишь результат. — Альбедо значит… Пусть только попробует попасться мне на глаза! Капитан начал сыпать разными идеями о мести, а Дилюк только широко и искренне улыбался, посмеиваясь над некоторыми предложениями Кэйи. Впервые за долгое время они выглядели по-настоящему счастливыми.