О проблемах и свиданиях

Предыдущая ночь была несладкой — и для Дилюка, под утро уже уставшего гоняться за одним шустрым магом Бездны, и для самого мага Бездны, которого он все-таки сумел поймать и обезвредить. Негодяй намеревался проникнуть за городские ворота и устроить на главной площади диверсию — по крайней мере, он сам в этом клялся, пока Дилюк выпытывал из него сведения. Маг долго держался, между прочим, и не хотел раскалываться: то ли боялся своих, то ли — самого Дилюка. А может, мага вообще страшило то, что станется, когда необходимость в его знаниях пропадет. Поэтому не удивительно, что в своей кровати Дилюк оказался около пяти утра — совершенно вымотанный и не желавший думать ни о чем другом, кроме добрых восьми часов крепкого и здорового сна. Слуги были предупреждены: если он кому-то понадобится, просить прийти вечером. Что он делал? Засиделся допоздна с рецептами вина. Никого не впускать, вести себя тихо, спать не мешать. И чего Дилюк меньше всего ожидал ранним утром — так это того, что Кэйа ворвется к нему в спальню с чашкой кофе наперевес, свободной рукой отмахиваясь от слуг. — Ты мне нужен, — заявил он безапелляционно и сунул чашку Дилюку в руки. Тот машинально сделал глоток и уставился на Кэйю абсолютно ничего не понимающим взглядом человека, легшего спать после тяжелой физической нагрузки (а попробуй погоняй магов бездны двуручником всю ночь напролет!) и сейчас совершенно бессовестно разбуженного после от силы трех часов сна. — Пей, пей, — успокоил его Кэйа. — Я же тебя знаю. Продолжать было не нужно: знал он, что Дилюк в такие моменты начинает функционировать только после кофе. Выпитого желательно не в накаленной обстановке и без фоновой болтовни. Кофе оказался точь-в-точь таким, как Дилюк любил и как умел готовить только Кэйа; по правде говоря, такого вкусного Дилюк не пил примерно с момента их ссоры, и это стало одним из самых больших упущений в его жизни, потому что Кэйа упрямо не желал открывать секрет рецепта ни за какое количество моры. Сказать, что это бесило — значило не сказать ничего, но Кэйа загадочно говорил, что однажды этот рецепт ему пригодится, и так же загадочно замолкал. Ну, видимо, это «пригодился» настало именно сейчас. Когда у чашки показалось дно, Дилюк уже начал соображать. И, допивая кофе, успел не на шутку встревожиться: хорошие новости, от Кэйи и спозаранку — это что-то несовместимое. — Что случилось? — спросил Дилюк и поставил кружку на тумбу рядом с кроватью. — Мне нужна твоя помощь. — Неужели Ордо Фавониус не справляется? — не смог удержаться от нотки скепсиса Дилюк. — Увы, нет. — Кэйа серьезно покачал головой. — Тут справишься только ты. Дилюк едва слышно вздохнул и поднялся с кровати. — Рассказывай, пока я одеваюсь, — велел он. — Тут только показывать, — отозвался Кэйа. — Закончишь — пройдемся. От этих слов Дилюк почувствовал неуместное в такой ситуации любопытство. У Кэйи был отлично подвешен язык, и должно было случиться что-то из ряда вон выходящее, чтобы он не смог это описать словами. Видимо, задачка действительно предстояла не из легких. — Еще сделать кофе, или ты уже достаточно пришел в себя? — А мы не торопимся? — Возможно. — Тогда зачем, — Дилюк кинул взгляд на часы, — было будить меня в восемь утра? — О, прости-и-и-и, — тягуче ответил Кэйа, — но я думал, что ты уже встал. Дилюк хмыкнул и наконец-то расправился с последней застежкой. Повернулся к Кэйе и поймал его взгляд, который тот тут же опустил, словно оказался пойман с поличным. Любопытно. — Ладно, — вздохнул Дилюк, — идем. *** — Сара, — позвал Кэйа и опустился на барный стул у прилавка, — помнишь про мой заказ? — Все уже готово, — весело отозвалась та. Дилюк посмотрел сначала на нее, а потом — на Кэйю, потому что это уже походило на издевательство. С того бы сталось — понять бы только, чем он так прогневил Селестию, Барбатоса и самого Кэйю. — Садись, — предложил тот. — Серьезно? — Серьезнее некуда. К этому делу нужно подходить только плотно позавтракав. Может, Кэйа и вправду не имел в виду ничего плохого, но Дилюку начало казаться, что его всерьез обманули. Что же у Кэйи на уме и какого подвоха ждать? — Ты хочешь сказать, что Ордо Фавониус не справится с куриными шашлычками? — А я не заказывал куриные шашлычки. Садись. Или будешь есть стоя? Дилюк на секунду прикрыл глаза и все-таки устроился на стуле. Сара тут же поставила перед ним тарелку — на ней красовался миндальный тофу — и стакан с виноградным соком. — Люмин говорила, что тебе понравилась эта штука, — негромко произнес Кэйа. — И она довольно-таки любезно согласилась поделиться со мной рецептом. — В отличие от некоторых, — не удержался от укола Дилюк. — У всех свои причуды, — Кэйа пожал плечами. — Приятного аппетита. Этот тофу оказался даже вкуснее, чем тот, что готовила Люмин. Нежный и мягкий, в меру сладкий, с нотками миндального послевкусия и едва заметным ароматом специй, он действительно казался идеальным. Дилюк и сам не заметил, как съел все подчистую, и только потом осознал, насколько был голоден. Теперь даже злость на Кэйю стала отступать. — Ну как? — поинтересовался тот. — Вкусно, — признал Дилюк. — Я немного видоизменил рецепт с учетом твоих пристрастий. — Зачем? — Что значит «зачем»? Разве мне нужен повод, чтобы тебя порадовать? «Скорее повод, чтобы напакостить», — про себя ответил Дилюк. — Вот видишь, — удовлетворенно заметил Кэйа, явно по-своему истолковав молчание. Дилюк пожал плечами, наблюдая, как Кэйа расплачивался с Сарой. — Запиши мою часть на меня, — предложил ей Дилюк. Кэйа взглянул на него, приподняв бровь, и покачал головой. — Нет-нет. Это я вытянул тебя из постели в восемь утра, значит, я и плачу. Можно было начать спорить, но в чем-то Кэйа был прав. Куда больше Дилюка интересовало другое: когда они наконец закончат с завтраком и приступят к делу? Кэйа, по всей видимости, никуда не торопился, но это не меняло положения дел: проблемы нужно решать, и чем раньше, тем лучше. — Может, уже приступим к делу? — спросил Дилюк. — Хорошо, — неожиданно покладисто согласился Кэйа. — Пойдем. Они вышли за ворота Мондштадта и — странная неожиданность — направились в сторону винокурни. — То есть проблемы у меня? — поинтересовался Дилюк. — Нет, что ты. Я бы тебе сказал, если бы так и было. — Тогда почему мы идем к винокурне? — Не к ней, — успокоил Кэйа. — Нам надо кое-что взять по дороге. А вот и оно. «Кое-чем» оказались огненные цветы, в заросли которых они свернули, не дойдя до винокурни. Дилюк прищурился, следя, как Кэйа обрабатывает цветы потоками ледяного воздуха и срезает вместе со стеблями. — И зачем они нам? — Нам — ни к чему. Это тебе. Кэйа протянул Дилюку собранный букет. Пришлось взять его в руки; Дилюк внимательно осмотрел каждое соцветие, но ничего сверхъестественного не нашел — цветы как цветы. — И что с ними не так? — поинтересовался он. — Ничего. — Тогда зачем они мне? — Ну… Я думал, ты им обрадуешься. Что-то здесь явно было не так. Сначала кофе, потом завтрак, теперь цветы вот эти. — Ты что, убил кого-то из мирных жителей и теперь тебе нужно спрятать труп? — не выдержал Дилюк. Других вариантов, зачем это все, придумать не выходило. — С чего ты взял? — Ты ведешь себя подозрительно. — Тебе кажется. Дилюк вздохнул и покачал головой. — Не кажется. Так что лучше признавайся, что все-таки случилось. Кэйа усмехнулся и поднял руки к груди, словно бы сдаваясь. — Проще показать. Пойдем. Следующим пунктом назначения оказался, как ни странно, лагерь хиличурлов. Дилюк открыл было рот, чтобы поинтересоваться, какой Бездны тут происходит, но Кэйа прижал палец ко рту, призывая к молчанию, и медленно двинулся к часовому, патрулирующему периметр лагеря. Дилюк шагал рядом, готовый в ту же секунду вытащить меч, если что-то пойдет не так. Впрочем, это и не понадобилось: Кэйа обратился к хиличурлу с полной тарабарщиной незнакомых Дилюку слов. — Что ты ему сказал? — поинтересовался тот, когда часовой часто закивал и направился внутрь лагеря. — Попросил о небольшом одолжении ради небольшой награды, — пожал плечами Кэйа. — И как давно ты знаешь хиличурлский? — Уже и не припомню. Разговор пришлось прервать — часовой вернулся, неистово размахивая руками. Кэйа вновь что-то сказал — судя по интонации, задал вопрос. Хиличурл интенсивно закивал и протянул руку. Дилюк приподнял бровь, наблюдая, как Кэйа порылся в сумке, а затем вытащил из нее три наконечника стрел. Хиличурл тут же едва ли не выдернул их у Кэйи из рук, прижал к груди и побежал куда-то в сторону от лагеря. — За ним, — пояснил Кэйа. Они помчались следом за часовым. Спринт вышел коротким — даже запыхаться не успели. Целью, к которой они так спешили, оказался слаймовый аэростат. — И с этим не может справиться Ордо Фавониус? — неверяще спросил Дилюк, доставая из-за спины меч. — Эй, полегче, — рассмеялся Кэйа. — Если ты его повредишь, на чем мы полетим? — Полетим? — неверяще спросил Дилюк. — Полетим, — кивнул Кэйа. — А меч все-таки убери, им ты смущаешь нашего нового друга. «Смущаешь» — это было мягко сказано, потому что хиличурл едва ли не сжался в комок, с ужасом глядя на Дилюка. Тот вздохнул и все-таки спрятал меч обратно. — Залезай. В аэростате было слишком тесно — все-таки он был рассчитан на хиличурлов, а не на двух взрослых мужчин. Чтобы уместиться, пришлось пропихнуть одну ногу между колен Кэйи. Аэростат медленно поднимался все выше и выше, и Дилюк залюбовался открывшимся видом. Зеленый ландшафт переливался неповторимым многообразием оттенков — от желтоватого до изумрудного и бирюзового; голубые пятна искрящихся водоемов расставляли яркие акценты на земле, и выглядело все это и правда восхитительно. Мимо, совершенно не боясь, пролетели два журавля, едва не задев кончиками крыльев аэростат. — Разве не красиво? — спросил Кэйа. — Красиво, — согласился Дилюк. — И все же — куда нужно смотреть? — Вниз. — Я не об этом, — вздохнул Дилюк. — А о твоей проблеме. — Мы ее уже решаем, — усмехнулся Кэйа. — Я что-то не заметил. — Просто поверь мне. — Тебе? Поверить? Не смеши. — Я абсолютно серьезен. Сказано это было настолько категоричным тоном, что расспрашивать и давить дальше не было смысла. Аэростат медленно летел к Сидровому озеру и уже почти у берега начал опускаться. — Ордо Фавониус не может справиться со слаймами? — уточнил Дилюк. — Слаймов тут нет. — Тогда зачем мы здесь? — Увидишь. Чем дальше, тем больше появлялось загадок, причем никак не связанных между собой. От попыток разгадать их уже начинала болеть голова, но просто так бездумно следовать за Кэйей по его странному маршруту Дилюк не собирался. — Может, все-таки объяснишь, что это значит? — спросил он, когда они вылезли из аэростата. — Всему свое время, — протянул Кэйа и совершенно неожиданно предложил: — Раздевайся. — Прости, что? — Раздевайся. Или ты собираешься купаться одетым? — То есть мы здесь только для того, чтобы купаться? — неверяще спросил Дилюк. — А разве ты не чувствуешь, как палит солнце? Эти слова Кэйа произнес, уже снимая с себя штаны. Что ж, возможно — Дилюк очень хотел на это надеяться, — Кэйа покажет ему что-то на озере, до чего можно только доплыть. Иначе зачем все это? В воду они зашли почти одновременно. После летней жары в озере и впрямь было хорошо, и кристальная вода, охлаждавшая нагретую под темной одеждой кожу, казалась спасением. Совсем недалеко брызгами рассыпался об поверхность озера водопад, и Кэйа поплыл именно туда. Дилюку ничего не оставалось делать, кроме как следовать за ним — и за водопадом обнаружился укромный уголок с горячими источниками. — Не так давно обнаружил это место, — признался Кэйа. — Очень расслабляет. И действительно — если прохладная вода озера бодрила, то в теплой от источников по всему телу распространялось приятное ленное удовлетворение. На мгновение Дилюк даже захотел забыть обо всех проблемах: об уязвимости Мондштадта, Ордене Бездны, ночных бдениях за порядком города, да даже о проблеме Кэйи, о которой тот упорно не желал рассказывать подробнее. Дилюк опустился в воду по подбородок и прикрыл глаза, наслаждаясь спокойствием этого места; пожалуй, стоило его запомнить и иногда заплывать сюда — Полуночному Герою, в конце концов, тоже иногда нужно было расслабиться. — Я вижу, тебе понравилось, — заметил Кэйа. Дилюк открыл глаза: тот смотрел на него внимательно, с легкой, едва заметной улыбкой на лице. — Да, — согласился Дилюк. — Замечательно. — А как же твоя проблема? — Я же сказал: мы ее уже решаем. — И никаких подробностей? — Я думаю, ты сам со временем догадаешься. — О чем? — Ну, — Кэйа усмехнулся, — если я сразу раскрою все карты, будет не так интересно. — Зато будет продуктивнее. — Не факт. — Значит, для успешного решения твоей проблемы нужно, чтобы я ничего не знал? Не кажется ли тебе это несколько… странным? — И тебе не покажется, когда узнаешь. Загадки загадками, но они уже начинали надоедать. — И куда мы двинемся дальше? — Неужели уже накупался? — Я просто хочу поскорее закончить с этим. — Ты, как и всегда, нетерпелив, — рассмеялся Кэйа. — Придется немного подождать. Сможешь? — Ты невыносим. — Ты не лучше. Как ни странно, это не походило на их обычные ссоры, происходившие в последнее время. Скорее это напоминало их дружеские подначки из детства и юности, когда они еще были счастливой семьей, а трагедии даже не намечалось. От этого становилось одновременно и горько, и сладко внутри. Странная смесь ощущений разбудила не менее странную растерянность. Дилюк глубоко вдохнул, длинно выдохнул и поплыл через водопад к берегу. Обсохнув на солнце и одевшись, он сел рядом с успевшим сделать все это раньше Кэйей на песок. — Только не говори, что решил отдохнуть. Кэйа не ответил — лишь пожал плечами и провел пальцем по песку несколько линий. — Мне всегда здесь нравилось, — признался он, — а уж без слаймов так и вовсе райское место. — И куда же они делись? — Ну… — подозрительно замялся Кэйа. — Пришлось немножко погоняться за ними с мечом, чтобы они даже не думали возвращаться в ближайшие сутки. — Значит, ты хорошо подготовился. — Конечно. — И значит, проблема возникла еще вчера? А ты пришел только сегодня? — Проблема возникла гораздо раньше, мой дорогой Дилюк, — усмехнулся Кэйа. — Просто удачного случая никак не предоставлялась. — То есть мы надеемся на удачу? — Всякая удача может быть точно спрогнозирована. — И? — И это как раз тот случай. — Я устал от твоих загадок, — признался Дилюк. — Может, хватит? — Терпение, Дилюк, терпение. Дилюк закатил глаза и поднялся с песка. Отряхнулся — и неожиданно для себя самого протянул руку Кэйе, чтобы помочь подняться. Тот вздернул бровь, но за ладонь ухватился и легко встал, явно стараясь сдержать рвущуюся на губы улыбку. Следующим пунктом назначения оказался утес Звездолова. Когда они остановились, Дилюк огляделся и спросил: — И что мы забыли тут? — Тише, — шикнул на него Кэйа и указал в сторону кустов. — Смотри. В зарослях недалеко от них виднелась филейная часть явно наслаждавшегося жизнью кабанчика. Кэйа прижал палец к губам и махнул рукой — и они, стараясь идти беззвучно, двинулись в сторону кабана, доставая мечи. Два взмаха — и жизнь кабана подошла к печальному концу. — И зачем это было? — спросил Дилюк. — Мясо лишним не будет, — ответил Кэйа. — Отнесем в Спрингвейл к Брук — она обещала приготовить свои лучшие отбивные для нас. Как раз пообедаем. — И как это все связано с проблемой? — Самым прямым образом. Потому что я не хочу, чтобы мы эту самую проблему решали на голодный желудок. Дилюк в ответ хмыкнул, явно сомневаясь в целесообразности этого высказывания. Кэйа явно переоценивал влияние голодного желудка на боевые способности Дилюка, тем более есть тот не очень и хотел. Словно в ответ на эти мысли в желудке у него заурчало. — Вот видишь, — наставительно произнес Кэйа. — Скорее, слышу. — И это тоже. Поверь мне, после стейков Брук станет гораздо веселее. Они разделали кабана и, положив мясо в явно подготовленную Кэйей заранее сумку, направились в Спрингвейл. Брук, стоявшая у походной кухни, махнула им рукой. — Собрал? — деловито спросила она у Кэйи, когда они подошли к ней. — Забирай, — тот передал ей сумку. Брук раскрыла ее и широко улыбнулась: — Свежатинка! И кабанчик молоденький совсем был, похоже? — Именно, — Кэйа подмигнул ей. — Подождите немного. Будут вам стейки. Пока Брук порхала у кухни, Дилюк шепотом спросил у Кэйи: — И как давно ты разбираешься в возрасте убитых кабанов? — А я и не разбираюсь, — ответил Кэйа так же тихо и пожал плечами. — А вот Брук — вполне, так что я просто ей доверился. Запахи, идущие от кухни, становились все вкуснее и соблазнительнее, и от этого желудок Дилюка издавал совсем уж неприличные трели. Видимо, ему действительно нужно было поесть — иначе уже на подходе к таинственной проблеме их услышат раньше, чем они будут готовы. — Ну, приятного аппетита! — Брук поставила перед ними на стол две тарелки со стейками, над которыми вился ароматный дымок. — Надеюсь, вам понравится. — Спасибо, — улыбнулся Кэйа. Дилюк кивнул и придвинул к себе одну из тарелок. Пах стейк совершенно восхитительно, а первый же кусочек едва не таял во рту. Ели они в тишине, не обращая внимания ни на сновавших вокруг жителей, ни на Брук, то и дело подходившую к столу с заметным желанием услышать комплимент своей стряпне. Молчание это не было гнетущим, а наоборот — тем самым, что часто возникало у них до ссоры, когда сидеть в тишине рядом становилось донельзя уютно. — Очень вкусно, — признался Дилюк, закончив со своей порцией. Брук, вертевшаяся рядом, замерла, всплеснула руками и едва заметно покраснела: — Спасибо, господин Дилюк. Услышать это от вас очень приятно. — Пожалуйста, — ответил тот и, когда Брук отошла подальше, едва слышно спросил у Кэйи, склонившись над столом: — И что ты ей про меня понарассказывал? — Всего лишь правду, — рассмеялся Кэйа. — Что ты гурман, эстет и очень привередлив к еде. — Я не привередлив. — Поверь мне, очень даже. Дилюк хмыкнул и выпрямил под столом ноги. На сытый желудок снова захотелось спать, и он не удержался — зевнул и потянулся. — Не спи, — посоветовал Кэйа. — Дальше начнется самое интересное. Дилюк тут же взбодрился — если они наконец-то подбирались к сути всего этого действа, то стоило быть наготове. Когда они замерли у дверей храма Сокола, Дилюк, как ни странно, наконец-то смог вздохнуть спокойно: похоже, они подобрались к цели. Зачем бы они еще стали спускаться в подземелье? — Пойдем, — предложил Кэйа, и двери храма приглашающе открылись. Пока они спускались внутрь, Дилюк отметил, что весь пролет освещен часто расставленными свечами. — И что ты тут обнаружил? — поинтересовался он. — Ритуал Бездны? — Увидишь, — туманно отозвался Кэйа. Который уже раз за этот день. В зале, до которого они добрались, было гораздо темнее — горели лишь небольшие островки расставленных свечей, и пришлось привыкать к такому скудному освещению. Дилюк прошелся по залу, прикрыв глаза, а когда открыл их — обнаружил, что стоит перед портретом. На нем отец держал на коленях пятилетних Дилюка и Кэйю, и все трое широко улыбались, глядя в объектив. — Откуда это здесь? — севшим голосом спросил он. — Я просто хотел показать тебе, что про него не забыли, — отозвался Кэйа. Дилюк опустил взгляд: у портрета, рядом со свечами, лежали букеты цветов — и свежие, и слегка увядшие, и совсем уже сухие. Букетов было немало — словно почти каждый житель Мондштадта время от времени приходил воздать дань памяти Крепусу Рангвиндру. — Обычно я слежу за этим местом и убираю завядшие букеты, — словно бы оправдываясь, произнес Кэйа, — но решил, что ты захочешь увидеть всю картину целиком. — Да уж, — пробормотал Дилюк. — Это действительно то, с чем Ордо Фавониус не справится. — Может быть, — Кэйа склонил голову на бок. — Но вообще-то проблема вовсе не в этом. — Не в этом? — непонимающе переспросил Дилюк. — Это лишь промежуточный пункт. — И куда нам? Дальше в подземелье? — Будем подниматься. — Тогда подожди, — попросил Дилюк и повернулся к портрету. Букет пламенных цветов в сумке, конечно, слегка потерял презентабельный вид, но отец наверняка оценил бы такой дар от сына. Дилюк возложил красные соцветия у портрета, постоял рядом еще несколько секунд, собираясь с духом, и только потом направился к лестнице. — Спасибо, — негромко произнес он, пока они поднимались. — Не за что, — отозвался Кэйа. — В конце концов, я тоже считал его отцом. *** Время клонилось к вечеру, когда они добрались до городских стен. Что ж, наверняка эта проблема проявлялась ночью при особых обстоятельствах, и наверняка весь этот маршрут был частью плана. Должен быть, иначе они лишь впустую потратили все это время. — Ты залезал когда-нибудь на статую Барбатоса? — спросил Кэйа, когда они дошли до площади. Дилюк покачал головой. — Самое время попробовать. Пойдем, — Кэйа махнул рукой, приглашая следовать за собой. Вскарабкавшись по складкам каменного одеяния, они оказались на верхушке статуи. Кэйа, легко балансируя, прошел по рукам и, оказавшись на ладонях, развернулся к Дилюку и чуть склонил голову. — Иди сюда, — позвал он и сел на ладони Барбатоса, свесив ноги. Здесь, наверху, порывы легкого ветра усилились, и Дилюк едва не соскользнул со статуи, добираясь до Кэйи. — Места хватит на двоих, — легко заметил Кэйа. — Садись. Тут, с высоты, город был виден во всем своем великолепии. Крылья ветряных мельниц кружились в почти синхронном танце; крохотные жители сновали между игрушечных домиков, заканчивали с делами на сегодня — кто-то спешил в «Долю Ангелов» пропустить стакан-другой вина, кто-то собирался домой. Гул голосов, едва слышный на расстоянии, отдавался в душе удовлетворением, а тепло Кэйи, прижавшегося к нему боком, казалось очень приятным завершающим штрихом этого дня. В темнеющем небе начали загораться искры звезд, а вместе с ними — пятна фонарей на улицах. Теплый свет заполнял пространство, мягко падал на каменную мостовую; лампы зажигали в домах, и яркие вспышки озаряли городские стены. Спокойная и уютная атмосфера — как раз то, за что Дилюк боролся из ночи в ночь, и теперь, глядя на город сверху, он чувствовал удовлетворение: все его старания не прошли зря. — Посмотри вверх, — предложил Кэйа, и Дилюк задрал голову. Небо совсем потемнело, и звезды на нем сияли все ярче — можно было даже различить созвездия, под которыми они родились. Словно темный бархат, расшитый крошкой драгоценных камней с яркой аппликацией луны. — Красиво? — спросил Кэйа. — Очень, — согласился Дилюк. — Ты наверняка не замечал раньше. Слишком занят борьбой, чтобы увидеть то, что происходит вокруг. В этих словах не было ни укора, ни язвительности, ни даже шутливости, которую обычно Дилюк ждал от Кэйи. Он говорил серьезно, с ноткой легкой грусти. Дилюк опустил взгляд и увидел, что руки Кэйи, которые тот держал на коленях, сжались в кулаки. — Многое проходит мимо тебя, — продолжил Кэйа. — Я все ждал, когда же ты догадаешься, но ты просто игнорируешь все намеки — будто не понимаешь их. А может, и правда не понимаешь, потому что занят чем угодно, кроме меня. — Что ты имеешь в виду? — осторожно спросил Дилюк. Он и правда не знал, хотя смутно начинал понимать, к чему Кэйа клонит. Впрочем, он вполне мог ошибаться — поэтому лучше было дождаться прямого ответа. — Да люблю я тебя, — отмахнулся Кэйа с улыбкой. Неискренней, словно бы приклеенной на губы. — Вот и все. Он избегал смотреть Дилюку в глаза, но тот не отрывал от него взгляда. И накрыл своей ладонью его. — Кэйа, — позвал он. — О, не надо, — ответил тот. — Я знаю, что ты скажешь. «Мы же были братьями», или какое-нибудь «Прости, но…» или даже «Дело не в тебе, дело во мне». Я не хочу это слушать. — А ты и не услышишь, — мягко произнес Дилюк и осторожно коснулся пальцами подбородка Кэйи, заставляя повернуться к себе лицом. И увидел во взгляде надежду — возможно, отражение своей собственной. Дилюк чуть склонился и накрыл губы Кэйи своими. Поймал тихий вздох и мягко прикусил губу — чтобы почувствовать чужие ладони у себя на плечах, заставившие придвинуться еще ближе. Это был необычный опыт — целоваться над Мондштадтом на ладонях Барбатоса. Было ли это святотатством или нет — Дилюку, по правде говоря, было плевать. Потому что он действительно скучал по Кэйе, которого любил с подросткового возраста и вовсе не как брата. Когда они все же умудрились оторваться друг от друга, Кэйа придвинулся к Дилюку еще ближе и опустил голову ему на плечо. Тот обхватил его за талию, наполняясь небывалым чувством удовлетворения — хотя бы потому, что то, о чем он старался даже не думать, сбылось. — Так проблема была в этом? — поинтересовался Дилюк. — Бинго, — с улыбкой ответил Кэйа. — Честно говоря, я не знал, как еще сводить тебя на свидание и не получить отказ. — Лгал и даже не краснел. — Я говорил чистую правду, — отозвался Кэйа. — Разве кто угодно из Ордо Фавониуса мог бы заменить тебя на свидании с тобой же? В ответ Дилюк лишь рассмеялся — и на душе стало так легко, как не было очень давно. То, как Кэйа скрупулезно подготовился к этому дню, выверил весь маршрут и подгадал время, внушало уважение. И ведь получилось же у него все, у паршивца! Это не могло не радовать — хотя бы потому, что Дилюк и не представлял, что его ждет, а результаты решения проблемы оказались восхитительными. Он знал, что запомнит этот день надолго, а еще — что теперь не отпустит Кэйю от себя. Ссора, которая произошла между ними, была ошибкой — и еще большей ошибкой было поддерживать дистанцию все это время. Зачем они это делали? Дилюк покачал головой и повернулся к Кэйе. — Знаешь, кто здесь два дурака? — Мы с тобой, — отозвался Кэйа со смешком. — И я рад, что ты наконец-то это признал. — Ты до меня это предельно четко донес. — Я уже понял, что намеки ты не понимаешь. Дилюк рассмеялся в ответ и сжал его в объятиях крепче. — А самое главное, — довольно произнес Кэйа, — теперь ты от меня никуда не убежишь. — Не убегу, — согласился Дилюк. — Сла-а-а-авно, — протянул Кэйа. Внезапная вспышка осветила небо — и в темноте взорвались снопы искр фейерверка. Голубые и алые огни раскрасили черноту росчерками и отблесками, и Дилюк, завороженный зрелищем, застыл, разглядывая проявлявшиеся и тут же исчезавшие на небе рисунки. — Люмин рассказывала про путешествие по Инадзуме, — тихо произнес Кэйа. — Там у каждого фейерверка есть свое предназначение. Они — память о каком-то важном событии, и каждый рецепт составляется индивидуально. Это — наш с тобой фейерверк. — Значит, твоих рук дело. И ты заранее знал, что я тебе отвечу. — Нет, — Кэйа со смехом пожал плечами. — Я вообще не планировал ни в чем признаваться, оно как-то само сорвалось. Но фейерверк тебе показать собирался, да. Просто чтобы помнить о свидании, о котором ты даже в курсе не был. — Ты был настолько пессимистично настроен? — Скорее, реалистично. — Но реальность оказалась совсем другой, согласись. — Поэтому и у фейерверка теперь новое значение. — Иди сюда, — позвал Дилюк и взял лицо Кэйи в ладони. Они целовались, и снопы взрывов фейерверков отпечатывались под закрытыми веками. Именно в этот момент Дилюк и почувствовал себя действительно счастливым.