bacio di whisky e cola

Сокджин устал. Сокджин устал настолько сильно, что готов уснуть прямо за своим рабочим компьютером, возле которого просидел последние двенадцать часов. Лёгкий бардак и несколько грязных чашек на столе свидетельствуют о занятости владельца дома. Не то, чтобы ему не нравилась его нынешняя работа в довольно крупной корпорации, куда он пробивался долгие годы, а на зарплату и жаловаться нечего, но из-за нереальной загрузки и отсутствия нормального отдыха он готов на стены лезть. Работать шесть дней в неделю оказывается не так и просто, как кажется на первый взгляд, да и единственный свой выходной он тратить на доработку незавершённых проектов, которые откладывал на самый конец. Глаза, под которыми виднеются темно-синие круги, практически белая кожа из-за редкого посещения солнечной улицы и ярко розовые припухлые от природы губы при голубоватом освещении экрана делают парня скорее похожим на мрачное привидение, нежели на обычного человека. Ему нужен кофе. Не чашка или две, он готов выпить литр, лишь бы отогнать мысли о столь желанном сне, ведь на проект руководство выделило слишком мало времени. Хотя нет, времени на работу своим сотрудникам предоставили вполне достаточно, но Сокджин не удостоился должным покоем, чтобы заниматься скучными документами, смотря на которые проявляется мимолётное желание выбросить их через окно девятого этажа. Единственное, что успокаивает его в эту тяжёлую минуту это захватывающий дух вид на ночной город. Постоянное движение, яркие огни, вечно спешащие люди – создают атмосферу той самой жизни. Но с высокого здания все кажется таким далёким, умиротворенным, от чего появляется чувство спокойствия и безопасности. Сокджин любит это место. Снимать квартиру практически в центре Сеула недешевое удовольствие, даже для хорошо оплачиваемого специалиста. Да и как-то пустовато жить одному, наверняка будет некомфортно от одиночества и тишины. Кто-то в любом случае должен быть рядом, чтобы окончательно не свихнуться наедине с кучей работы. По крайней мере, парень так думал, когда, задумываясь насколько это хорошая идея, отправлял объявление о сдаче комнаты примерно несколько месяцев назад. Он боялся, но одновременно с тем чувствовал, что сам долго не протянет. Единственным проколом стало то, что он слишком романтизировал будущего соседа: статный, элегантный, воспитанный джентльмен, с которым сразу наладятся прекрасные отношения и жить вместе не будет составлять никаких проблем. Разве такой сожитель не предел мечтаний любого нормального человека? Но все ожидания и надежды Джина разрушились, как только прозвучал настойчивый звонок в дверь. Стоящий на пороге, с потрёпанной, ярко зелёной сумкой, в огромном отвратно-желтом худи, джинсах с дырками столь большими, что можно было увидеть полностью часть ниже колен, и поношенных конверсах с протёртыми местами, молодой человек лет на несколько младше него, который протягивал руку, широко улыбаясь. Казалось, парень в тот момент светился ярче солнца, испуская лучи радости и счастья. Этот образ стал олицетворением противоположности самого Кима, который всегда любил только серьезные, классические наряды без пёстрых и неуместных деталей. Как бы он не был уставшим, он всегда много времени уделял именно внешнему виду, чтобы каждая мелочь выглядела безупречно, что в большинстве случаев было успешно. Нельзя же судить человека по внешнему виду, так ведь когда-то мама говорила ещё маленькому мальчику, пока тот с удовольствием уплетал очередное мороженое? С того злосчастного дня и началось их сожительство, которое пока что доставило Сокджину лишь одни неприятности, море хлопот и головную боль. Хосок – как представился его новый сосед, был ещё тем авантюристом. Он успевал увлекаться абсолютно всем и ничем одновременно, был любителем всяких андерграунд тусовок, громкой электронной музыки, новых компаний и глупых несмешных шуток. Сокджин успел столько раз пожалеть, что согласился на подобное соседство, но убеждал себя, что все не так уж и плохо. Пытаясь развеселить угрюмого сосредоточеного парня, Хосок творил иногда из ряда вон выходящую дичь, которая даже не укладывалась в голове: он с лёгкостью мог притащить домой большого лабрадора, купить картонные версии в полный рост какой-то молодежной поп-групы, ведь "чувак, как ты их можешь не знать, они же легенды, бро!" или устроить танцевальную практику прямо посреди комнаты, разбив при этом одну-две вазы. Джина это бесило, до чёртиков бесило, ведь не такую жизнь он себе представлял и уже точно не такого сумасшедшего соседа хотел. Но выставлять парня за двери он не собирался, потому что без него он бы точно сошел с ума на своей работе. Разрядить обстановку хоть иногда бывает полезно, даже для такого пессимиста, как он. Сокджин сейчас снова один в квартире, ведь Хосок укатил на очередное сборище таких же хипстеров. Можно смело не ждать его примерно до утра. Этого Ким тоже не понимал, какой смысл снимать квартиру за такие деньги и практически здесь не ночевать? В стиле Хосока, ничего не скажешь. Это даже к лучшему, ведь наконец у него появилась возможность закончить проект и успеть уложиться к крайним срокам, ибо с их команды он сдает задание позже всех. Остаётся надеяться, что дело до увольнение не дойдёт. Все-таки, нужно сварить ещё кофе. Молодой человек устало трёт пальцами переносицу и неспеша направляеться в сторону кухни, где находится его сегодняшняя спасительница – кофеварка. Проходя по узкому коридору, Джин подмечает, что дизайн квартиры ему по душе, минимализм с нотками бохо. На серой стене висит картина, на которой изображены геометрические фигуры, чуть левее находятся несколько полочек цвета хаки, заставленные различными растениями, начиная от кактусов, заканчивая орхидеями. Кухня оборудована современной техникой и яркой мебелью, которая контрастирует с остальной частью комнаты. Отсутствие дверей компенсируется прикрывающей проход лёгкой прозрачной тканью с ярко оранжевыми полосками. Идея не его, но тоже довольно необычно, выглядит определено стильно. Неплохое сочетание, как раз под разные типы личностей обоих соседей. Добравшись до пункта назначения, Сокджин начинает свой уже приевшийся, но не менее приятный, ритуал. Открыв шкафчик, достает красивую, изумрудного цвета баночку с молотым кофе, засыпает несколько ложек в фильтр, наливает немного воды и ставит вариться. Оперевшись на столешницу, Сокджин пытается сосредоточиться на маленьких завитушках на рядом стоящем вазоне, но от важного дела его отвлекает шум со стороны входной двери. Он начинает прислушиваться и улавливает бряцание ключей и жалкие попытки отворить замок. Джин разочаровано вздыхает, поворачивая голову к настенным часам. Всего час ночи, Хосок видимо решил особо не задерживаться сегодня, есть надежда, что он стоит под дверью не совсем в стельку. Не дождавшись своего кофе, Сокджин направляеться в сторону двери, чтобы его бестолковый сосед не создал ему ещё больше неудобств, а то нести в химчистку идеально чистый нюдовых тонов коврик, который ему подарила сестра на двадцатилетие, снова не хотелось бы. Да и сосед аккуратностью не прославился, поэтому мог спокойно удариться об угол той же обувной тумбочки, которая стояла прямо возле входа. Нужно хотя бы довести его к своей комнате без лишних травм. Дверь наконец отворяется и в дом вваливается шатающиеся тело. – Все таки перебрал.. – Джин не может сдержаться от укоризненного комментария. – Хосок, я тебя трезвым видел только в день твоего заселения. И то, в тот же день ты славно отпраздновал новоселье. – А ты... – парень мутным взглядом пытается направить указательный палец в сторону Кима, но ошибается примерно на девяносто градусов, чем вызывает лёгкий смешок. – ...чего ржешь? Лучше бы ко мне присоеденился и нормально повеселился, скучный кусок дерьма. – Извини, мне ваши наркоманские тусовки не по душе. – Немного язвительно, но с шуточной ноткой произносит тот. – Идём в комнату, отоспишься, алкоголик несчастный. Парень подхватывает пьяное тело под руки, пытаясь как можно бережно это сделать и помогает довести до кровати, чтобы тот сладко спал не на холодном полу, а в чистой и мягкой постели, про порядок которой беспокоиться сам Джин. Хосок, на удивление, даже не сопротивляется и довольно крепко стоит на ногах. Сказывается уже пропитый организм и доля самообладания, но ум его все же затуманен недавно выпитым виски с колой и пивом. Удивительно, как в этом человеке сочитаеться утонченный, но одновременно с тем дешёвый вкус в алкоголе. Кажется, Хосок как-то рассказывал по пьяни о своём прошлом. Стандартная история: родители отправляют в элитную школу, вместо того, чтобы позволить ребенку заниматься тем, что он сам хочет. Чон всегда твердил, что его тянет к уличным танцам, и, Джин признает, что он был бы талантливым танцором или хореографом. Отучившись, парень попросту сбежал из дому, прихватив деньжат богатеньких родителей и теперь скитается, ведя уличный образ жизни. Как его угораздило попасть в этот район остаётся неразгаданной тайной, но тем не менее, Джин даже рад такому стечению обстоятельств. В этот момент он проклинает лишь свое неспортивное тело и слишком тяжёлую тушу, которую ему приходится вести. Комната Хосока не так и далеко от гостинной, поэтому добираться не пришлось слишком долго. Заходя, Сокджин кидает взгляд на раскиданные вещи и беспорядок, что царил здесь. Внимание привлекают необычные рисунки на стенах, которые принадлежали самому Чону. Талантливый человек талантлив во всем, так ведь? – Вот теперь ты в своей грязной обители, а я возвращаюсь в свое чистое логово работать. – опуская того на кровать, Джин секунду смотрит на взъерошенные волосы младшего и разворачивается в сторону выхода. Но Хосок не отпускает, крепче сцепляя пальцы на руке парня, надавливая слишком сильно, что заставляет Сокджина непроизвольно дернуться. Скорее всего останутся синяки, но его больше волнует такое поведение, нежели неприятные ощущения. Он привык видеть Хосока жизнерадостным, весёлым дураком, который в жизни и мухи не обидит. Должно было случиться что-то грандиозное, чтобы он вот так вцепился с пугающим молчанием. – Хосок, отпусти. – Сокджин пытается выдавить из себя серьезный тон, чтобы казаться более влиятельным в этой ситуации, но не видя должной реакции решает надавить на жалость. – Мне больно, пожалуйста. Парень видимо отпускать не собирается, ведь хватку не ослабляет от слова совсем. Сокджин решает повернуться корпусом к соседу, чтобы посмотреть тому в лицо, но натыкается лишь на стальной, но самоуверенный взгляд, который буквально дырявит его. Джину становится не по себе, атмосфера в воздухе начинает накаляться и он готов просто крикнуть на Хосока, разок ударить в его идеально ровный нос, чтоб больше пить не повадно было и уйти, матеря все на свете. Но он остаётся и ждёт. Хосок либо же трезвеет, либо его голову ещё больше охватывает дурман, но он резко тянет парня на себя, от неожиданности который, теряя равновесие, падает на кровать. Сокджин мало что понимает в эту секунду, но он прекрасно осознает, что с Чоном явно что-то не так. Чон, приходя в себе, быстро разворачивается, становясь прямо над Сокджином. В полумраке его образ напоминает какого-нибудь греческого бога из школьной книжки, которую Джин читал ещё давно, столь величественный и будоражащий. Парень приближаясь, нависает над телом старшего и, довольно грубо, снова хватает руки Джина, прижимая те к постели у того над головой. Одновременно с тем придавив ноги последнего своими, чтобы тот не смог двинуться без его разрешение. – Хосок, это не смешно. – Сокджин начинает чувствовать нарастающую тревогу, которая расходиться лёгкими покалываниями по всему телу. – Ты явно перебрал и тебе нужно успокоиться.. Хосок игнорирует. Он всегда игнорировал просьбы Джина убраться, помыть посуду или выгулять его же лабрадора. Такой своевольный никогда никого не будет слушаться. На свои слова Джин слышит лишь глубокий дрожащий вздох, чувствуя, как Чон приближается к его уху. Он нервничает? Значит в сознании? Почему тогда ведёт себя столь странно и непредсказуемо? Столько вопросов и ни одного ответа, по крайней мере Сокджин никак не может их найти в темно-карих глазах напротив. – Сокджин, я не хочу, чтобы ты чувствовал себя некомфортно и тем более не хочу причинять тебе боль. – первые слова за последние минуты, которые по сути должны успокоить, но действуют с противоположным эффектом. Джин напрягается всем телом, чувствуя приближение грядущих перемен. – Что ты собрался делать? – Сокджин не экстрасенс и не телепат, чтобы с уверенностью говорить, какие мысли в черепушке в его неординарного друга, и этот случай не исключение. – Я собираюсь сделать то, что уже давно должен был. – Хосок медленно наклоняется ещё ниже, практически шепчя слова Сокджину в лицо, а затем наклоняется, зацепая губами мочку уха, вызывая у последнего танец бабочек в животе, а затем, опускаясь чуть ниже, прикусывает нежную шею старшего, оставляя еле заметное красное пятнышко. Парень, не сдержавшись, выдает тихий грудной вздох, чем вызывает ухмылку второго. Сокджин сейчас на грани того, чтобы устроить скандал, ведь, что, черт возьми, Хосок только что сделал. Но ещё важнее, чем, черт возьми, Сокджин на это ответил. Хосок пользуясь его замешательством и растерянностю, снова припадает губами к шее, сначала слегка прикусывая, чтобы оставить свои отпечатки, а затем начинает зацеловывать то место, будто бы извиняясь за боль, которую причинил. Сокджин только и может что хватать воздух губами и пытаться не застонать, чтобы не запятнать свою репутацию ещё больше. Сокджин пытается разобраться. Не то, чтобы он глупый и до него долго доходит, но сейчас он явно не может использовать свой блестящий ум по назначению. Полное осознание происходящего приходит лишь тогда, когда вся шея уже помечена красными заметными пятнышками, которые скрыть тональным кремом никак не получиться, а чужие губы выглядят пухлыми и покрасневшими. Сокджин понимает, что ему, стопроцентному гетеросексуалу, нравиться то, что сейчас творит этот извращенец, но здравый смысл говорит, что сию вакханалию нужно немедленно прекратить, ведь все может зайти слишком далеко. – Чон.. – тихо, но ещё уверенно просит Ким, смотря как парень, не останавливаясь, опускается все ниже, приподнимая домашнюю серую футболку. – Хосок.. – чуть громче, но попытка снова не увенчалась успехом, ведь Хосок сейчас проходиться шершавым языком по его чувствительным соскам, вызывая новую дозу бабочек, которые, словно предательници, направились в зону паха. Чон снова пускает в дело свои зубы, кусая и оттягивая маленькие розовые бусинки, вырывая из Сокджина первый тихий стон, который тот усиленно попытался сдержать. Хватка Хосока начинает слабеть, ведь тот, вырисовывая, только ему понятные, губами рисунки на животе старшего, опускается все дальше, доходя до зоны пупка. Вот тут у Джина щелкает кнопка самосохранения, ведь то, что происходит и может произойти дальше его не устраивает. – Хосок.. – да где такое видано, чтобы у Кима настолько дрожал голос? – Прекращай.. – вздох. – Немедленно. Тот будто бы и не слышит, продолжает сосредочено обцеловывать каждый участок сокджинового тела. Его нахальные руки доходят до резинки спортивных штанов, слегка нажимая, тянет их вниз, на секунду задумавшись над правильностью своих действий, но, откидывая всякие сомнения, стягивает их, оставляя парня в одних лишь боксерках, которые так же долго не задерживаются на его тазобедренных косточках. У Хосока, кажется фетиш на его выпирающие кости, ведь тот снова и снова проводит пучками пальцев по ним, слегка поглаживая, а затем оставляя мокрый поцелуй. Ещё секунда и Сокджин ударит того в живот ногой, как делают крутые актеры в боевиках, убежит, а затем напишет заяву и забудет обо всем, вспоминая происшедшее, как страшный сон. Но в следующую секунду он лишь позорно стонет ведь его член оказывается у Хосока во рту. Скажи Сокджину кто-нибудь утром, что ночью некий Чон Хосок, будет покушаться на его достоинство, как натурала, он бы рассмеялся тому идиоту в лицо. Но сейчас ему точно не до шуток, ведь младший, как профессиональная проститутка, смотря ему прямо в глаза опускается почти до основания, не забывая втягивать щеки. Черт, черт, черт! Проносится в голове у Кима, словно мантра. Он опускает уже свободную руку на кудрявую голову соседа, а второй пытается прикрыть лицо, паралельно вцепливаясь зубами, чтобы не застонать на всю квартиру. Чон играется с ним, издеваеться самым изощрённым методом, не давая возможности даже возразить. Хосок выпускает влажный член из-зо рта, проводя языком по головке. Одной рукой он масирует яички старшего, а второй держится за его бок, пытаясь самому не свалиться на землю от шока. Он снова возвращается к члену, начиная посасывать выступающие венки, слыша приглушённые стоны сверху, которые мотивируют его снова заглотить половой орган. Теперь он сцепляет пальцы в кольцо у основания, не давая тому кончить слишком быстро. Чон начинает медленно опускаться, а затем возвращается в исходное положение, наращивая быстрый темп. Он обдает горячим дыханием лобок старшего, от чего перед глазам взрываются настоящие салюты, а в голове все перемешивается в полную кашу. Сокджин сам того не осознавая, толкается вперёд, пытаясь подстроиться под скорость Хосока, пока они сливаются воедино. – Черт! – Ким чувствует, что на пределе, но держаться дольше уже банально не хватает сил. – Я сейчас, из-за какого-то.. Хосок лишь мычит что-то неразборчивое, то ли соглашаясь, то ли протестуя, понять Сокджину так и не удается, да не особо то и хочется. Снизу слышатся хлюпающие звуки, которые до чёртиков смущают, но больше всего стыдно из-за своих эмоций, которые скрывать не получается. Перед глазами лишь дымка, из-за которой он видит протянутую руку и размытую голову Чона. Чтобы сказала его мама, если бы узнала, что ему сейчас делает минет парень? Какая разница, что о них подумают, главное что они чувствуют друг друга и это ни с чем не сравнимо. Сокджин протяжно, особенно с наслаждением, стонет, долго кончая младшему прямо в глотку, после чего обессилено падает на кровать, восстанавливая дыхание. Сердце стучит так, словно собралось выйти ненадолго погулять из груди парня. Хосок, скорее всего, прекрасно слышит, что твориться с Джином, если его собственное сердцебиение не перекрывает все звуки вокруг. А теперь кажется время подумать над их поведением и тем, что они только что бессовестно натворили. Чон медленно приподнимается и ложиться возле старшего, боясь встретиться с ним глазами. Кажется, им обоим ещё никогда не было так стыдно друг перед другом. Как они теперь будут вместе жить и будут ли вообще продолжать сожительство. Сокджин окончательно запутался и все, чего он хочет в данный момент это кофе, который он так и не выпил, и в душ, смыть грязь вместе с дурными мыслями. – Прости за это, я не знал как ещё.. – Первым начинает Хосок, который пытаясь подобрать правильную фразу, останавливается посередине предложения. – Не знал как что? Предложить мне интим? – Сокджин не соображает, что говорит. Злость начинает по чуть-чуть закипать, ведь картина начинает вырисовываться и пелена понемногу спадает. – Не знал, как рассказать тебе о своих чувствах. – Хосок, не выдержав, приподнимается на локтях и смотрит прямо тому в глаза с полной решимостю разобраться в их теперь уже совместной проблеме. – Неужели ты настолько невнимательный, что не замечал ничего. А я то думал ты просто любишь драму тянуть. – с долей обиды произносит тот. – Весь погружен только в свою работу, не обращаешь внимание ни на что вокруг. – Я не понимаю, о чем ты! Меня тошнит от этих всех загадок! – Сокджин срывается, не понимая о каких чувствах говорит младший, ведь он всегда был внимателен ко всем деталям, что окружали его. – Да я тебя, идиота такого, люблю! – переходит на крик Чон. – Все в тебе люблю, твои волосы, которые так приятно пахнут лавандой, когда ты проходишь мимо; твои янтарные глаза, которые ты пытаешься спрятать за этими гребными линзами; твои нежно розовые губы, которые я постоянно хочу зацеловывать до онемение; твои выпирающие ключицы, к которым я хочу прикоснуться каждый раз, как ты их оголяешь; твои руки, мягкие и вечно холодные, которые так и хочется согреть, держа крепко в собственных! В конце концов, я люблю всего тебя, каждую частичку, без исключений. Хосок шокирован своим признанием не меньше самого Сокджина, которому вылил всю душу без малейших сомнений. Какое-то время они сидят в полной тишине, которая не кажется им тяжёлой, а наоборот, настолько уютной, что хочется продлить этот момент на ближайшую вечность. Сокджину нужно все хорошенько обдумать, но делать это он будет потом, а сейчас ему хочется просто смеяться. Это он и делает, начиная несдержанно хохотать, сбивая с толку рядом сидящего Хосока. – Это значит мои чувства отвергнуты? – Он должен был быть готовым к такому исходу, ведь какой нормальный человек примет его чувства после такого? Но горечь все равно начинает опускаться, прямиком к тому месту, где, по идее, должно быть его сердце. – Это значит, иди сюда, тупица, и поцелуй меня наконец. – Сокджин притягивает Хосока за воротник давно помятой рубашки, и с силой впивается в его губы, слегка прикусывая их. Чон охотно отвечает на поцелуй, ликуя и радуясь, как малое дитя, которому все таки купили новую игрушку, которую он все время просил. То что они сделали неправильно? Возможно. Пожалеют ли они потом? Кто знает. Но думать они будут завтра, а сейчас им нужно лишь побыть друг с другом наедине, не беспокоясь ни о чем, кроме красных от поцелуев губ напротив.