Может, в следующий раз

      Дубовая дверь с грохотом захлопнулась, молодой человек приплясывающей походкой вышел наружу. Убедившись, что топла пьяниц переключила всё своё внимание на баллады Шестипалого Хосе, Кэйа, наконец, выдохнул с облегчением. Больше этим вечером ему не надо изображать из себя игривого шута и развлекать народ, можно в кои-то веки побыть собой. Немного подвыпивший капитан повернул за помещение «Доли Ангелов», и отправился в самый тёмный закаулок Мондштадта.       Чернота ночи может скрыть шалости преступников и тени грешников, но её красоту не затмит ничто в этом мире. Спотыкаясь о стоги сена, Кэйа стремительно приближается к ней, даже не стараясь скрыть своего присутствия. Когда он, наконец, добрался до желанной цели, та окинула его пренебрежительным взглядом сверху вниз. — Ясно, опять вхламину. — она нахмурилась и облокотилась о стенку, покручивая на пальце остро заточенный клинок. — А вот и нет. — поспешил оправдаться Кэйа, самостоятельно поднявшись с телеги и пробираясь к кирпичной стене на ощупь. — Просто глаза ещё к темноте не привыкли. Почему сегодня не пришла, м, Роза? Розария вздохнула, ловким движением остановила вращающийся клинок и убрала его в карман, чтобы случайно не лишить своего ненаглядного ещё и второго глаза. — Нет настроения. — она скрестила руки на груди и отвернулась куда-то в сторону. — Опять Барбара? — Кэйа улыбнулся. Не натянутой через силу дугой, какую повседневно демонстрирует коллегам, а действительно искренней и тёплой улыбкой. Потому что рядом с ней можно. Девушка промолчала. Она не любит тратить время на очевидные ответы. Он, как никто другой, знает, насколько сильно её бесит работа. Кейа так же прекрасно знал, что она проигнорирует вопрос. По правде говоря, он просто мелет первое, что приходит в голову, лишь бы завести с ней хоть какой-то разговор. Но, как обычно, ничего не выходит. Их совместное времяпровождение в большинстве случаев проходит молча. Будь то вечерняя выпивка, совместная миссия, рабочие разборки или даже постель. Розария молчит, потому что ей нечего сказать. Кэйа молчит, потому что если скажет хоть слово, то потом не сможет остановиться. И обычно эта тишина была комфортной для них обоих, но сегодня что-то явно было не так. В воздухе густыми клубами витала некая недосказанность, тягучее беспокойство и капля тоски. — Ты хотел мне что-то сказать. — это был не вопрос, а утверждение. Розария ненавидит ходьбу вокруг да около, она всегда сразу и без церемоний переходит к сути. — Разве это важно? — Кэйа всё-таки был удивлён её проницательностью, хотя сталкивается с этим далеко не в первый раз. Ничего от этой женщины не скроешь, поразительно. — Ты портишь тишину своим сбивчивым дыханием. Раз уж решил нарушить мой покой, то говори, зачем пришёл. Нотки злобы временами проскальзывали в её голосе. Она злилась на Кэйю за то, что он ни во что не ставит свои переживания. Он не может нормально и прямо рассказать о том, что его беспокоит. Обязательно надо либо надеть цветную шапку с бубенцами и устроить клоунаду, либо сделать первый шаг и томить до бесконечности, чтобы в конце сказать «да нет, ничего». — Твой покой? — насмешливо уточнил капитан и придвинулся ближе. — Неужели ты искала покой у задней стены самого шумного места в городе? — он стремительно сокращал расстояние между их телами. — Или, может быть, ты искала не покой, а что-то более конкретное? М? В конце концов, они стали настолько близки, что могли слышать сердцебиения друг друга. Розария была всего на полголовы ниже ростом, так что Кэйа активно пользовался этой особенностью: прижать её к стенке городского здания не составляло никакого труда. Конечно, любой другой парень, если бы попытался так сделать, получил бы ножом в печень, и это в лучшем случае. Но ему она не сделает абсолютно ничего. — То, что вы невероятно пьяны, не даёт вам право распускать руки, капитан. — отшутилась девушка, не предпринимая абсолютно никаких попыток вырываться. — Если чем я и пьян, так это вашей чарующей прелестью, моя леди. — точно таким же игривым тоном ответил он, смотря прямо в её нежно-розовые глаза. Обычно Кэйа и Розария могли простоять так минут 10, находясь в непосредственной близости и сверля друг друга взглядом. Ходьба на грани лезвия невероятно возбуждала. После этого они расходились либо каждый по своим домам, либо оба в чей-то один дом. Сейчас же капитан предпринял абсолютно нетипичный ход, которого монахиня никак не ожидала: он обнял её за плечи и поцеловал прямо в губы. Сказать, что Розария была в шоке — ничего не сказать. Через несколько секунд она опомнилась и оттолкнула Кэйю, вызвав на его лице замешательство. — Ты… Чего творишь? — смущённо и слегка агрессивно спросила Роза. По правде говоря, она не хотела его отталкивать, просто испугалась от неожиданности. — А что такого? Что-то не так? — он искренне забеспокоился, хоть и знал, что она, скорее всего, не будет рада проявлению чувств. — Разве мы… не договаривались не выносить подобные нежности за пределы спальни? — маленький выброс адреналина тут же испарился. Она снова захотела придвинуться ближе к нему и повторить сцену, начавшуюся полминуты назад. Но не сделала этого. — А что такого в простом поцелуе на улице? — Ну… Мы ведь таким образом переходим грань. Тут Кэйа не выдержал и искренне рассмеялся, утирая пальцами слёзы из уголков глаз. — О какой грани ты говоришь, Роза? — он вновь взглянул в её глаза, которые всегда были полны скорби и печали. — Мы на протяжении четырёх лет вместе выпиваем, гуляем по Мондштадту и спим друг с другом по вечерам. Ещё остались в наших отношениях какие-то грани, которые мы не успели с треском поломать? — однажды эта женщина точно доведёт его до истерики своими причудливыми принципами. Вновь воцарилось молчание. Кэйа сказал всё, что хотел сказать долгое время. Розария думала, что ему на это ответить. Пока девушка, скрестивши руки на груди, витала где-то в своих мыслях, на её лице начала расцветать слабая улыбка. — Я не знаю, Кэйа. — она прикрыла глаза и выдохнула. Руки чесались закурить, но сейчас для этого не самый подходящий момент. Когда-то они вдвоём сидели на лавочке возле собора и обсуждали молодых парочек, посмеиваясь над их нелепыми проявлениями любви. Поцелуи взасос в общественных местах, красные щёки от малейшего касания мизинцами, громкие смех над самыми глупыми шутками друг друга, и всё такого типа. Тогда они только-только познакомились, и ещё не знали всех скелетов в шкафах друг друга. То, чего Розария боялась больше всего на свете — однажды стать такой же. Она боялась стать глупой молодой дурочкой, принимающей всплески гормонов за настоящие чувства, боялась попасться в острый капкан лицемерной романтики и застрять в нём с головой, боялась… привязаться, открываться кому-то. Она боялась, что кто-то разобьёт её и так склеенное из осколков хрупкое сердце. — Поцелуи в общественных местах, серьёзно? – она улыбнулась, уже по-доброму, и ответила на его пристальный взгляд своим мягким. – Хочешь, чтобы мы были, как те молодые парочки в парке на скамейках? Кэйа усмехнулся, наконец поймав её настрой. Он понял, к чему она ведёт. Она вовсе его не отвергала. — Хм, почему бы и нет? – он взял Розарию за руку, наклонился и поцеловал её запястье и встал на колено. – О, дорогая дива, любовь всей моей жизни, свет очей моих во мраке будних дней... Передашь ли ты мне все свои самые тёмные грехи одним поцелуем? – проёрничал Кэйа, чуть не засмеявшись под конец. — Боже мой, конечно же да! – ответила Розария, театрально захлопав глазками и глупо ухмыльнувшись. После этого Кэйа встал, вновь приобнял её за плечи и поцеловал, уже без всяких казусов и неловкостей. Поцелуй был недолгим, но очень нежным и приятным. После отстранения Розария быстро оглянулась вправо-влево, чтобы убедиться в отсутствии посторонних лиц. Всё-таки, даже если сейчас глубокая ночь, они находятся на городской улице. Кэйе же было на это наплевать. Даже если бы кто-то стоял рядом и снимал каждое их движение на камеру, он бы спокойно повторил всё, что они только что сделали. — Ну что, что дальше? Будем держаться за ручки в общественных местах и мило хихикать? – от пьяной игривости и ночной похоти не осталось и следа. Сейчас им обоим было просто весело и комфортно в комании друг друга. — Ага. А потом поженимся, заведём троих детей и дворовую собаку. — Хах, обязательно. На небе сверкало множество ярких звёзд, которые даже облака были не в силах затмить. Пройдёт ещё пара часов, и луну со спутниками сменит тёплое солнце, а пьяные горожане в утреннем похмелье поплетутся на работы. Капитан и монахиня вновь стояли молча, наблюдая за пока ещё ночным небом. Теперь от этого молчания веяло спокойствием, умиротворением и взаимопониманием. В некоторые моменты у этих двоих просто нет потребности в разговорах, ведь безмятежная тишина и взаимоприятное молчание говорят намного больше тысячи слов. — Я пойду? – Розария решила заговорить первой. – У меня в восемь служба начинается, а я тут с тобой торчу. – она оторвала спину от стены, собираясь отправиться в сторону дома. — Ох.. Что, даже не пропустим по бокальчику? – спросил Кэйа, посмотрев на неё с наигранной обидой. — Может в следующий раз. – ответила монахиня, после чего подошла к капитану и коротко приобняла его. Он сделал то же самое в ответ. — Пока. – она поболтала пальцами, после чего отошла на пару шагов и направилась в сторону своего дома. — До скорого! – помахал ей Кэйа, и, когда она скрылась за поворотом, развернулся в противоположную сторону. Здесь находился тупик, но капитан пока и не планировал уходить. Он просунул руку в карман чёрных брюк и дотронулся пальцами до бархатной чёрной коробочки. Затем прикрыл глаза, светло улыбнулся и глубоко вздохнул. "Может, в следующий раз." – мысленно произнёс Кэйа, после чего развернулся, покинул закаулок и неспешно направился к казармам.