ковьелло

      тарталья до сих пор был обижен. правда, не был уверен на кого конкретно была распространена эта обида. то ли на итэра, за то, что так быстро согласился и вообще согласился; то ли на царицу, за то, что додумалась до такого решения. и, наверное, он склонялся к варианту, что за всё, на всех и сразу.       но какая разница кто из них был виноват, если в итоге это привело к этому?       итэр, солнечный путешественник, — что был очаровательным человеком, несмотря на множество странностей, преследующих его как псы, взявшие след, — шёл за ним на личную аудиенцию к царице для того, чтобы обсудить его вступление на роль предвестника!       право слово, ну что за бред?       но тарталья уже щипал себя за руку и даже просил это сделать итэра. просыпаться он явно не собирался.       путешественник же равнодушно бегал взглядом по искусно изрезанному льду стен, что отражал блеск кристальных фей, которые подлетали ближе к итэру и ласково скользили вдоль его рук и щёк, после взмывая к потолку.       они оба молчали. стоило ли что-то говорить? тарталья не знал, но пытался понять, задумчиво кусая губы.       а между тем, они успели неспешно подойти к огромным дверям тронного зала. с лёгким треском подмёрзших петель они открылись.       перед ними, сидя на своём извечном ледяном троне, предстала царица, кажется, замёрзшая во времени много веков тому назад.       одиннадцатый предвестник фатуи без колебаний вошёл, осознавая, что даже если бы он и мог что-то сделать, то сейчас уже было поздно. путешественник входит за ним, чуть погодя, попутно разглядывая темнеющий в высоте потолок.       архонт снежной смотрела на них с лёгким, холодным пренебрежением из-под серебристых ресниц.       чайлд не успевает дать путешественнику знать, что нужно поклониться, как тот сам, сверкнув неопределимым янтарным взглядом, склоняет голову, чуть опуская корпус тела. предвестник стоит за его плечом невозмутимой глыбой, хотя во взгляде аякса то и дело трепыхаются всполохи непонимания, отчаяния и, наверное, страха за друга.       в голове же набатом громыхает вопрос.       когда же они успели докатиться до такой жизни?