ковьелло

      коломбина замерла, занеся руку над котелком, когда почуяла, что по ступеням в подземелье начали спускаться.       запах исходящий от нежданного гостя было не с чем путать, в заполярном дворце он был такой один.       путешественник.       он пах по-особенному и если бы третью спросили нравится ей это запах или нет, она бы неопределённо покачала головой.       от путешественника, находящегося в гостиной предвестников или библиотеке пахло шлейфом звёзд и бесконечным покоем, запах этот был тёплым, непривычным для жителей зимней стужи, но вполне приятным. можно было бы даже сказать манящим.       от ковьелло же, беззвучно ступающего по ледяным полам заполярного дворца и спокойно посылающего рядовых фатуи убивать людей, несло лёгким ненавязчивым безумием и полным равнодушием.       и вопрос не был в маске — она, в общем-то, никогда и не снималась — или месте, где он находился.       и именно это было самой пугающей частью его состовляющей.       казалось, что путешественник и ковьелло две разных личности, скрывающиеся под именем «итэр».       коломбина не боялась итэра, — или кого-то из тех двоих, кем он обычно был — о нет…       опасалась.       потому что он походил на актёра, играющего несколько ролей одновременно и справляющегося без единой ошибки. это было… морозяще.       ни от итэра, ни от ковьелло не пахло фальшью или некой картонностью. наоборот. оба казались настолько настоящими, что понаблюдав можно было заметить, что у них даже разные привычки.       итэр никогда не пил сладкий кофе или чай, никогда не добавлял сахара. ковьелло же наоборот, пил только сладкий чай или кофе, попутно ещё и жуя какую-нибудь «сладкую гадость», по словам чайлда.       движения их рук и мимика лица имели меж друг друга, конечно, больше сходств, но они были разными и коломбина готова была спасаться бегством от этого жуткого типа, если бы не одно «но».       оно никогда не приходило к ней в роли ковьелло. то ли берегло ей нервы, то ли просто не думал, что есть смысл.       итэр появляется в проёме, держа на губах лёгкую улыбку.       — доброе утро, коломбина, — он подходит ближе и ей приходится выдавить милейшую из улыбок, на которую она способна. — не найдётся ли у вас вот этих ингредиентов?       путешественник протягивает листок со списком и коломбина чуть расслабляется, отвлекаясь.       она погружается на пару минут в чтение, а после кивает.       — после обеда сможешь зайти и забрать их, — предвестница откладывает листок на стол. — пойдёт? — спрашивает, поднимая бровь.       — прекрасно, — итэр кивает и уже разворачивается на каблуках, направляясь в сторону выхода, когда вдруг останавливается. за ним шлейфом тянется лёгкое, но такое удушающее сумасшествие. — ах да… мисс, вы же помните, что вам не стоит добавлять это, — его палец указывает на котелок, находящийся на огне — в мою пищу или пищу моего компаньона, верно?       коломбина замирает, почти разрываемая от гнева внутри.       — конечно, ковьелло, — она улыбается, кивая.       «сучёнок.»       итэр легко кривится, кажется, ненавидя своё звание всей душой и удушающий шлейф пропадает.       — прекрасно.       он машет рукой на прощание и тихо уходит.       коломбина выдыхает, подходя к котелку на горелке.       — сучёнок ковьелло, — шёпотом слетает с её поджатых в тонкую линию губ.       (уточнение для неё было важно, потому что итэр как таковой ей даже в какой-то степени нравился.)       коломбина склонялась к мысли, что и итэр, и ковьелло это крайности одного и того же человека.       осталось только одно.       понять.       кто же он такой, архонты его дери?