День когда ты останешься

Ветер, бархатный, тёплый, мягко обволакивает кожу, ласково треплет волосы, играет с волнами. В море плещется, купается луна, большая, молочная, зовёт за собой, прокладывая дорожку по морской глади. Над макушкой рассыпаются звёзды, переплетаются между собой, мерцают ярко, завораживающе. И волны шёпотом набегают на берег, зовут за собой, смывают раны и печали, рождая в душе тихое, безмолвное умиротворение, а потом разбиваются мягкой пеной по песку и с тихим шипением убегают обратно, в море. Сяо снимает обувь — бросает её неподалёку — и смело шагает в море. Безмятежно глядит вперёд, вдаль, туда, где море сливается с иссиня-чёрным небом. Прикрывает глаза, подставляя лицо ветру, и глубоко вздыхает, наполняет лёгкие солёным воздухом. Такие вечера, без сражений, волнений, погоней — редкость. Сяо готов всю жизнь гнаться и биться, если хотя бы раз в несколько лет у него будет возможность просто остановиться и передохнуть. Надышаться. Вслушивается в знакомые звуки флейты за спиной — они сливаются с нежными ветра и шепчущими моря, рождают в душе почти неуловимое чувство радости и ностальгии. Сяо улыбается уголками губ, почти незаметно, но не оборачивается — глядит в небо, распыляет свой золотистый взгляд меж звёзд. — Сяо, — звонкий, весёлый голос смешивается с хрустом песка за спиной, — ты решил из адепта переквалифицироваться в рыбака? Если так, то тебе, пожалуй, стоит купить удочку. Твоё копьё, конечно, очень острое и опасное, но я боюсь, — тихий смех мурашками идёт по коже, — это не совсем практично, я даже могу пос— якша оборачивается — Венти спотыкается на полуслове и неловко заправляет за ухо мечущуюся на ветру косичку, улыбаясь нежно и ласково. —…привет. — Привет, — кивает, и бард принимается теребить в ладонях флейту, пушистая кисточка на ней болтается, мечется — Барбатос играется с ней кончиком указательного пальца. Нервничает и радуется одновременно. Якша стоит далеко, чтобы увидеть, но он точно знает — в аквамариновых глазах Барбатоса заискрилось счастье, тёплое такое, обжигающее. К нему Сяо всегда спешил как к костру — погреться. Оттого и идёт навстречу — Венти лишь улыбается ярче, замирая у самого берега, не касаясь воды. Якша останавливается в метре и смотрит — запоминает. — Ищешь морщины? — поддевает бард, окидывая любопытно-взволнованным взглядом адепта. Сяо знает, что он означает — ищет раны, проверяет на целостность и сохранность. Отвечать не хочется — усталость на адепта почему-то накатывает только в такие моменты, в эти редкие, но нужные встречи. Словно Венти единственный, с кем Сяо может позволить себе дать слабину и расслабиться. — О Великий мудрец, — Барбатос склоняется ниже, упирая руки в бока, — что несёт бремя защиты Ли Юэ на своих хрупких плечах, — Сяо закатывает глаза, качая головой, — не снизойдёте ли вы, ваше умнейшество, до разговора со мной, обычный бардом? — Почему каждое моё прозвище в твоих устах превращается в издёвку? — вздыхает, складывая руки на груди — Венти смеётся, перекатываясь с пятки на носок. — О, это вовсе не издёвка, — машет руками, отрицая, — вовсе нет, я наоборот считаю, что нет ничего мудрее, чем есть снег вместо еды, когда голодный, — прикрывает рот ладошкой, фыркая от смеха, — поэтому я солидарен с теми, кто зовёт тебя Великим мудрецом. Сяо вздыхает, прикрывая глаза. О семеро, когда Венти уже забудет о том случае? Сколько лет прошло, а он до сих пор напоминает при каждом удобном случае! — Ты пришёл, чтобы поиздеваться? — смотрит совсем чуть-чуть осуждающе и немного любопытно — бард улыбается хитро, развязно. Как будто задумал глупость. — Всегда можно совместить приятное с полезным, — крутит в руках флейту, рассматривая её. — Сыграешь? — и протягивает Сяо. Якша смотрит скептично, немного удивлённо, но инструмент в руки берёт. Пальцы невольно оглаживают гладкое дерево, касаются пушистой кисточки, и уголки губ ползут вверх. Навевает воспоминания. — Я? — спрашивает тихо. — А ты видишь тут ещё кого-то, кто мог бы сыграть вместо меня? — Зачем тебе слушать мою игру? — Ты же зачем-то слушаешь мою игру, — пожимает плечами Венти, разворачиваясь к якше спиной на пятках, — а мне, значит, нельзя? — плюхается на песок в паре метров от Сяо и хлопает ладошкой рядом с собой. Адепт глядит на барда сверху вниз, немного нервно сжимая музыкальный инструмент в ладони. Это всегда так сложно — сдаться и сесть рядом. Потому что знает, что потом придётся подняться и уйти. Неизвестно насколько — а это тяжелее всего. Уйти, чтобы потом вернуться — вот их отношения с Венти. Сяо каждый раз мечется, думая, стоит ли, и, в итоге — выходит из воды, ступая босыми ногами по влажному песку — всё равно всегда возвращается. И будет так делать вплоть до момента, пока не привяжет себя к барду окончательно — садится рядом, вслед за ухнувшим вниз сердцем. — Ты красиво играешь, — вздыхает, — а я- — Давай о твоей игре я буду судить сам, — Венти морщится, пихая Сяо локтем в бок. Якша послушно замолкает, только вздыхает удручённо перед тем, как поднести флейту к губам — бард задерживает дыхание. Играет. Немного неумело, неловко, часто сбиваясь ритма — больше из-за внимательно-влюблённого аквамаринового взгляда сбоку — дыхание спирает, и руки немного дрожат от волнения. Сяо раздражённо отнимает флейту от губ, расстроенный, что у него получается даже хуже, чем раньше — Барбатос возвращает его ладонь на место до того, как якша убрал бы музыкальный инструмент окончательно. — Что ты делаешь? — спрашивает вымученно, послушно возвращая руки на место. — Помогаю тебе, — серьёзно шепчет на ухо Венти, пристроившийся за спиной адепта, чтобы легче было раздражать Сяо своим дыханием прямо в незащищённую шею. Это нечестно вообще-то. — Вот так, — ставит пальцы в правильное положение, — а теперь расслабься, — дует в ухо и смеётся, когда адепт вздрагивает от неожиданности. — Я и так, — передёргивает плечами, пытаясь сбросить с себя пытливый аквамариновый взгляд — Венти стоит за ним как над душой, так ещё и наклоняется так близко, что дышать становится трудно. — Да ну? — Барбатос хихикает, ласково проводя ладонью по напряжённым рукам якши. — Мне так не кажется. Это из-за меня? — Нет, я- И замолкает. Вздыхает тяжело, признавая поражение. Когда Венти слишком близко, Сяо не может не напрягаться. Вовсе не потому, что Барбатос представляет угрозу (хотя это тоже — для сердца). Просто бард всегда заставляет его нервничать и совсем немного смущаться. — Да-да, я понял, — хихикает, — доверься мне, у тебя прекрасно получается. Просто ты слишком нервничаешь. Не нужно нервничать. Просто играй и всё, ладно? Сяо кажется, что с таким учителем у него точно никогда не получится сыграть так же, как это делает Венти, но он всё равно упорно дует в флейту, пытаясь сложить звуки в давно забытую мелодию. Венти не узнаёт — адепт немного разочаровывается. Не в Барбатосе — в себе, потому что обещал себе сыграть её барду только тогда, когда получаться она будет великолепно. — Уже лучше, — шепчет на ухо, — хотя ты всё ещё напряжён. Я не кусаюсь, Сяо. Неужели ты меня боишься? — ласково целует в затылок. И флейта падает на колени. Якша сжимает дрогнувшие ладони в кулаки и поворачивается возмущённо. — Ты отвлекаешь, а не помогаешь, — складывает руки на груди. — Я пытаюсь разрядить обстановку. — Ты её зарядил. — Не вижу в этом ничего плохого, — Венти растягивает губы в улыбке, снова поднимая флейту. — Держи, — протягивает её Сяо, — теперь, уверен, ты, заряженный до предела, сыграешь ещё лучше, — подмигивает. Адепт забирает инструмент, но вопреки ожиданиям Барбатоса, не принимается за игру — откладывает её в сторону, а барда тянет на себя. — Ты- Венти теряется. Широко распахивает глаза, застигнутый врасплох — Сяо пользуется его секундной заминкой: притягивает к себе ближе, вплетая пальцы одной руки в иссиня-чёрные волосы на затылке, другую ладонь кладёт на талию, слегка сжимая, будто пытаясь прочувствовать всего барда, но опасаясь, что причинит ему боль. Прижимается к губам отчаянно и голодно, пытается напиться допьяна этим поцелуем — Венти покоряется, позволяет притянуть, прижать, позволяет Сяо всё, что он захочет. Главное, чтобы ему стало чуточку лучше. Хотя бы самую малость — Барбатосу уже этого будет достаточно. — Кажется, — дышит тяжело и говорит сипло, — ты нагло пытаешься увильнуть от моего урока. Сяо смотрит на него бездумно, пытаясь восстановить сбившееся дыхание и пальцами цепляется за его плащ отчаянно, боясь, что лимит исчерпан, и Венти сейчас убежит от него. — Спокойно, — ласково целует в ромбик на лбу, тихо посмеиваясь, — я никуда не исчезну. Адепт поджимает губы, отворачиваясь. В душе вьется досада — не исчезнет? Ну конечно, это так. Но от этого как-то не легче, потому что исчезнуть придется вовсе не Венти — Сяо. — Мой милый якша, — зовёт бархатно, нежно — якша прикрывает глаза, тяжело вздыхая, — что тебя так расстроило? Неужели тебе не понравился наш поцелуй? Мне казалось, что всё было более чем романтично. И я даже не говорю о том, что ты нагло проигнорировал мои советы, предпочтя плотские утехи духовным занятиям. Сяо глядит на Венти со скепсисом усталостью и почти неуловимым недовольством — бард улыбается ярко и безмятежно. — Ночь только началась, — пожимает плечами, ласково оглаживая плечи якши, пытаясь расслабить. — Рано или поздно она закончится, — прячет взгляд, не в силах смотреть на барда. — О, вот и проснулся наш Великий мудрец, — свистит, — конечно закончится, Сяо. Но если ты будешь думать об этом сейчас, то потом пожалеешь, что тратил время на глупые мысли, — целует в уголок губ, будто уговаривая улыбнуться. Сяо уворачивается и отодвигает Венти от себя — глядит на него в упор, будто пытаясь запомнить всего его, до мельчайших подробностей. Плавный изгиб нежной улыбки и глаза, мерцающие волнением в свете молочной луны, косички, непослушно колыхающиеся на ветру, немного съехавший берет — Сяо его машинально поправляет — веснушки, почти незаметные, рассыпанные по скулам, как поцелуи солнца. — Я хочу остаться, — тяжело вздыхает. — Оставайся, — незамедлительно реагирует Венти. — Но не могу. — Тогда мне достаточно того, что ты хочешь, — кивает Барбатос, обхватывая ладонями лицо якши — приближает к своему, носом к носу, — у нас впереди целая вечность, Сяо. А у меня, — тяжело вздыхает, — терпение не железное. Так что рано или поздно я не выдержу и похищу тебя. И Мораксу останется только локти кусать, — шкодливо хихикает — Сяо улыбается уголками губ. — Почему не сейчас? — Потому что если я похищу тебя сейчас, ты будешь кусаться и брыкаться, промывая мне мозги своим контрактом, — Венти закатывает глаза. — Значит, ты ждёшь, когда я сойду с ума окончательно? — Если ты имеешь в виду от меня, то да. Когда я сведу тебя с ума окончательно, тогда и похищу, договорились? — Я могу погибнуть. — Ты уговариваешь меня сделать это сейчас? — Нет. — Ну-ну, — Барбатос хихикает и ласково целует Сяо в кончик носа — последний смотрит внимательно, пристально, серьёзно. Даже неловко становится. — Не забывай, что ты не один — отстраняется, снова хватая в руки флейту, — кто может слышать чужие желания. — И что же ты слышишь? — фыркает, разглядывая профиль Барбатоса — он серьёзно глядит на музыкальный инструмент, задумчиво поджав губы. — Больше, чем ты можешь представить, — рассеянно отвечает, — и не думай, что я, как ты, прислушиваюсь ко всем, кто обладает анемо глазом бога. Нет, конечно, их я тоже слушаю, но-… В общем, — вздыхает, сбившись, — пока ты слушаешь желания всех жителей в Ли Юэ, я прислушиваюсь к твоим, — улыбается — Сяо физически больно от этой улыбки. — В этом нет смысла. — Конечно-конечно, — Венти встаёт на ноги, досадно взмахнув рукой, — тебя послушай, так о тебе вообще нельзя беспокоиться, думать, переживать. «И вообще воспринимайте меня стулом в комнате, на котором очень удобно сидеть», — морщится и кривляется, пародируя якшу. Сяо склоняет голову вбок, смеряя Венти долгим взглядом. — Не вижу в этом ничего плохого. Барбатос садится перед адептом на корточки и даёт ему лёгкий щелбан. — Видимо, придётся похитить тебя раньше, чтобы помочь тебе избавиться от этих ужасных мыслей. Сяо смотрит на него с надеждой. «Пожалуйста, Венти, забери меня и больше никогда не отпускай. Потому что я не смогу остаться по собственной воле.» Венти смотрит на него грустно, долго и внимательно. — В любом случае, — поднимается на ноги и поворачивается лицом к морю, — если тебе нужна будет помощь, — машет флейтой в воздухе, — я приду и спасу тебя, понял? Всегда буду спасать, — вздыхает прерывисто, пытаясь отогнать болезненные воспоминания. — У тебя, кстати, — кидает нежный взгляд через плечо, — очень хорошо получается… та мелодия. Я почти забыл её, но благодаря тебе вспомнил, — глядит далеко-далеко, вдоль по лунной дорожке, к небу, мечется по звёздам, в поисках падающей. — Это было прекрасно… Сяо недоумённо моргает. Узнал? Он её узнал? Неумелую, такую… ужасную, недостойную даже зваться шедевром Барбатоса, потому что сыграна слишком бездарно. Узнал? Якша смотрит в спину барду и думает о том, что любить его больше уже невозможно. Правда, Венти каждый раз убеждает его в обратном. — Хей, Сяо, — пропускает момент, когда Барбатос снова оказывается рядом и уже тянет на себя якшу за руки, — хватит сидеть с таким хмурым лицом. У нас ещё целая ночь впереди! А потом ещё ночь! И ещё! А потом целая жизнь, потому что ты не забывай, я тебя похищу, обязательно. Так что можешь с утра начинать собирать вещи, а сейчас, — Сяо послушно встаёт на ноги, забывая слушать — перед глазами только восторженное лицо барда, его мерцающие в темноте бирюзовые косички, разлетающиеся по ветру, да улыбка — яркая-яркая, счастливая, — пойдём купаться! Лето же, а тут так жарко и- Венти — Сяо отрешённо думает, послушно заходя за ним в воду — берег, к которому якша, как волны, рано или поздно возвращается. Будь на улице буря, дождь, ураганы или штиль пусть разливается по морской глади, а ветер нежно треплет листву деревьев, убаюкивая, Сяо всё равно вернётся. Однажды — навсегда. — Ся-я-яо, — Венти прыгает на него, разбрасываясь брызгами, обвивает шею руками и прижимается носом к носу, довольно улыбаясь, — ты опять отвлёкся. Неужели думать обо мне интереснее, чем проводить со мной время? Якша смотрит на него растерянно — руками ведёт по спине и- — Нет, — обнимает, утыкаясь носом в плечо. — Ну тогда прекрати витать в облаках, а то я тебя столкну в воду, и ты станешь не просто Великим мудрецом, а Великим мокрым мудрецом. Сяо смотрит на него глубоко и преданно. Немного устало и много умиротворённо. — Ну попробуй. Тихий всплеск воды смешивается со звонким смехом и недовольным фырканьем. Венти глядит на якшу, мокрого, явно недовольного, но всё равно слабо улыбающегося, и хочет закричать от восторга. Эти чувства он будет прятать глубоко в сердце до того дня, когда сможет заорать о них на весь мир, чтобы каждый узнал о том, как сильно он любит этого невозможно упрямого адепта. И Венти обязательного доживёт до него — этого дня. Сегодня — Сяо уйдёт. Но завтра — Венти дождётся.